Пища Мастеров - Горац Евгения - Страница 2

Тогда же я пропустила эти разговоры мимо ушей, думая о том, что делать с Викой. Мне нужно было, чтобы она признала, что лишний вес - ее собственная вина, и никто кроме нее не может это исправить. Если она считает свой вес следствием проклятья, то явно будет ждать того, кто его снимет. Может, направить ее на консультацию к психиатру? Не к знахарю же… Ну конечно, у нас же новый психиатр! Я видела его мельком - высокий светловолосый мужчина, загорелое лицо. Мы здоровались в холле пару раз, а недавно он отпустил какую-то шутку и подмигнул, приглашая заглянуть и указывая на дверь своего кабинета.

- Вика,- задала я следующий традиционный вопрос, - а почему вы хотите похудеть сейчас, именно на этом этапе жизни?

- А куда дольше тянуть-то? Я же расползаюсь не по дням, а по часам, мама переживает, хоть и молчит. Это она настояла, чтобы я к вам на прием записалась… Мне же только двадцать восемь, что дальше будет?

Опять не то! Она даже не по собственной инициативе пришла, мама ее прислала. Ладно, отложим… Я снабдила Вику «домашним заданием» и назначила новый визит через неделю.

В карточку я записала направление к психиатру.

И вот тогда все началось.

Через неделю в конце рабочего дня новый психиатр тихонько постучал в дверь моего кабинета.

-Полина, не могли бы вы уделить мне пару минут?

-Да, сейчас…

-Тогда зайдите ко мне - там удобнее разговаривать.

Я вошла в кабинет, на двери которого висела новехонькая блестящая табличка «Доктор Дж. Хьюз». Наш доктор уже вполне обжился: кресла, растения, светильники. Его предшественник не занимался благоустройством кабинета, утверждая, что ничто не должно отвлекать внимание пациента от собственных ощущений, и раньше здесь были голые стены.

- Садитесь, Полина.

Я опустилась в удобное кожаное кресло. Хьюз смотрел чуть более пристально, чем предполагали правила приличия: ощущение его взгляда вызвало во мне необъяснимую тревогу. Теперь-то я умею безошибочно распознать момент считывания собственной информации и защитить себя от него…

Он сел напротив, закинул ногу на ногу, улыбнулся и сказал:

- Я хотел кое-что уточнить о вашей пациентке Виктории Молоховой - ко мне она придет завтра.

Рассказав о «бесконтрольном поглощении пищи», симптомах депрессии, отсутствии «правильной» мотивации, я добавила: Вика верит, что ее постигла кара и, вероятно, будет оправдывать этим возможные неудачи в достижении нормального веса.

Хьюз внимательно слушал, продолжая пристально смотреть на меня.

«А он красивый мужчина,- подумала я. - Небось, пациентки поправляют волосы и красят губы в туалете, прежде чем войти в его кабинет и начать жаловаться на беспричинную панику, слезы и бессоницу - на мой взгляд, прямые следствия безделья или отсутствия постоянного любовника. И голос у него вкрадчивый и очень приятный».

- Ну, конечно, кто же еще может снять проклятье, если не дядя-психиатр… Хотите выпить?

Хм, неожиданно. Это Америка, здесь на работе алкоголь не допускается. Не то чтобы мы не нарушали… но я его слишком мало знаю, он человек новый.

- Нет, благодарю вас, мне пора домой, если будут какие нибудь вопросы - прошу обращаться, - я поднялась с кресла.

- Не беспокойтесь, здесь никого нет, секретарь попросила включить сигнализацию, когда я буду уходить. Никто не узнает.

С этими словами он достал из ящика стола бутылку.

Так, попробуем снова:

- Благодарю, мне не хочется. Может быть в другой раз.

- Опять лжете.

- Простите?

- В разговоре вы солгали всего три раза.

- Что вы имеете ввиду?

- Вы хотите выпить, вы презираете Вику больше, чем беспокоитесь о ней, и вам не хочется идти домой.

- Почему вы так решили?

- Потому что люди, которые следят за своей внешностью - а вы относитесь именно к таким - невольно презирают тех, кто относится к своему телу небрежно.

- Что еще?

- Вы находите меня интересным мужчиной… И сейчас подумаете, что, как все интересные мужчины, я самовлюблен и самонадеян. Не спешите обижаться, я тоже был не вполне откровенен с вами.

- В чем же?

- Я предложил выпить, потому что хотел задержать вас под каким-нибудь предлогом.

- Зачем?

- Честно?

- По возможности.

- Если совсем честно - я думал о том, не представится ли позже возможность поцеловать вас и расстегнуть вашу блузку. Вы так соблазнительны!

- Вот как…

- А вам хочется прикоснуться к моим волосам, они вам нравятся. И вы польщены, признавайтесь. К тому же, вам интересно, что я о вас думаю.

Ничего себе! Почему -то вспомнила анекдот про Ржевского. Неужели новый психиатр так бесцеремонно решил… прямо тут, в своем кабинете?!

Польщена? Кажется, от растерянности я покраснела. Может, он сумасшедший? Где-то я слышала, что психиатры иногда сходят с ума - от частого общения с безумцами и сами теряют грань реальности. А может, наоборот: изначально сумасшедшие молодые люди идут учиться на психиатров, чтобы разобраться с собственными проблемами?

Как отреагировать? Вспыхнуть и дать ему пощечину? Тогда уже точно будет как в анекдоте про Ржевского… Перевести все в шутку?

Я решила вести себя рационально и серьезно.

- Доктор Хьюз, во-первых, ваши тон и слова не совсем соответствуют обстановке. Мы с вами не так давно знакомы, чтобы…

- Это не имеет никакого значения, - выдохнул он. - И поверьте, совершенно замечательно было бы вместо этого офиса оказаться сейчас на широкой кровати, абсолютно голыми. Уверен, нам было бы очень хорошо друг с другом. Я даже знаю уютнейший дом с такой постелью, в пятнадцати минутах езды отсюда… мой дом.

Он - маньяк, догадалась я, но вслух сказала:

- Пока что наше общение ограничится вот этим, - я показала на лежавший перед ним медицинский протокол - документ, в котором все медики, принимающие участие в лечении пациента, пишут свои замечания по ходу терапии. - И ваше замечание по поводу моего презрения к Вике не имеет под собой никакого основания. Она - пациент, такой же как все, - я кивнула на груду медицинских карточек у него на столе.

Я была очень довольна собой и своим холодным тоном.

-До свиданья.

Он вздохнул:

- А все же я уверен, что у вас очень красивая грудь.

Нет, определенно маньяк.

Я вошла в свой кабинет, сложила бумаги на столе, надела пальто, взяла сумку, погасила свет и вышла.

Он стоял у в холле.

- Ну простите меня! - сказал он, подняв руки верх, однако в его голосе не слышалось ни тени сожаления. - Я хотел произвести на вас впечатление, удивить, возможно , ошеломить. Каюсь в том, что рискнул сразу сказать правду вместо того, чтобы учтиво повторять общепринятые фразы. Думал, что с вами они не нужны. Разрешите хотя бы подвезти вас домой, ведь я вас задержал.

- Ладно, только мне еще в магазин надо. Пирожки с маком купить.

Так часто бывает- пациенты рассказывают мне про еду, а у меня разгорается аппетит…

***

Уже дома, отсердившись, я мысленно прокрутила этот диалог с Хьюзом.

По дороге он вел себя как настоящий джентльмен: открывал дверцу, подавал руку, ждал меня у магазина, даже поднес до порога пакет с пирожками. Если бы я отказалась сесть в его машину, он еще чего доброго мог решить, что я боюсь его или он меня волнует - а так мне вроде безразлично.

Ну, хорошо, выпить после рабочего дня я действительно хотела, что с того? Разве мы всегда делаем то что хотим? Тем более, в этом деле можно обойтись и без Хьюза. И я плеснула в чашку кофе немного коньяку: может быть это плохой признак, но в последнее время чтобы выпить мне совершенно не нужна компания, могу пить одна. Пирожки с маком были великолепны, я купила их в любимом магазине - вовсе не в том, что красиво декорирован и всегда празднично освещен, где каждая баночка блестит и сияет, а продавцы расхаживают в белоснежных фартуках. Купить в нем я ничего не могу: захожу, полюбуюсь на красоту и ухожу ни с чем, сама не знаю почему. Мой любимый магазин похож на деревенскую лавочку: тесноватый и полутемный, кадки с квашеной капустой и огурцами занимают слишком много места, на пороге всегда сидит рыжий кот. Оттуда я всегда выхожу с полными сумками. Интересно почему мне в одном магазине хочется покупать продукты, а в другом - нет?