Хранитель смерти - Герритсен Тесс - Страница 5

— Так было до Двадцать второй династии. Примерно после тысячного года до нашей эры органы стали упаковывать в четыре свертка, и их снова помещали в тело.

— Значит, мы должны это увидеть?

— В мумии Птолемейского периода — да.

— Похоже, я могу высказать предположение о ее возрасте в момент смерти, — объявил рентгенолог. — Зубы мудрости полностью прорезались, а черепные швы заросли. Но дегенеративных изменений позвоночника я не вижу.

— Молодая, — сказала Маура.

— Возможно, ей не было и тридцати пяти.

— В ее времена тридцать пять — уже средний возраст, — заметил Робинсон.

Исследование продолжалось — рентгеновские лучи по-прежнему проникали сквозь слои обмотки, сквозь оболочку из мертвой кожи и костей, только теперь они сканировали уже не грудную клетку, а брюшную полость. Изображения казались Мауре до жути непривычными, как если бы она присутствовала на вскрытии инопланетянина. В тех местах, где Маура привыкла видеть печень, селезенку, желудок и поджелудочную железу, отображались завитки льна, похожие на змей, — в этом пейзаже внутренностей не обнаруживалось ничего знакомого. Лишь просветления в позвоночном столбе говорили о том, что тело и в самом деле принадлежало человеку, только его сначала выпотрошили, превратив в пустую оболочку, а потом набили тканью, словно тряпичную куклу.

Возможно, анатомия мумии была чужда Мауре, а вот Робинсон и Пульчилло вступили на привычную территорию. Когда на экране появлялась новая картинка, они оба нагибались, указывая на знакомые детали.

— Вот, — заявил Робинсон. — Это и есть четыре льняных свертка с органами.

— Хорошо, а теперь мы видим таз, — пояснил Брайер. Он указал на две светлые дуги — верхние края гребней подвздошных костей.

Компьютер продолжал анализировать и отображать информацию, поставляемую бесчисленными рентгеновскими лучами, и с каждым срезом форма таза становилась все яснее. Каждая картинка приоткрывала все более привлекательные подробности, словно в цифровом стриптизе.

— Обратите внимание на форму тазового входа, — предложил Брайер.

— Это женщина, — заметила Маура.

Рентгенолог кивнул.

— Я бы сказал, результат вполне убедительный. — Он с улыбкой обернулся к археологам: — Теперь вы можете с полной уверенностью называть ее Госпожой Икс. Именно Госпожой, а не Господином.

— Взгляните на лобковый симфиз, — проговорила Маура, по-прежнему глядя на монитор. — Здесь нет расхождения.

— Согласен, — кивнул Брайер.

— И что это значит? — поинтересовался Робинсон.

— Во время родов младенец, пробираясь сквозь тазовый вход, может раздвинуть лобковые кости на месте их соединения — симфиза. Похоже, у этой женщины не было детей.

— Вашу мумию никто не называл мамою, — рассмеялся лаборант.

Сканирование таза закончилось, и теперь на экране показались срезы верхней части обеих бедренных костей, обрамленные усохшей плотью.

— Ник, нужно позвонить Саймону, — напомнила Пульчилло. — Он наверняка сидит возле телефона.

— О боже, я совсем забыл! — Робинсон вытащил из кармана мобильный и набрал номер начальника. — Саймон, угадай, на что я сейчас смотрю? Да, она великолепна. К тому же мы обнаружили несколько удивительных вещей, так что пресс-конференция должна быть очень даже… — Он запнулся, уставившись на монитор.

Возникшая картинка была настолько неожиданной, что все замерли. Если бы на КТ-столе лежал живой пациент, Маура без труда распознала бы небольшой металлический предмет, раздробивший изящное тело малоберцовой кости и застрявший в икре. Но этому кусочку металла было не место в ноге Госпожи Икс.

Пуля не имела никакого отношения к ее эпохе.

— Это то, что я думаю? — пробормотал лаборант.

Робинсон покачал головой:

— Должно быть, посмертное повреждение. Разве может быть иначе?

— Посмертное? Двухтысячелетней давности?

— Я… я перезвоню, Саймон. — Робинсон нажал кнопку разъединения на своем мобильном. И, обернувшись к оператору, приказал: — Выключите камеру. Пожалуйста, немедленно прекратите съемку. — Он глубоко втянул воздух: — Хорошо. Ладно, давайте… давайте подойдем к этому логически. — Археолог выпрямился, вновь обретя уверенность, когда ему на ум пришло вполне естественное объяснение: — Любители сувениров зачастую небрежно обращались с мумиями и портили их. По всей видимости, в эту мумию загнали пулю. А позднее какой-нибудь музейный хранитель, пытаясь устранить повреждения, обернул ее заново. И поэтому на бинтах не видно входного отверстия.

— Это произошло иначе, — возразила Маура.

Робинсон заморгал:

— Что вы имеете в виду? Мое объяснение наверняка соответствует действительности.

— Повреждение ноги — не посмертное. Это случилось, когда женщина еще была жива.

— Не может быть!

— Боюсь, доктор Айлз права, — заметил рентгенолог. Он перевел взгляд на Мауру: — Вы имеете в виду костную мозоль на месте перелома?

— Какая еще костная мозоль? — заволновался археолог. — Что это означает?

— Это означает, что сломанная кость уже начала срастаться, когда женщина умерла. После ранения она прожила еще по крайней мере несколько недель.

— Откуда взялась эта мумия? — обернувшись к куратору, спросила Маура.

Очки Робинсона снова сползли на кончик его носа, и он, словно загипнотизированный, уже поверх них продолжал разглядывать светящийся участок ноги на мониторе.

На вопрос Мауры едва слышно, почти шепотом ответила доктор Пульчилло:

— Она лежала в подвале музея. Ник… доктор Робинсон обнаружил ее в январе.

— А как она попала в музей?

Пульчилло покачала головой:

— Мы не знаем.

— Наверняка есть какие-то записи. В вашей документации должны быть упоминания о том, откуда она взялась.

— О ней никаких сведений нет, — наконец выговорил Робинсон. — Криспинскому музею сто тридцать лет, и многие документы утрачены. Мы понятия не имеем, сколько она пролежала в подвале.

— Как же случилось, что вы ее обнаружили?

В помещении работал кондиционер, но на бледном лице Робинсона все равно выступил пот:

— Три года назад я пришел в музей и принялся каталогизировать собрание. Вот и наткнулся на нее. Она лежала в ящике без всякой маркировки.

— И это вас не удивило? Что такая редкость — египетская мумия — лежит в немаркированном ящике?

— Но мумии — не такие уж и редкости. В девятнадцатом веке они продавались по пять долларов за штуку, а потому американские туристы вывозили их из Египта сотнями. Так мумии оказывались на чердаках и в антикварных лавках. Цирк уродов в Ниагара-Фоле объявлял даже, будто в их коллекции есть царь Рамсес Первый. А потому неудивительно, что мумия обнаружилась и в нашем музее.

— Доктор Айлз! — позвал Брайер. — Мы получили проекционную рентгенограмму. Возможно, вы захотите взглянуть.

Маура обернулась к монитору. На экране появилось изображение, похожее на обычный рентгеновский снимок — такие она развешивала на своем негатоскопе в морге. Разобраться в этой картинке она могла и без помощи рентгенолога.

— Сомневаться тут особенно не в чем, — заметил доктор Брайер.

«Да уж, — подумала Маура. — Никаких сомнений быть не может. У нее в ноге пуля».

Она вынула свой мобильный.

— Доктор Айлз! — окликнул Робинсон. — Кому вы звоните?

— Хочу организовать доставку в морг, — ответила она. — Теперь Госпожой Икс займется судмедэкспертиза.