Колыбельная для вампиров (СИ) - Борисова Светлана Александровна - Страница 107

— Сонь, на тебе так недосып сказывается? Очень нужно! Терпеть не могу, когда девицы обсуждают такое между собой.

— Между прочим, ничто не заменит личного опыта. Мы же подруги, что здесь такого? — мурлыкнула Соня, прищурив синие глазищи. Они безмолвно смеялись.

— Думаешь, еще осталось что-то неизвестное в общеизвестном способе размножения Homo sapiens? — иронично спросила я. — По-моему, благодаря средствам массовой информации даже младенцы уже в курсе всех подробностей процесса. Но я рада, что у вас с Иваном все в порядке, судя по твоей довольной физиономии.

— Фи, грубиянка, я не собиралась опускаться до подробностей, всего лишь хотела поделиться с тобой своим счастьем.

— Слава богу! А уж как я счастлива, просто не передать! До сих пор не верится, что вы перестали доставать меня любовными перипетиями своего затянувшегося романа. Ладно не злись, я же не в укор тебе сказала, а потому что действительно рада за вас. Можете и дальше хоть сутки напролет грузить меня своими проблемами.

— Ну, спасибо! После твоих слов, что-то совсем не хочется.

— Ой, не дуйся, Сонька. Я же люблю тебя! — воскликнула я, и порывисто обняла обидевшуюся подругу, а затем хотела поцеловать ее в щеку, но она неожиданно повернула голову, и мой поцелуй пришелся ей в губы. Я тут же словила насмешливый взгляд проходившего мимо симпатичного парня.

— Зай, ты чего так от меня шарахнулась? Я же не заразная, — с недоумением спросила Соня, заметив, как резко я отстранилась.

— Каждый думает в меру своей испорченности, и у некоторых уродов при виде наших объятий и поцелуев стали возникать грязные мысли в голове, — с досадой ответила я. — Прости, я не хотела.

— Нашла на кого обращать внимание! — презрительно фыркнула Соня и хитро прищурилась.

Не успела я опомниться, как она взяла мое лицо в свои ладони и, томно глядя мне в глаза, капризно протянула:

— Ах, мое сокровище, знала бы ты, как страстно я люблю тебя! Может быть, у нас голубая луна? Яой? Тьфу, это же все мужики, а как там у розовых?.. Тьфу, не помню! Итак, на чем мы остановились? Ах, да! Признайся, малышка, что я лучше всех твоих лесбийских подружек. Ведь только я удовлетворяю тебя полностью, — громко и во всеуслышание заявила моя любимая подруга, и я тут же поймала несколько ошарашенных взглядов пожилых прохожих.

— Совсем с ума сошла! Что ты несешь, поганка? — прошипела я, и чувствительно щипнула ее за бок. — Сейчас так удовлетворю тебя по пустой голове, что мало не покажется!

— Ой, больно же! — немедленно взвизгнула Соня. — Какая ж ты, моя любовь, непоследовательная! То лезешь на людях целоваться, то вдруг по голове обещаешь стукнуть! И зверски щиплешься, между прочим.

— Точняк, ты сейчас у меня заработаешь на орехи! Беккер, где ты набралась подобных глупостей? Вот погоди, пожалуюсь Ивану, что ты сексуально меня домогаешься, и он вмиг вытряхнет из тебя всю розовую дурь. Хватит болтать! — я развернула расшалившуюся Соню в нужном направлении и подтолкнула ее в спину. — Пошли, а то наш поводырь устроит нам разбор полетов за нарушение дисциплины во время службы, а мне из-за тебя унитазы мыть не хочется.

Как я ни нервничала, в ожидании предстоящего эпохального события, время за всякими мелкими делами пролетело почти незаметно. Вечером, войдя в гостиную, я оглядела ее придирчивым взглядом. Большой нарядный зал выглядел просто роскошно, и я заворожено застыла посреди комнаты. Большая люстра в гостиной была еще погашена и только ее хрустальные подвески, слегка покачиваясь, таинственно поблескивали в свете горящих свечей. Светились мягким светом хрустальные бра над камином, их золотистое освещение создавало ощущение светлой радости и уюта. Весело потрескивали горящие сосновые дрова в камине. В комнате слегка пахло смолой, дымом и до приторности розами. Их огромные букеты стояли повсюду, и на столе, и на полу в огромных вазах. Бархатно-красные и нежно-розовые, снежно-белые и ярко-желтые — розы были изумительно прекрасны. Я знаю, что Рени обожает их просто до безумия.

«Интересно, как я переживу за ужином их одуряющий запах? Ладно, не страшно, главное, что нет лилий, а остальное ерунда», — подумала я и подошла к праздничному столу, застеленному белоснежной льняной скатертью.

В неярком свете таинственно блестел стоящий на столе хрусталь, сияло начищенное серебро столовых приборов, которые лежали у красивых тарелок с нежным цветочным орнаментом. Да, умеет служба банкетов создать атмосферу праздничного торжества! И самое замечательное — это горы изысканных закусок и причудливых разноцветных коктейлей, стоящих на столе и запертых до срока за резными створками старинного буфета.

Я восхищенно вздохнула и от души порадовалась, что несмотря на неприятности, у нас состоится торжественный семейный ужин, один из тех, которые так любит устраивать Рени. Ведь я тоже обожаю атмосферу праздника, когда у всех приподнято-беспечное настроение и все, радуясь, ждут от вечера волшебного незабываемого чуда. Оно почти никогда не происходит, но это не мешает лично мне с оптимизмом смотреть в будущее и переносить его ожидание на следующую праздничную дату.

Все замечательно и только одно не давало мне покоя. Кто же такой Ник, и почему столько непонятного творится вокруг него? Ладно, что впустую размышлять о том, что всё равно не поддается расшифровке. Как говорится в математике, слишком мало исходных данных, потому группа уравнений с несколькими неизвестными не решаема. Тем более что торопиться? Скоро все разъяснится, сцена готова, декорации на месте, и где-то бродят наши актеры в количестве трех штук. Мы-то с Рени в этом спектакле явные зрители.

Забавно, но тут я ошиблась. Оказывается, кое-кто из нас тоже оказался действующим лицом нашего небольшого, но очень и очень, эпохального спектакля!

Я вышла на открытую террасу, там уже по-осеннему быстро темнело. Поднявшийся ветер, который быстро успокоился, все же успел бросить в меня пригоршню кленовых листьев и они веером легли у моих ног, но до того я успела поймать один из них и залюбовалась изящным резным чудом, выполненным в золоте и багрянце. Перегнувшись через перила террасы, я выпустила кленовый лист на свободу и проводила взглядом его планирующий полет, а затем села на качели и по привычке сжала в руке знакомую до мельчайших подробностей лилию.

«Долго, слишком долго нет вестей… похоже, что все кончено, мой Золотой тигр. Сколько я ни слала тебе посланий с очередной оказией, увы! От тебя нет ни ответа, ни привета. Если и на последнее из них ты не ответишь…что ж, тогда мне остается только одно — любить за двоих».

Несмотря на грустные размышления в глубине души по-прежнему тлел упрямый огонек надежды. «Ну, не верю я, что Тьен меня разлюбил, иначе сердце почувствовало бы перемену!..» Ладно, хватит придумывать всяческие напасти, которые могли бы с ним приключиться. Семья Моррисонов слишком известна, чтобы такое событие осталось в тайне. Нужно ждать. Ждать и надеяться на лучшее — отныне этот слоган станет моим девизом…»

С трудом вырвавшись из замкнутого круга мыслей, я побежала переодеваться. Несмотря ни на что жизнь продолжается, и никакие обстоятельства не в силах отменить наш выход на ее сцену.

В штабе клана Волка капитан службы безопасности догнал у выхода в подземный ангар экипаж самолета-амфибии.

— Пол Олафсон?

Веселый белесый парень из троицы экипажа живо обернулся.

— Да, сэр. У Вас какое-то дело?

— Прощу прощения за задержку, господа. Лейтенант, следуйте за мной.

Когда они отошли на солидное расстояние, офицер СБ сдержанно улыбнулся озадаченному летчику.

— Лейтенант, поскольку Ваш полет под купол откладывается на неопределенное время, предъявите мне переданную Вам корреспонденцию для досмотра, включая записку, адресованную Тьену Моррисону, — холодно сказал он. — Вам известно, что Вы нарушаете правила, передавая под купол незарегистрированную информацию?

У парня вспыхнуло лицо.

— Простите, сэр, больше такое не повторится! — вытянувшись в струнку, смущенно воскликнул он и виновато посмотрел на удивительно красивого капитана СБ. «Черт, похоже их служба начала готовить джеймсов бондов не только по уму, но и по внешности, хотя куда киношным героям до этого красавчика!» — промелькнуло в мыслях у Пола Олафсона. — Эх, спасибо девчонке, теперь не видать мне ближайшей увольнительной, как пить дать! Но как я мог ей отказать, когда она так просила? Сразу же видно, что у них с этим Моррисоном любовь».