Мальтийская богиня - Гамильтон Лин - Страница 40

Чем глубже мы проникали в палаццо, тем совершеннее становился его интерьер. В конце галереи мы снова повернули направо и вошли в библиотеку. Ничего подобного книжным муляжам, призванным одурачить несведущего человека, здесь не было. Библиотека, выдержанная в классическом стиле, хранила человеческую мудрость в кожаных переплетах. Меньше всего я была склонна думать, что Галициа, купив все эти книги за тысячи долларов, когда-либо дотронулся до их корешков. В одном углу рядом с удобным креслом с вытертой кожаной обшивкой на журнальным столике под включенной настольной лампой лежала объемная книга. Очки для чтения покоились на открытой странице, будто бы владелец неохотно оторвался от интеллектуального досуга, чтобы встретить гостей. Все было настольно выверено, что я невольно начала задумываться, уж не нанял ли Галициа имиджмейкера.

Две большие арки вели из библиотеки в другие покои. Проходя через одну из них, я увидела столовую, где все было готово для позднего ужина. Здесь уже нельзя было говорить о сдержанности стиля. Потолок темно-синего цвета с вкрапленными звездами излучал серебристый свет. Горчично-желтые стены были расписаны по трафарету золотыми узорами с голубыми прожилками. Казалось, что здесь позолоты больше, чем в соборе Святого Иоанна. Стену напротив арки украшала фреска, изображавшая вид из окна на версальский сад.

Стулья с высокими спинками, на которых основательно протерся бархат, указывали на то, что хозяин любыми путями хочет доказать древность своего рода. Поражало великое множество сверкающего хрусталя и надраенного серебра, а также декоративных элементов, детально проработанных подсвечников, и все в том же духе. Я старалась не глазеть: люди, приглашенные на званые вечера в палаццо, должны обладать изысканными манерами. Я поймала себя на том, что все увиденное мной в этом доме — настоящее сокровище, только вот каким именно рыцарям оно некогда принадлежало, я определить не смогла.

Мне почему-то пришла мысль, что Галеа бывал здесь. Интересно, видел ли хозяин палаццо новый дом Мартина с его спокойной элегантностью, раскинувшийся на берегу Средиземного моря? Сравнивая их жилища, трудно было представить, что эти двое были друзьями.

Вторая арка вела в гостиную, следующую за столовой. Сопровождавший меня охранник объявил о моем прибытии. Я поняла сразу, почему у лакея при моем появлении слегка вытянулась физиономия: в комнате не было ни одной женщины. В накуренном помещении дым клочьями висел в воздухе. Около двадцати мужчин пили шерри и шампанское, несомненно дорогое. У меня создалось впечатление, что здесь договаривались о какого-то рода сделке. Я узнала Галициа и еще одного человека — члена оппозиционной партии, чью фотографию я также видела в газете. Это была группа единомышленников. С министром беседовали военные чины высокого ранга, обвешанные с головы до ног таким количеством медалей и колодок, что я удивилась, как они еще могли стоять под этой тяжестью. Все развернулись и уставились на меня, недовольные вторжением на их территорию.

— Разве я ошиблась адресом? — произнесла я отчетливо с некой долей напускной бравады. Еще одна минута, и я бы пустилась наутек, если бы мои ноги не приросли к полу, — мой путь к спасению был перекрыт человеком министра.

Галициа на правах хозяина сделал шаг вперед. Он не выделялся крупным телосложением, но имел фигуру борца, грудь колесом, и был весьма подвижен. Не очень приятный на вид, он излучал уверенность и некую слащавость наряду с лощеностью, которыми, как я поняла, как щитом, прикрывал менее привлекательные качества своего характера: коварство и, если верить рассказам Ёжика, не вполне здоровые амбиции. Но то, что мне запало больше всего в душу, так это его глаза — невыразительные и глупые. Если глаза считаются зеркалом души, то Галициа не имел ее или смастерил для себя необычайно эффектную маску. Он не подал мне руки и ничего не предложил выпить.

— Думаю, что это вы были вчера в моем офисе. Какая-то там… журналистка, верно? — Его монотонный голос вполне соответствовал его невыразительному взгляду. Трудно было судить о его истинных чувствах по тону голоса, хотя я предположила, что он испытывал к журналистам по меньшей мере презрение. — Секретарша сказала мне, что вы хотели взять у меня интервью о некоем Мартине Галеа. Так вот, могу вас заверить, что я не знаю этого человека.

— А как насчет Марка Галеа? — спросила я. По необъяснимой причине мой страх, — а я была сильно напугана, — перерос в агрессивность, которой я сама удивилась. Помню, я подумала: до того как они вышибут меня отсюда, я должна узнать все, что будет в моих силах.

— И его я тоже не знаю, — ответил он. — А теперь, надеюсь, вы покинете мой дом. — Он произнес это отнюдь не угрожающим тоном, но я почувствовала в его словах скрытую угрозу.

Он дернул за шнур, украшенный шелковыми кистями, и тут же появились двое здоровяков. Меня вытолкали из комнаты и препроводили по черной лестнице. На мгновение мне показалось, будто они собираются запереть меня в ужасном подземелье, которое наверняка есть в таком доме, но вместо этого меня довольно грубо вышвырнули на улицу через узкую дверь черного хода. Мне хотелось им крикнуть что-то вроде того, что, мол, меня вышвыривали из домов получше, чем ваш, но я, честно говоря, была сильно напугана.

Оглядевшись по сторонам, я сразу не разобрала, какой дорогой следует идти до Вильгеньон-стрит и далее к Главным воротам, где мне предстояло ждать возвращения Энтони. Я знала, что он сдержит свое обещание, и, поскольку старая часть города была небольшой, решила, что к половине двенадцатого успею к месту назначения, какой бы дорогой ни пошла. Самое главное, меня не покидала уверенность, что я правильно сориентируюсь и найду путь к месту встречи.

Я выбрала направление и двинулась вперед, но мне не давало покоя чувство, что меня преследуют, и мне пришлось ускорить шаг. Пройдя квартал-другой, я услышала звук приближающейся машины, фары которой осветили стену дома, расположенного в конце улицы. Помню, я подумала, — и это была единственная здравая мысль за последнее время, — что мальтийские водители не соблюдают никаких правил вождения. Затем я услышала, как машина еще сильнее разогналась на повороте, и, оглянувшись, увидела, что она на всей скорости мчится прямо на меня. Тут я поняла, что дело не в плохом вождении, а в том, что человек, сидящий за рулем, имеет вполне определенное намерение. Я замерла, как зверь, парализованный светом фар. Позади я услышала быстро приближающиеся шаги, но все еще не могла пошевелиться. И в тот момент, когда машина должна была меня сбить, кто-то сзади схватил меня и отбросил к стене. Я услышала глухой удар и приказ: «Беги!» — а потом сдавленный вдох и падение. Обернувшись, я увидела мужчину, неподвижно лежащего на булыжной улице.

Это был Роб. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Без сознания, подумала я, или, не дай бог, мертвый. Я не могла четко соображать и продолжала твердить, как помешанная, что это всего лишь сон или кошмарный фильм. Наконец, какой-то звук прорезал мое затуманенное создание. Это снова была та же самая машина, видимо развернувшаяся где-то в узких улочках и теперь снова возвращавшаяся ко мне. У меня оставалось слишком мало времени, чтобы бежать.

Меня могла спасти любая из трех дверей в близлежащих домах, окажись она открытой. Со всех ног я бросилась к первой двери, но она оказалась запертой. Я подергала ручку второй в доме напротив — безрезультатно, а затем пробежала несколько ярдов к еще одной — странной маленькой дверке, которая вела в подвал здания. И надо же, она чудесным образом взяла и открылась!

Роб все еще лежал без сознания, и если бы преследователи вернулись, то обязательно убили бы его. Его пульс был едва ощутим, но я твердо знала, что не допущу, чтобы ему второй раз причинили боль. Продев руки ему под мышки, я проволокла его несколько ярдов к заветной двери, спустила по ступеням вниз и захлопнула дверь, потратив несколько драгоценных минут на поиски задвижки.