Превратности судьбы - Брент Мэйдлин - Страница 35

Я поближе подошла к стене из листьев и сказала:

– Хелло!

Из-за этой стены мне ответили:

– Пожалуйста, подождите минутку, я сейчас вылезу.

Еще шум, затем большая раскидистая ветка отодвинулась, и появился мальчик лет девяти или десяти. Он вышел из прохода, своеобразного туннеля в кустах. Он был в бриджах и курточке, на его худеньком личике было выражение покорности судьбе. Я поняла, что это младший брат Роберта Фолкона, потому что своими тонкими и изящными чертами лица он был очень похож на мать.

Он озабоченно спросил:

– Ты им расскажешь?

– Что? То есть кому?

Он кивнул туда, откуда я пришла:

– Ты знаешь. Тем, что там, на холме.

– Ты имеешь ввиду мистера и миссис Грешем?

– Да, ты им скажешь?

– Скажу что?

– Что я здесь?

– А, ты хочешь сказать, что это их земля? Нет, не скажу.

– Большое спасибо. Они напишут моему папе, и я не смогу больше приходить сюда. Я знаю, кто ты. Ты – китайская девушка, которая живет у Грешемов, та самая, которую встретил мой брат Роберт, но только ты не похожа на китаянку.

– Да, не похожа. Я – не китаянка. Я просто жила в Китае всю свою жизнь. Я – Люси Уэринг. А тебя как звать?

– Метью Джон Фолкон, – он вежливо протянул мне свою маленькую руку и поклонился, когда я ее взяла. – Здравствуйте, мисс Уэринг!

– Здравствуйте, Метью! Может быть, нам лучше быть на «ты», так по-дружески.

– Давай. У меня нет здесь друзей, – он улыбнулся мне, и у меня на сердце стало легко: я уже так давно не видела детской улыбки. – Хочешь чашку горячего шоколада? – спросил он.

Я заколебалась, и он понял:

– О, нет. Я не имею в виду в доме. В моем тайном убежище. – Он повернулся и показал на возвышающуюся над ним зеленую массу.

– Спасибо, Метью. С удовольствием.

Он отвел в сторону ветку и сказал:

– Извини, что не пропускаю тебя вперед, но мне нужно показывать дорогу.

Мы пошли по проходу из веток и листьев, который резко поворачивал, сужался так, что мне приходилось сгибаться очень низко, чтобы пройти. Затем мы оказались на небольшой поляне, окруженной с одной стороны густым кустарником и закрываемой миниатюрной скалой футов двадцати в высоту – с другой.

Поляна была обжита: с низко опущенных веток свисали половинки кокосовых орехов, которые клевали птицы; в грубо сколоченном загоне спали черепаха и ежик; был еще навес, сплетенный из веток и прутиков; на куске старого одеяла, расстеленного на земле, лежали обрывки веревки и проволоки, складной нож, две старые оловянные плошки и еще несколько предметов, назначения которых я не знала. В скале было небольшое углубление, не настолько глубокое, чтобы его можно было назвать пещерой, но достаточно глубокое, чтобы укрыться от дождя в непогоду. В углублении стояла квадратная металлическая коробка из-под печенья, а на ней кастрюля.

Метью Фолкон с облегчением вздохнул.

– Здесь мне можно находиться, – сказал он, – потому что забор заканчивается у обрыва с той стороны от рододендронов и снова начинается с этой стороны, – он показал рукой. – Я могу сделать вид, что это папина земля, а ты – что мистера Грешема.

– Думаю, это все твое, – сказала я, – ведь ты нашел это место, и оно действительно находится между двух угодий.

– Ты – единственная, кто знает об этом месте, – сказал Метью, вставая на колени, чтобы снять металлическую коробку, накрывавшую спиртовку. – Даже Роберт не знает. Он сказал, ты спасла ему жизнь в Китае. Ты вела себя очень храбро.

– Да, в общем, нет. Я лишь закричала, что солдаты идут, и грабители сбежали.

Он убрал прядь волос, оставив на лбу след сажи и, извиняясь, сказал:

– Вообще-то, это не чашка шоколада, а всего лишь кружка, и нам придется пить по очереди.

– В таком случае я должна быть еще больше тебе благодарна.

Он поставил кастрюлю с водой на спиртовку.

– Я хочу, чтобы ты все мне рассказала про Китай. Я покажу тебе мой зоопарк, а ты мне расскажешь, хорошо?

– Если тебе интересно, я и так расскажу про Китай. Но зоопарк посмотреть хочется.

– Тогда пойдем. Но он не очень большой. – Он взял меня за руку, и я почувствовала слабость от радости, перед глазами у меня поплыло. Все мои малыши брали меня за руку, а было это уже несколько месяцев назад.

– Вот моя черепаха, а это – мой ежик, – сказал он. – Они не всегда здесь живут, потому что я оставляю эту часть открытой. Но здесь всегда есть еда и вода, солома, чтобы им было тепло. По крайней мере, пока я дома на каникулах, здесь все есть. – Он проводил меня через полянку и раздвинул листья. Между ветками на подстилке из травы сидел дрозд, одно крыло которого было привязано к самодельной шине из картона, свернутого в тоненькую трубочку.

– Он не из моего зоопарка, – сказал Метью, – потому что он улетит, когда крыло заживет. Мне сегодня нужно еще найти для него червей. – Все еще держа мою руку в своей, он подвел меня к тому месту, где густой кустарник подходил к самой скале. – Сейчас я покажу тебе еще один секрет, – сказал он. – Слушай.

Мы стояли несколько минут молча.

– Я слышу, как бежит вода, – удивленно сказала я.

Он снова раздвинул кусты. У подножия маленькой скалы тек узенький ручеек, пузырясь между вымытых камешков и образуя крохотный бассейн чистой воды, всего несколько дюймов глубиной и не больше чайного подноса.

– Это подземный источник, – сказал Метью, – только в этом месте он выходит на поверхность, – он наклонился, показывая рукой на большой мокрый камень. Рядом с ним в тени поблескивало что-то зеленое и темное.

– Это – моя лягушка. Есть еще одна, прыгает где-то. Здесь еще живут две белки, но я их сегодня не видел. Они глупые. Собирают орехи и прячут, а потом забывают, куда спрятали. Ой, вода кипит! – Он подбежал к маленькой пещере и погасил спиртовку. Я не привыкла общаться с мальчиками, но с этим чувствовала себя легко. Я встала на колени на одеяло и наблюдала, как он выполняет обязанности хозяина. Он не разговаривал, полностью сосредоточившись на том, что делает.

Из маленькой жестянки он вынул плитку шоколада, отломил кусочек и положил его в щербатую фарфоровую кружку, затем налил горячей воды. У него в кармане оказалось несколько кусочков сахара. Он старательно на них подул, сдувая прилипшие крошки и пылинки, положил четыре кусочка в кружку и размешал все оструганной палочкой. Поставив кружку на плоский камень, чтобы шоколад немного остыл, он подбежал к кустам и скрылся за ними, появившись через минуту с охапкой сена, которое хранилось в каком-нибудь секретном месте. Он подложил сено под одеяло и предложил мне сесть на это импровизированное сиденье так, чтобы я могла спиной опираться о камень.

– С молоком вкуснее, но у меня сегодня нет.

Передав мне кружку, он взял складной нож, сел рядом со мной и принялся срезать кору с тоненькой, только что срезанной ветки. Я сделала полдюжины глотков и сказала:

– Все равно вкусно, Метью. Теперь твоя очередь, возьми. Что ты собираешься делать с этой палкой?

– Ну… – он задумчиво изучал палку, потягивая шоколад. – Здесь есть лисица. Я не хочу, чтобы она добралась до дрозда. Сделаю маленькие ловушки вокруг. Согну палки и свяжу их веревками. Надеюсь, они отпугнут лисицу, если та придет.

– Помочь?

– У меня один нож, но ты можешь подержать палки согнутыми, пока я буду привязывать веревки. – Он передал мне кружку и вернулся к своей работе. Мы молчали несколько минут, но это было такое спокойное молчание. – Жаль, что я не могу сделать шину получше. Картон становится мягким очень быстро, а дерево слишком тяжелое для крыла.

– А как насчет китового уса?

– А что это, Люси?

– Это такая тонкая кость, хорошая и легкая, упругая и легко режется.

– У тебя есть?

В отвергнутом мной корсете их было предостаточно, и я сказала:

– Да, я принесу кусок, когда приду в следующий раз, если хочешь.

Он посмотрел на меня, и его голубые глаза засияли.

– Я рад, что ты снова придешь. Я здесь почти каждый день. У меня каникулы, и мне не нужно в школу еще почти целый месяц. Будешь присматривать за моим зоопарком, когда меня не будет?