Король-Бродяга (День дурака, час шута) (СИ) - Белякова Евгения Петровна - Страница 94

Я философски пожал плечами, выражая согласие. Он продолжил.

— Единственный выход, что видится мне (если я не прав, вы меня поправьте) в том, чтобы на троне оказался некто, способный возродить страну. Ее просто необходимо возродить. А что мы имеем? Бесплодного короля. Несчастную королеву, жизни которой угрожает опасность. Ее любовника. И вас.

Я начал понимать, к чему он ведет, поэтому прерывать не стал. А он говорит более чем искренне. Будь я королевским шпионом, болтаться бы ему на виселице только за выражение лица, когда он произносил 'наш король'. Не говоря уж о другом.

— Четыре года назад, когда я имел честь с Вами познакомиться, я уже видел в нашем государе все те черты, которые сейчас проявились в нем особенно сильно. Злобу, жестокость, самовлюбленность, неумение идти на компромиссы, глупость, в конце концов… Тогда я попытался возвести на трон вас — для чего даже раскрыл ваше так тщательно охраняемое инкогнито. Кстати, прошу меня за это простить. Тогда вы отказались, я позлился, но потом понял причины, побудившие вас это сделать. Сейчас ситуация несколько иная. Что ни говори — тогда он еще не был коронован, и его смещение было не таким уж и святотатством, но теперь он — король по божественному праву. Убить его я не… в состоянии. Я поклялся служить королю этой страны, каким бы он ни был. Но вот насчет другого способа… Если королева забеременеет; если родит здорового ребенка мужского пола; если нам удастся заставить короля — обманом ли, лестью или шантажом, — признать ребенка; если мы сможем уберечь принца от 'несчастного случая' и в дальнейшем, воспитать его… Видите — как много если? Но если все это случится, тогда у страны появится новый король, взошедший на престол без отцеубийства, по праву — и гораздо более достойный. Все-таки, в жилах Алисии течет и частица вашей крови, так что за будущего нашего короля я спокоен. Он будет настоящим королем.

Я прищурился и постучал пальцами по подлокотнику скамьи, понуждая его высказать все-таки — что конкретно он предлагает? Он, все так же продолжая разгуливать передо мной, как профессор, читающий лекцию, заговорил еще тише. Но я слышал каждое слово.

— Один я не справлюсь, король итак подозревает меня во всяческих заговорах. Мне нужен человек во дворце — а лучше вас я никого не смогу найти. Помимо того, что вы — человек чрезвычайно мудрый и опытный, вы еще и… хм, простите мне это выспреннее слово, 'патриот'. Как и я… Вот, пожалуй, и все, что я хотел сказать. Пока что.

Он никак не выдал своих эмоций. Только разве что плечи чуть напряглись в ожидании моего ответа.

— Скажите, лорд Вито, — вздохнул я, — вы курите?

— Что? — он сбился со своего плавного шага.

— Я спросил — вы курите?

Он, похоже, смутился.

— Немного. Иногда — трубку.

— Поделитесь со мной. Обещаю себе изо дня в день купить трубку и табак, а все никак руки не доходят. Да, я имею в виду сейчас, пожалуйста.

Похоже, настало время действительно скрывать свое изумление за густыми клубами аромата вишни или яблока. Надо отдать Советнику должное — он меня таки зацепил.

И я уже знал, как ему помочь.

Когда-то один пожилой актер, тот самый, что научил меня фокусу с лицом, сказал:

'Вершина для каждого Актера — Шут, Паяц. Но большинство просто не доживает до момента, когда может действительно им стать. Им не хватает жизненного опыта'.

Ну, опыта-то у меня предостаточно. Я уже видел себя в костюмчике из разноцветных кусочков ткани… уже вожделел колпак с бубенцами. Пора бы совместить внутреннюю суть с внешностью, сменить шкурку.

— Вито, — сообщил радостно я, когда Советник принес мне свою трубку и кисет, вышитый чьей-то неумелой рукой, наверное, постарался его молодой любовник, а не бесприданницы, — я согласен. Согласен, демоны вас дери, и будь что будет!

Он присел на скамью и неуверенно улыбнулся. Вгляделся, и — всплеснул руками:

— Мессир, я забыл принести чем зажечь… сейчас… — и встал было, но я остановил его властным движением своего пальца, вкручивающего табак в ложе.

— Я не собираюсь ее курить — просто буду с умным видом покачивать ею из стороны в сторону, надо же мне привыкнуть… — подмигнул я, — сядьте, все просто замечательно! — Дерево приятно стукнуло о зубы. — Ну, для начала, я хочу шелковый разноцветный костюм!

— Я рад, что вы в принципе, согла… — он осекся. Похоже, теперь очередь сбивать с толку лорда Советника. — Какой костюм?

— Шелковый, шутовской, — охотно объяснил я, — из разноцветных кусочков ткани. В обтяжку. Здесь, здесь и здесь — я наклонился и ткнул себя в нескольких местах черенком трубки, — выточки, и потом еще: обязательно колпак с бубенчиками. И если, не дай Боги, они будут фальшивить — хрен вы меня затащите в свой заговор.

Пожалуй, Вито был единственным знакомым мне человеком, испытывающим возбуждение и удовольствие от процесса думания; он расчувствовался — облизал губу, сверкнул глазами и обхватил одну руку другой, чтобы сдержать дрожь. Это меня в нем всегда потрясало и завораживало.

— Королевский шут… да… о, да! Никто не относится серьезно, но все двери открыты, при нем говорят прямо даже о секретнейших вещах, и не боятся, потому что он — дурак, шут, фигляр. Не зря же мои предшественники предупреждали меня, что самые лучшие шпионы… О! Но теперь — другое дело, да, я вижу, что это — единственный способ. Лучший. Джоселиан… Вы — гений!

Я довольно захихикал. Стоило изменить короне, чтобы услышать такие дифирамбы.

— Раз уж мы с вами в сговоре против короля, давайте перейдем на 'ты'. Не люблю, когда достойные люди мне выкают, как какому-то дряхлому патриарху. И зовите меня Джоком, не на людях, естественно.

— Я почту за честь, если вы будете обращаться ко мне на 'ты', но позвольте мне и дальше выражать свое почтение к вам.

— Как тебе будет угодно, Советник. Как, кстати, тебя зовут-то?

— Никлас, мессир.

— Никлас… — я склонил голову набок и лукаво улыбнулся. — Так ты согласен с моим предложением?

— Конечно. Но… вас придется как-то загримировать, а король подозрителен, ему на каждом углу мерещатся шпионы.

— Ну, милейший Вито, думаю, у него были для этого основания. И к тому же тебе, как заговорщику, следовало бы знать, что шпионы сидят не 'на' углах, а 'в'. Что насчет грима, так про это не беспокойся. Завтра утром ты меня и сам не узнаешь.

— Уверен в ваших… способностях, мессир.

— Кстати… о подозрительности. Как думаешь, король уже знает, что сейчас я имею честь пребывать у тебя в гостях? Это его до колик доведет, я уверен.

Вито, не прекращая что-то обмозговывать, тонко усмехнулся, и покачал вино в бокале.

— Я дал понять моим слугам в городском доме, что чрезвычайно увлекся тем милым молодым человеком, которого вы мне представили, как своего ученика. Поскольку он, в принципе, соответствует моему вкусу, то… они поверили. Король мерит других по себе, и посчитает, что увлеченность новым объектом страсти может меня на время… занять. Рэда он не знает, я уверен. Зато уверен, что сейчас нужная сплетня как раз достигла ушей нашего дорогого Эдуарда.

Мы расхохотались.

Весь последующий вечер, и ночь, и утро я провел в размышлениях и изменениях. Переход в другую личность занимает некоторое время; даже у нас в труппе актеру давали как минимум день, чтобы обмозговать роль, поработать над образом, гримом, поведением… Поэтому я заперся в комнате, выделенной мне любезнейшим Вито: огромное окно в цветущий сад, безликие 'гостевые' перины и покрывала, и портрет кого-то, совершенно явно нелюбимого лордом. Вглядевшись в физиономию на холсте, я понял, почему его, этого молодого франта в наряде моей юности, изгнали сюда. С таким лицом можно смело идти в актеры; правда, всего с одной ролью — отъявленного мерзавца. Я улегся в кровать, взбил подушки и возложил на них ноги. Один врач сказал, что такая поза хорошо влияет на кровеносные токи в ногах; мне и вправду полегчало, по крайней мере пятки, ранее налитые свинцом, ожили и одна даже настолько обнаглела, что зачесалась. Со стороны могло показаться, что я предаюсь лени — но мысль кипела. Слуги, отлично вышколенные, всего раз услышав от меня невразумительное 'не', поняли намек и больше не совались ни с ужином, ни с тазиками для умывания, просто оставили все за дверью.