Радужная Сфера - Гралева Алина - Страница 36

Провожаемая сладким плямканьем, в сопровождении посветлевшей хозяйки я прошла по лестнице наверх. Сзади слышались тяжелые шаги — мои доблестные телохранители и сфинкс с осоловевшими глазами вслед за хозяйкой отправились на покой.

Утром меня снова разбудили. Ну почему мне никак не удастся нормально выспаться? Стянув зубами одеяло, сфинкс выжидающе уставился на меня честными глазами.

— И что опять случилось? — обреченно поинтересовалась я.

— Наши амбалы, — лев с удовольствием посмаковал новое для себя словечко, — уже часа два как проснулись и наводят ужас на нашу хозяйку. Я подумал, ты будешь не слишком довольна, если они доведут бедную женщину до сердечного приступа.

— Не буду, — не удержалась я от сладкого зевка.

— Ну, так вставай, лентяйка!

— Я не лентяйка! Я просто люблю поспать! — но мои возражения уже никто не слушал. Одеяло не вернулось, да и сна уже не было не в одном глазу.

Приведя себя в порядок, я подошла к Айлери, тоскливо выглядывающего в окно. Проследив за его взглядом, я увидела готовую к путешествию карету. Опять! Тяжкий вздох, невольно вырвавшийся из моей груди, смешался со столь же тяжким вздохом сфинкса. Снова лезть в эту коробку, придуманную изощренным садистом для медленных пыток богатеньких путешественников! Я этого не переживу.

Кажется, я слишком громко думаю.

— Я лучше побегу за каретой, — мрачно высказался фей.

— Тогда я поеду верхом, — обрадовалась я.

— Ух, ты! Создашь коня?

— Обойдусь без экспериментов! Еще создам какого-нибудь монстра. Нет, просто одолжу лошадку у телохранителя. Пусть, прежде чем лезть охранять тело, на себе испытает, как тому приходится в этом милом средстве передвижения, — у, какая я стала кровожадная. Прям Бармалей в юбке!

Наскоро позавтракав, поражая самую себя непривычной утренней торопливостью, вежливо попрощались с хозяйкой. Бедная женщина, так до конца и не поверившая, что наше вторжение наконец закончилось, долго выглядывала из окна, наблюдая, как я запихиваю одного из амбалов в карету. Презрев условностями, я превратила платье в брючный костюм. Не лезть же мне в седло в юбке! Подойдя к смирно ожидавшему всадника скакуну, я почувствовала легкую растерянность. Моя макушка была где-то на уровне седла. Для того чтобы в него залезть, мне понадобится лестница. Сфинкс совершенно по-кошачьи почесал задней лапой за ухом — видно ему тоже было любопытно, как я справлюсь с этой задачкой.

Сияя счастливой улыбкой, ко мне подошел один из оставшихся телохранителей. Я понимаю его неземную радость — ведь это не его втиснули в тесную коробку, высокопарно называемую каретой, но в данный момент, разделить ее не могу — есть заботы и поважнее. Встав между мной и конем, качок опустился на колено и протянул мне сложенные лодочкой ладони. Хм. Оригинальная лестница! Ладони, плечо, и — я уже в седле. С благодарностью глянув на амбала, получила в ответ довольную улыбку. А что, иметь рядом такого дядю, оказывается, иногда очень даже полезно.

Несмотря на огромные размеры, животинка подо мной оказалась на удивление послушной. Я чувствовала себя в седле совершенно уверенно — сказывались уроки верховой еды. Легонько сжав коленями бока лошадки, я направила ее со двора трактира. Следом двинулись мои спутники. Последней выезжала карета. Из окошка этой пыточной на колесах виднелся то ли локоть, то ли колено моего несчастного телохранителя. Не думаю, чтобы остаток пути ему понравился, но запомнится он уж точно надолго.

Жеребец шел неторопливой равномерной поступью, и я могла оглядеться по сторонам. Ничего особенного — зеленеющие поля, разделенные лесополосами, изредка встречающиеся постройки по сторонам от дороги. Немногочисленные пешие путники, всадники и телеги — на ней самой. Но зато — полная свобода, и кроме седла нигде ничего не давит. Видимо, лев разделял мой энтузиазм. Поднимая взмахами крыльев пыль почти до неба, он то забегал вперед, обгоняя кавалькаду, то, спрыгнув на обочину, катался в придорожной траве. Некоторые встречные лошади при виде резвящейся киски шарахались в сторону, другие впадали в ступор вместе с всадником, но я была спокойна — нечего держать малахольных животных, устраивающих истерику по любому поводу. Пусть берут пример с тяжеловозов, впряженных в груженые телеги — проводив недоуменно-меланхолическим взглядом беззаботно скачущего льва, они вспоминали о лучшей добродетели любого коня — безропотно нести свою ношу, и спокойно продолжали путь.

Солнце приближается к зениту, а мы все едем и едем. Наверное, мы добрались бы гораздо быстрее, если бы пришпорили лошадей. Но, боюсь, в таком случае бедному сфинксу придется попотеть. А интересно, почему Айлери до сих пор даже не попытался взлететь? Задавшись этим вопросом, я почувствовала себя любознательной мартышкой из сказки Остера. Та тоже недоумевала, почему не летает попугай. Задумчиво окинув взглядом неизменных телохранителей, решила, что Слоненка и Удава я уже тоже нашла. Теперь надо найти дерево повыше и придумать, как заманить на него льва. Затем сталкиваем его вниз и — приветствую тебя, о Икар, или, в крайнем случае — привет, травматология. К сожалению, деревья как на подбор пошли кривые и низкие. На такое нет никакого смысла заманивать — не успеешь даже испугаться, не то что крылья раскрыть, а ты уже внизу в синяках и матах. Вот завернем за тот поворот, найдем высокое дерево и…

Но за поворотом вместо высокого дерева я увидела огромный город. Пока я мечтала о полетах, мы приехали.

Без труда миновав стражу на воротах, не считать же затруднением выпученные глаза и отвисшие челюсти, мы закружились в узких извилистых улицах. Ну, кто так строит! Интересно, это для того, чтобы приезжие, потерявшись, пополнили число местных жителей, или чтобы страже с ворами в прятки веселей было играть? Двухэтажные домики, плотно прилепившиеся к дороге, были весьма недовольны таким соседством, нависая над ней сверху и грозя завалить верхние этажи на головы прохожим.

Но чем ближе к центру мы продвигались, тем шире становилась улица, выше и чище дома. Впервые между деревянными и каменными домами появились зеленые насаждения — низкие кустики и лужайки с цветами радовали глаз. Впереди показалась высокая громада, состоящая в основном из башен, башенок и шпилей, утопающих в зелени высоченных деревьев. Во — как раз о таких я и думала! Надо запомнить, может пригодится когда-нибудь. Мы немного не доехали до поразившего меня строения. В высоком заборе, скрывавшем здание, мимо которого мы сейчас ехали, обнаружились ворота, распахнувшиеся при нашем приближении.

— Вот мы и дома, хозяйка, — почтительно поклонился телохранитель, жестом предлагая въехать во двор.

Это могут быть Буки, или, скажем Бяки… И они пошли

дальше, начиная немного волноваться, потому

что эти неизвестные звери могли оказаться Очень Страшными Зверями.

А. Милн

Что-то мне совсем туда не хочется! Клумбы с цветочками, аккуратно подстриженные кустики, обрамляющие дорожки, возносящиеся к небу деревья, весьма напоминающие привычные моему взгляду тополя, спрятавшиеся среди зелени небольшие постройки — в общем, совершенно мирная картинка. Но, если вспомнить репутацию леди Мейтэль — где-то в засаде притаилась бо-о-ольшая пакость. Видимо, Айлери был совершенно того же мнения. Поджав хвост, и одновременно угрожающе ощерившись, сфинкс, грозно взрыкивая фальцетом при каждом шаге, последовал за кавалькадой. Телохранители неодобрительно покосились на неподобающее в таком месте проявление агрессивности, а я во все глаза рассматривала здание, называемое моим домом.

У дамочки явная страсть к излишествам. Белая лестница, ведущая к огромным дверям, сплошь обрамлена статуями крылатых дев, застывших в трагических позах. Огромные окна, словно мрачные глаза слепца, совсем не отражают солнца, темными провалами взирая на тишину внутреннего двора. И правда, странная тишина — кроме цокота копыт и нервного сопения льва не раздается ни единого звука. Ни тебе пения птиц, ни даже жужжания насекомых. Странное местечко. Но, делать нечего. Назвался гуж — не говори, что не дюж.