Колыбельная для вампиров (СИ) - Борисова Светлана Александровна - Страница 9

— Никто не заставлял её заключать пожизненный контракт! Тем более всех желающих от него усиленно отговаривают. Так только упертые парочки женятся, мотивируя свою дурь исключительно великой любовью!

— Так-то оно так, но жизнь у нас длинная и многое может случиться. Поэтому всего не предусмотришь.

Ученье — свет, или о чем бредит медицина

— Кошмар! Не может быть! Уже восемь? — тараща сонные глаза, Мари выскочила из теплого постельного гнезда и заметалась по комнате. «Свинство! Опять будильник не прозвонил или я ничего не слышала!»

— Ой, чёрт! — стукнув себя по лбу, она высунулась в коридор и завопила во весь голос: — Беккер, полундра! Мы проспали!.. Эй, ты где? Отзовись!

— Не кричи, я в душе.

— Подруга называется! Если проснулась, какого чёрта меня не разбудила? — проворчала Мари.

Спешно собираясь на занятия, она на ходу побросала в сумку необходимые вещи, как всегда проклиная себя за то, что поленилась собрать их с вечера. Видя, что Соня не торопится, она подлетела к душу и забарабанила в дверь.

— Давай быстрей! Что ты возишься? — завопила она во весь голос и, стиснув зубы, прошипела: — Нашла время плескаться, как утка!

— Сейчас заканчиваю! — из-за сильного шума воды донесся еле слышный ответ.

Криво улыбнувшись Соне, облачённой в махровый халатик и забавные тапочки, Мари тут же ринулась в освободившийся душ. Скорости её мытья и облачения в форму клана Волка позавидовали бы бывалые солдаты. Выскочив в кухню, она напустилась на подругу:

— Ну, ладно я распустеха, ты-то как могла проспать, чёртова аккуратистка?

— Не нервничай, зай. Садись, будем завтракать. Можешь не дергаться, мы никуда не опаздываем.

Совершенно спокойная Соня лениво зевнула, сделав вид, что не замечает устремлённого на неё негодующего взгляда.

— Горе моё! Снова твои дурацкие штучки с подводом часов! Лучше вспомни, как мы по твоей милости прилетели в Академию на два часа раньше и сдуру попались на глаза Лили Радзиевской, которая быстро припахала нас к делу.

— Кто же откажется от дармовой рабсилы? Между прочим, это ты виновата. Нужно было соврать, что мы пришли в библиотеку, а не к ней на занятия.

— Ага! Задним умом все крепки!

Когда они съели овсянку, Мари взялась за чашку с кофе, а Соня заварила себе чай на травах.

— Хочешь торт? — спросила она, ныряя в недра холодильника. — Вроде бы от него кое-что осталось после вчерашнего чаепития с мальчишками.

Подскочившая к ней Мари схватила кусок торта.

— М-р-р! Какая вкуснотища! — довольно пробормотала она с набитым ртом и потянулась за следующей порцией. — Слава моему воздержанию! Ещё ночью хотела его доесть, но потом отвлеклась и забыла.

С укоризненной миной на лице Соня шлёпнула её по руке.

— Сядь за стол! Ну, что за манеры!

— Садистка! — обиженно воскликнула Мари, что не помешало ей доесть не только торт, но и кучу бутербродов. Основательно подкрепившись, она взглянула на часы и вскочила на ноги.

— О, чёрт! Сонь, хватит прихорашиваться! Осталось мало времени, а мне ещё нужно смотаться в деканат, взять у секретаря новый график издевательств над нашей группой.

— Уже иду! — выпорхнувшая из своей комнаты подруга смерила её укоризненным взглядом.

— Зай, ну, что за вид? Имей совесть, хотя бы причешись.

— Отстань, мне некогда. Какой у тебя распорядок перед большим таймаутом?

— Лекция в четыреста второй аудитории. Меня назначили ассистентом профессора Бергштайна, и я буду помогать ему вести занятия у первокурсников. Правда, сегодня делать нечего, поскольку предстоит вводная по ОМЗ, но я посижу на его лекции для ознакомления со своими подопечными, — ответила Соня. При виде радостного выражения на её лице, Мари улыбнулась и подняла вверх большой палец.

— Растёшь, Беккер! Страшно рада за тебя, — одобрительно сказала она. — А у меня практика по вышке, но я уже всё сдала. Возможно, Саади расщедрится на «автомат», тогда я сразу же рвану в четыреста вторую и посижу с тобой на лекции, а потом мы вместе пойдём в столовую. Думаю, Адамчик не выгонит меня, если я присоединюсь к его пастве.

— Не беспокойся, профессор Бергштайн — душа-человек, каких немного на белом свете. Уж он точно не выставит тебя за дверь, как лорд Даниэль. «Леди, здесь вам не дом свиданий! Нечего шуры-муры разводить на моих лекциях», — Соня очень похоже передразнила строгого ректора. — Подумаешь, какие строгости! Неужели нельзя немножко посидеть на его занятиях? Может, я хочу углубиться в изучение общественных наук! Как их там?.. В общем, неважно. Представляешь, а эта дрянь Исабель немедленно стала ему поддакивать.

— А-а! Так ты за Ладожским заходила, — догадалась Мари.

— Ну и что? Он сам попросил. Не торчать же мне в коридоре, ожидая окончания пары?

— Понял, не дурак — дурак бы не понял! Всё, я полетела. Сонь, я не буду тебя ждать, хорошо? Хочу успеть отловить деканатских до того, как они разбегутся после утренней планерки, — на ходу бросила Мари и, получив благословение подруги, помчалась к выходу. Оказавшись в Академии, она моментально справилась со своими делами, которые добавляли ей головной боли как старосте группы и, получив вожделенный «автомат» по высшей математике, с лёгким сердцем направилась на розыски четыреста второй аудитории.

Девушка взлетела на четвертый этаж по широкой нарядной лестнице, устланной ковровой дорожкой, и бесшумно заскользила по светлому коридору. Тот был совершенно пуст и тих — только что прозвеневший звонок разогнал буйную студенческую толпу по аудиториям. Найдя в самом конце нужную табличку, она осторожно приотворила дверь и заглянула внутрь.

Профессор Бергштайн, стоящий у преподавательской кафедры моментально обернулся к ней и его тёмные глаза заискрились смехом.

— Мадмуазель Палевская, вот уж не ожидал! Какими судьбами, дорогая? Соскучилась по мне или решила освежить в памяти навыки по ОМЗ?

— Конечно же, первое, милорд!

— Ты даже не представляешь, как я этому рад! Может, сменишь профиль, и вместе займёмся медициной?

— Что Вы, милорд! Царица наук вовек не простит мне такого предательства, — весело ответила девушка, несколько удивившись хищному блеску во взгляде профессора.

Немного помявшись, она попросила:

— Сэр, можно, я тихонечко посижу у Вас на лекции, и так сказать, вспомню бурную молодость?

— Присаживайся, моя красавица! — гостеприимно произнёс Адам Бергштайн, жестом приглашая её внутрь. — Заодно послужишь наглядным примером. Расскажешь первокурсникам, что можно делать и что нельзя, — ведь у тебя такой богатый опыт. Если я не ошибаюсь, ты со своим умением создавать нестандартные ситуации, держишь одно из первых мест в Академии. Одна лишь твоя история с попыткой пролезть там, где не нужно, многого стоит.

— Не понимаю, о чём Вы милорд! — хихикнула Мари.

— Как о чём? О том, как ты застряла в лазе Куриного бога. Для тех, кто ещё не в курсе, сообщаю, эту неосторожную мадмуазель пришлось извлекать при помощи альпинистов из спецназа. Им пришлось вырубать её бренное тело из наитвердейшего базальта, поскольку извлечь его другими способами не представлялось возможным. Мало того, бедным альпинистам пришлось тащить Палевскую наверх вместе с куском породы, опасно балансируя на узкой кромке над скалистыми морскими рифами. И это еще не всё. Затем почти сутки беднягам пришлось обкалывать базальт, извлекая на свет божий нашу новоявленную Галатею.

— Ага, чертовы пигмалионы! За трое суток от этих скульпторов я столько мата наслушалась, причём, на разных языках, что всерьез призадумалась, а не составить ли словарь перевода их международного ругательного жаргона на нормальный язык, а заодно прояснить значение некоторых не совсем ясных выражений типа…

— Палевская, я же сказал, проходи и присаживайся. Потом поделишься с аудиторией своими переживаниями.

Довольная Мари под смешки и гул в аудитории скользнула на скамью рядом с Соней и весело ей подмигнула. Та одобрительно похлопала её по руке. Раздался нетерпеливый стук и в аудитории зазвучал чёткий голос преподавателя: