Сказочка дедушки Абдулы (СИ) - Блинников Павел - Страница 6

— То есть, если я буду все забывать, то стану жить вечно?

— Вполне может быть. Но смысл не в том чтобы что-то там забывать, смысл в том, чтобы не помнить. А это совсем другое.

— Я не понимаю.

— Ну и не надо. Сказки не всегда несут в себе явную мудрость. А теперь если ты насытился, оставь меня. Я хочу насладиться моими звездами.

Давид послушно встал и пошел в дом. Дед его серьезно озадачил. Да и вообще денек получился беспокойный. Единственное о чем Давид жалел, так это что не спросил у деда, где у него телевизор. Но возвращаться не хотелось. Давид пока не понял как лучше себя вести с дедом, и все еще слегка его побаивался. Но к счастью он прихватил с собой ноутбук, а на нем было несколько новых игрушек, и пара любимых фильмов. Таким образом, он и провел остаток вечера, а когда в два ночи посмотрел в окно, обнаружил что дед все еще лежит в гамаке. Можно было подумать, что он уснул, но его белые глаза отчетливо виднелись на старческом лице. Давид выкурил последнюю сигарету, и уснул.

Следующие четыре дня стали самыми скучными в жизни Давида. Уже на следующее утро он сделал вылазку в деревню, но не нашел там ни кинотеатра, ни игровых автоматов, короче ничего. Единственным увеселительным заведением в деревне был странный магазин, ни капли не похожий на все виденные им до этого. Открывался он рано, закрывался поздно, и там был огромный ассортимент самых дешевых и совершенно ненужных ему товаров, от китайских колготок до моющих средств. Да и купить там что-то было очень трудно. Давид не знал русского, а продавщица совершено не знала ни голландского, ни английского. Правда, по большей части с помощью жестов, ему все же удалось объясниться, и Давид купил почти весь шоколад и чипсы в магазине, но заплатил за это по весьма невыгодному курсу. Рублей у него не было, а евро для находчивой продавщицы стоили в два раз дешевле официального курса. Но ему хотя бы не надо было теперь есть ту бурду, которой его кормил дед. Абдула ел только блюда из баранины, и какие-то медовые булки, которые невозможно взять в рот.

Никакого страха перед дедом он больше не испытывал. Да и как можно бояться человека который почти с тобой не разговаривает. Дед весь день лежал в гамаке, и иногда уходил в свою комнату, чтобы просмотреть те самые девять книг. На вопросы о том, что это за книги он отвечать отказывался. Давид подумал, что можно сходить на рыбалку, но не очень себе представлял, как это делается. В итоге он купил в том же магазине бамбуковую удочку, и леску с крючками, но так ничего и не поймал. Тогда он попробовал познакомиться с кем-нибудь из местных девчонок. И, несмотря на языковой барьер, ему это удалось. Девочку звали Варя, она была его ровесницей, но родители не пускали ее гулять после шести часов вечера. Она говорила на английском, правда не очень хорошо, но и сам Давид тоже изъяснялся на нем плохо, так что интеллектуального общения не получалось, хотя Давиду его и не надо было. Варвара не представляла, что юный Казанова хотел просто ее соблазнить, и потом похвастаться этим перед своими друзьями в Амстердаме. Хотя мечты разбивались о реальность, ибо как уже говорилось выше, девочку не пускали из дома после шести, да еще и с каким-то незнакомым иностранцем.

Деда в деревне все боялись, но почему никто толком сказать не мог. Об этом он тоже узнал от Вари. Кроме этого Давид все же смог дозвониться и поговорить с отцом, и тот подтвердил то, что дед по-настоящему приходится ему прадедом. Подробности он обещал рассказать при встрече. Они с матерью судя по всему отрывались сейчас в Мексике по полной, и на разговор с сыном времени у них не было.

Самыми скучными стали для Давида вечера. Первые три дня он заполнял их игрой в компьютер, но и это ему быстро надоело. И вот на четвертый день Давид решил все же выманить Варю из дома после шести часов. Они даже договорились, что та будет его ждать в своей комнате, и в десять вылезет в окно. Но получилось так что в этот день к родителям Вари приехали гости, и пьянствовали почти до одиннадцати часов. Давид наблюдал за этим в окно, потягивая пиво и каково же было его разочарование, когда в половину двенадцатого в Варину комнату внесли раскладушку, и там разлеглась какая-то толстая тетка. Наверное, кроватей, как и помещений для всех гостей не хватило, и их расселили куда попало.

И вот Давид, в сердцах разбив пустую бутылку об фонарный столб, поплелся домой. Спать совершенно не хотелось, Давид ложился не раньше трех, и вожделенное свидание тоже было провалено. А ведь он даже купил презервативы! Как бы то ни было он пришел домой, где увидел деда в том же самом положении, что и всегда — лежащим в гамаке.

— Что свидание не удалось? — спокойно осведомился дед.

— А тебе какое дело? — хмуро пробурчал Давид, но все же подошел к деду и лег в соседний гамак. — Ничего, вот вернусь домой, там и оторвусь. У меня там есть пара девчонок которые всегда не прочь. Ну ты понимаешь о чем я?

— Прости, не понимаю. Если ты имел в виду ту единственную проститутку, с которой ты потерял девственность, так она тебя вовсе не ждет.

— Откуда ты узнал!? — воскликнул Давид, подскакивая с гамака и густо краснея.

— Я очень много знаю. А чего ты так завелся? А, понимаю. Ты ведь всем говоришь что занимаешься сексом почти каждый день, причем с разными девушками, гораздо старше тебя.

— Да с чего ты взял!? Вы с отцом, что шпионите за мной!?

— Больно надо мальчик. Поверь ни твоему отцу, ни тем более мне, совершенно не интересно куда ты засовываешь свой еще пока не до конца сформировавшийся отросток.

— Но тогда откуда ты знаешь? — Давид был в ярости, и в то же времени его задевали слова деда.

— Не важно, откуда я знаю. Даже скажем так, ответ на твой вопрос такой — я знаю. И на этом все.

Давид надулся и снова сел в гамак. У деда совершенно отсутствовали комплексы, или какие-либо представления о морали. Он не мог себе представить, что отец стал бы разговаривать с ним на такие темы. Но с другой стороны это открывало и кучу возможностей задать те вопросы, которые его интересовали.

— Слушай дед, а это ничего что я это…ну, в общем, в первый раз, и с шлюхой? Это ведь в будущем никак не повлияет на…, ну ты понимаешь…

— На твои отношения с женщинами? Да откуда я знаю. Хотя современная психология и говорит что первый секс как-то влияет на твою личность, но я считаю что она ошибается. Лично я потерял девственность, когда мне было двенадцать, с одной из моих рабынь. Но в последствии я был женат трижды, и имел несчетное количество любовниц, так что я считаю, что все с этим делом у тебя будет нормально.

— С рабыней? А когда это было?

— Давно. Очень давно мальчик. Так давно что я уже и не помню. Только сам факт отпечатался в моей памяти, но подробности давно стерлись…. А теперь оставь меня. Ты, наверное, начнешь сейчас много думать, а меня это раздражает.

И Давид пошел к себе. Да уж, подумать ему действительно было над чем. На следующий день Давид опять встретился с Варей, и узнал, что родственники собирались гостить у нее целую неделю, так что о прогулке к сеновалу под покровом ночи не могло быть и речи. А на то чтобы попытаться соблазнить ее днем у Давида не хватало пороху. Он считал, что такими вещами надо заниматься только ночью.

И вот на пятый день своего пребывания у деда, он сидел во дворе и, потягивая пиво, ждал когда дед спустится к нему. Деду было совершен по барабану, что его внук не только курит, но и пьет, так что его гнева можно было не опасаться. Абдула спустился и, подойдя ко второму гамаку сел в него, а потом принялся есть плов, который принесли минут двадцать назад. Давид есть отказался, но деду было плевать и на то, что внук останется голодным.

— Да дед у тебя здесь можно подохнуть со скуки. — сказал Давид делая глоток прямо из бутылки. — Слава богу, я скоро свалю отсюда.

— А тебе здесь скучно? — удивился дед. Причем сделал это настолько искренне, что Давид чуть не подавился пивом.

— Ты что издеваешься? — возмутился мальчик. — Да тут вообще делать не хер! Пиво дрянь, травы нет, бабы не дают.