Женщины не любят ждать - Гарднер Эрл Стенли - Страница 44

С нашим делом надо было что-то решать, и я пошел к Берте Кул. Открыв дверь своего номера и едва взглянув на меня, она воскликнула:

– А-а! Заходи, ты как раз вовремя. Хорошенькую кашу ты заварил!

Я вошел в комнату. Стефенсон Бикнел сидел на краешке стула, обхватив руками набалдашник трости, с таким зверским лицом, словно собирался сожрать на завтрак пару плотницких гвоздей. Я проковылял мимо него к свободному стулу.

– Что это с тобой? – спросила Берта. – Ты еле ноги волочешь, как инвалид. – Последние слова сорвались у нее с языка явно необдуманно, и она поспешила исправить ошибку. – Ты что, попал в автокатастрофу? – Она с опаской покосилась на Бикнела: не воспринял ли он ее предыдущую фразу как оскорбление.

– Да нет, просто подрался немного, – ответил я, осторожно опустившись на стул.

– О господи! – всплеснула руками Берта. – Опять ты позволил кому-то себя поколотить! И как это у тебя получается – понять не могу, честное слово! Все, кому не лень, колошматят тебя, как теннисный мяч! Скажи на милость, ты сам когда-нибудь кого-нибудь можешь побить?

– Видимо, нет, – ответил я.

– Ну ладно, – махнула рукой Берта. – В общем, мы опять влипли в историю.

Тут вступил Бикнел.

– Когда я кого-либо нанимаю, – отчеканил он, с ненавистью глядя на меня, – я рассчитываю на порядочность и преданность этого человека. Я доверяю ему и ожидаю, что и он будет играть по-честному.

Я поерзал на стуле, пытаясь усесться так, чтобы по возможности ослабить боль, мучительно вспыхивавшую в каждой мышце.

– Давайте не будем поспешно осуждать Дональда, – по-матерински вступилась за меня Берта. – Его, конечно, побили, но он все-таки смышленый чертенок и, наверное, сумеет довести дело до конца.

– Только не за мои деньги! – заявил Бикнел. – Что касается меня, то я больше доить себя не позволю.

– Но послушайте, – продолжала Берта, – все это можно еще уладить и...

Но Бикнел решительно замотал головой. Теперь уже у Берты в глазах появилось такое выражение, словно она его вот-вот убьет.

– А с чего, собственно, сыр-бор разгорелся? – осторожно спросил я.

– Я только что узнал, – сказал Бикнел, – причем впервые, что миссис Кул кое-что нашла в доме Бастиона.

– Подумаешь, какую-то старую кинокамеру! – выпалила Берта. – Да я вам десять таких кинокамер куплю, если вы так переживаете.

– Дело не в камере, – раздраженно ответил он, – а в том, что в ней было. Ну-ка, Лэм, расскажите, куда все это делось?

– Она в полиции.

– Я хочу знать, куда делось то, что было в камере?

– В ней была пленка. В полиции ее проявили.

– Знаю, – отрезал Бикнел. – И обнаружили кадры уличного движения на Кинг-стрит, снятые через два часа после убийства. Боже мой, я-то думал, что могу вам доверять! Я же платил вам, был с вами абсолютно откровенен и совершенно не предполагал, что столкнусь со злостным обманом!

– Да кто вам сказал, что вас обманули?

– Я вам говорю!

– Неправда. Вы получаете именно то, за что платите.

– Нет, не получаю. Я нанял вас, чтобы...

– Вы наняли нас, – продолжил за него я, – чтобы мы защищали Мириам Вудфорд.

– Совершенно верно, – сказал он.

– Вот мы ее и защищаем.

– Нет, не защищаете! Вы должны были передать эту информацию мне, что бы там ни лежало.

Я отрицательно покачал головой.

– Вот именно это, – среагировал на мой жест Бикнел, – я и считаю абсолютной, злостной неисполнительностью!

– Бывают случаи, – спокойно сказал я ему, – когда целесообразно предоставлять клиенту всю имеющуюся информацию; а бывают и другие случаи, когда это нецелесообразно. Сейчас как раз тот самый случай.

– Я желаю знать, что лежало в этой камере, Лэм.

– Свернутый в рулончик микрофильм, – ответил я, – парочка квитанций за абонирование индивидуальных банковских сейфов и ключи от них.

– Так! – сказал Бикнел, резко выпрямившись на своем стуле. – Ну наконец-то! Ведь это же именно то, что нам нужно. Теперь все меняется. Теперь мы действительно сможем защитить Мириам Вудфорд.

– Значит, вы довольны? – спросил я.

– Вы еще спрашиваете!

– Отлично, – сказал я. – Значит, Берта выкрала эту камеру, а я достал из нее то, что нужно, и переправил в надежное место. Вы же сами хотели, чтобы эти материалы были обезврежены, вот они и обезврежены. Теперь ни один злоумышленник не сможет ими воспользоваться, и вам не о чем беспокоиться. Вместо того чтобы тут сидеть и ругаться, могли бы поздравить нас с отличной работой.

– А вы не могли рассказать мне все это раньше, чтобы я не волновался?

Я вновь отрицательно покачал головой:

– Не забывайте, что полиция нашла квитанцию за фотокопирование и узнала о факте покупки яда.

– Да, – задумчиво произнес он, – это верно.

Я тем временем посмотрел на Берту и вопросительно поднял брови.

– Ну да, я ему рассказала, – сердито ответила Берта на мой молчаливый вопрос. – Меня мучила совесть, и я сообщила ему про камеру под строгим секретом, а он взорвался и начал метать громы и молнии.

– Ну и что? – недовольно спросил Бикнел. – Мы же должны работать вместе, а я только в первый раз случайно узнал, что мы нашли что-то важное.

– Вы ведь не знали этого, когда вас допрашивали в полиции, не так ли? – спросил я.

– Нет.

– Когда сегодня будете перед сном молиться, – сказал я, – не забудьте вознести за это хвалу господу.

– Это еще почему?

– Потому что если бы вы об этом знали, то и полиция узнала бы. Берта все правильно сделала. Кстати, насколько я припоминаю, у вас были легкие перчатки, в которые вы закатали некие документы и спрятали все это в каменной стене.

– Совершенно верно.

– Вы их забрали?

– Вы хотите сказать, достал ли я их из стены?

– Да.

– Нет, не достал.

– Где же они?

– Полагаю, все еще там, в стене.

– Вы никого не посылали забрать их оттуда?

– Нет.

– И никому о них не говорили?

– Нет. Об этом знала только миссис Кул.

– Тем не менее их там нет, – сказал я.

– Вы уверены?

– Не совсем уверен, потому что у меня не было возможности засунуть в дырку руку и пошарить как следует. Но тот камень, который прикрывал дырку, лежал на земле. Насколько можно было разглядеть при лунном свете, там ничего не было. Иначе, я думаю, я бы увидел.

Он нахмурился:

– Да, это может оказаться серьезно.

Я промолчал.

– Все равно, – упрямо продолжал он, – я настаиваю на том, что с вашей стороны имела место явно нечестная игра.

– Я так не считаю.

– А я считаю.

– Вы ведь наняли нас, чтобы защищать Мириам, – начал я снова сказку про белого бычка.

– Совершенно верно.

– Отлично. Мы ее и защищаем.

– От чего?

– Насколько я помню, мы должны были защищать ее от всего, что ей угрожает.

– Правильно, – сказал он. – И при этом первое, что вы делаете, – это утаиваете полученные вами ценные сведения.

– Да. И мы сделали это, чтобы защитить Мириам.

– Что вы хотите сказать? Что не могли доверить мне сведения, касающиеся Мириам?

– Совершенно верно.

– Что-о? – завопил Бикнел.

– Ну-ну, Дональд, давай-ка полегче, – заволновалась Берта. – Нам надо выяснить все это и...

– Никаких выяснений! – кричал Бикнел. – Все кончено! Вы свое дело сделали, вы оба! С этого момента вы уволены! Жаль, конечно, что я не могу вернуть деньги по уже выданному чеку, вы успели его обналичить, но теперь уж будьте любезны оплачивать свои расходы сами! Если хотите, можете попробовать отсудить у меня свое жалованье или оплату расходов. Я вас сам по судам затаскаю! Я выставлю вас как самых настоящих жуликов! Я и пятидесяти тысяч долларов не пожалею, если понадобится, лишь бы вы не получили ни одного паршивого цента!

Берта злобно посмотрела на меня.

– Как так получилось, Бикнел, – сказал я как можно спокойнее, – что утром у вас в кармане оказались эти перчатки?

– Не знаю, – раздраженно проговорил он. – Хотел поберечь руки. Они у меня немного обгорели и...