Радужная Сфера - Гралева Алина - Страница 40

Безжизненный взгляд парня вызывал странное чувство вины. Обозлившись, я отошла к следующем зеркалу. Снова комната, теперь совершенно пустая. Я обходила зеркала, заглядывая в одно помещение за другим. Возле одного из них я задержалась. В темной глубине зазеркалья, судорожно раскрывая в неслышимом крике зубастые пасти, метались летучие мыши. Они сталкивались со стенами и потолком тесного помещения, словно в бесплодной попытке вырваться наружу. Посреди этой вакханалии парила давешняя старуха. Судя по всему, она пыталась утихомирить разбушевавшихся животных. Дрессировщица летучих мышей, мрачно хмыкнула я. Что ж, самое то для старой карги.

Последнее зеркало заинтересовало меня, пожалуй, больше всего. Ослепительно сверкающее помещение, наполненное вперемежку глыбами льда и застывшими фигурами людей. Они напоминали скульптуры, обрамляющие лестницу, ведущую в дом. Только сейчас обмануться было невозможно — живые, страдающие люди, превращенные в статуи. В одной из них я с ужасом узнала Мию.

— Что это такое? — помертвевшим глухим голосом спросила я.

— Там леди Мейтэль держала ведьм и фей из которых выпила волшебство, — прошептала Мия.

Сперва я не заметила, что сказала девушка. А потом до меня дошло. Взглянув на привидение, я наткнулась на внимательные глаза. Кажется, меня разоблачили. Правда, девушка пока не спешит делиться своим сенсационным открытием. Будем надеяться, что она и впредь будет держать язык за зубами.

Я снова посмотрела в жуткую комнату. Пальцы невольно потянулись к зеркалу. И неожиданно не встретили сопротивления. По гладкой поверхности пошла рябь, как будто ветерок тронул спокойную воду, а пальцы почувствовали ледяной холод. Вот так зеркало! Я просунула руку до локтя. Теперь, сквозь прозрачную поверхность я могла видеть собственную конечность, торчащую из стены. Не давая себе времени на раздумья, я решительно сделала шаг вперед.

Как же здесь холодно! Вслед за мной из гладкой стены выкатился ошарашенный сфинкс. Громко чихнув, он прижался ко мне всем телом. Кажется, в моем присутствии он чувствовал себя уверенней. Я осмотрелась повнимательней. Ослепительный свет, многократно отражающийся в прозрачных глыбах льда, до слез резал глаза. Странно, не видно ни одного источника света. Прищурившись, я смотрела на застывшие статуи. Лица, искаженные ужасом, вызывали дрожь. Но сейчас меня интересовало не это. Каждая фигура была, словно коконом, плотно оплетена уже знакомыми мне нитями. Именно они испускали заинтересовавшее меня свечение и, словно сдерживали, рвущихся на свободу людей, заключенных в камне. Да они живые! Дикая, ничем не обоснованная мысль внезапно переросла в твердую уверенность. Легким движением я прикоснулась к нитям, и они, словно только и ожидая этого прикосновения, завибрировали в странном, завораживающем ритме. Словно в трансе, я прикасалась к одной нити за другой, как к струнам невиданного инструмента. И они отзывались, вплетая в музыку, которую, возможно, слышала лишь я одна, все новые и новые ноты. Я чувствовала, как захватывает меня этот ритм. Ноги скользили по гладкому полу, подчиняясь звукам удивительной музыки. Я уже позабыла, зачем я здесь. Было весело и немного страшно. Я танцевала, кружась между холодными статуями, будто замершими в ожидании чуда. И сейчас я знала, что могу им его дать. Только не здесь, где застывший лед замораживает, кажется саму душу. На волю! К лету. Туда, где зеленая трава, цветы и птичий гомон. Туда, где сама земля вершит величайшее чудо жизни!

Солнечные зайчики весело скакали, мелко дробясь в мигом подтаявших гранях льда, от которого плотным паром поднимались все новые и новые призрачные силуэты. Под ногами тихо шелестела мягкая трава, пригибаясь под моими ногами. Увлеченная звуками музыки, я продолжала кружиться в невероятном темпе, восторженно наблюдая за тонкими ручейками, вплетающими новые ноты в будоражащую мелодию.

Дзинь! Как порванная струна, разом лопнули все нити. Музыка оборвалась и я, сделав по инерции еще несколько шагов, остановилась. Чувство обиды подкатилось к глазам невольными слезами. Будто в самый разгар праздника друзья неожиданно засобирались домой. Или за минуту до Нового года вырубили электричество.

Влажный холодный нос сфинкса ткнулся в мою ладонь, в мгновение ока развеяв внезапное чувство одиночества, охватившее меня. Я с благодарностью потрепала лохматую гриву. Сейчас присутствие друга было как никогда кстати — внезапный приступ депрессии, накативший на меня, был не лучшим опытом в моей жизни.

— Ты только посмотри, — с благоговейной дрожью в голосе прошептал Айлери.

Я подняла глаза и увидела лица. Немного растерянные, но абсолютно живые лица тех самых статуй, которые недавно вызывали во мне лишь нервную дрожь. Одно из них мне показалось знакомым.

— Мия! — я не смогла удержаться от радостного восклицания.

Девушка молча бросилась передо мной на колени. Остальные девушки и парни, к счастью, не последовали ее примеру. Я и так от смущения не знала, куда себя деть.

— Ты долго собираешься ощупывать ее ноги? — ехидный вопрос сфинкса, неожиданно пришедшего мне на помощь, разрядила обстановку.

— Госпожа освободила нас! — возмутилось бывшее приведение, но под моим укоризненным взглядом девушка поднялась на ноги.

— Я сама не знаю, как это получилось, — странно, но я будто оправдывалась.

— Я знала, что ты нам поможешь! С первой минуты твоего появления — знала! — я понимаю ее неподдельный энтузиазм. Неизвестно, сколько времени она провела в призрачном виде, но понравиться такое существование точно не могло.

— Теперь вы свободны и можете идти, куда хотите, — обратилась я к бывшим статуям. — А нам придется возвратиться.

Мы будем играть в привидения и пугать людей.

Вы даже не представляете себе, что я могу сделать

при помощи одной небольшой простыни!

Я только слегка попугаю всех до смерти, никто этого даже не заметит.

А. Линдгрен

При мысли о том, что надо возвращаться в холодный пустой дом, наполненный ненавистью бывшей хозяйки, становилось зябко. Лев ободряюще лизнул мою руку. Пора отучать его от кошачьих замашек. Кивнув на прощание, я представила огромный холл и сейчас же оказалась на той самой ступеньке, куда перенеслась в первый раз. Надо же, а здесь значительно потеплело! Видимо, холод шел от тех глыб льда, что благополучно растаяли на неизвестной поляне.

— Что, справилась? Не думала, что так быстро, — хриплый, прокуренный голос старухи, было невозможно спутать ни с каким другим.

— А ты, почему осталась? — я не видела ее среди остальных статуй, но предполагала, что она оживет, так же как и Мия.

— Я давно мертва, девочка, — неожиданно по-доброму усмехнулось привидение, — я служила проклятой колдунье только из-за внучки.

— Мия, — догадалась я. — Но теперь, ты совершенно свободна. Можешь идти.

— Ну, уж нет. Прости глупую старуху, но я хочу посмотреть, чем все закончится. Тем более, с ними ты сама не управишься. Да и должен же кто-то кормить тебя и твоих гостей.

— С кем не управлюсь? — ну, что за манера говорить загадками?

— Потом, девочка. Это подождет. Кто-то поважней требует твоего внимания.

Не успела я высказать, что думаю о странной манере выжившего из ума привидения изъясняться и объяснить, что великолепно и сама справляюсь с продовольственной проблемой, как увидела замершую возле лестницы фигуру.

— Ты даже Спутником обзавестись успела, — холодный, как отточенная сталь голос весьма доходчиво объяснял его отношение к собеседнику, но мне стало неожиданно тепло.

Да, что это со мной? Мне откровенно хамят, а я, замерев не хуже давешних статуй, с глупой улыбкой слушаю все это. Так и не дождавшись ответа, он продолжил:

— Ты не взяла мою жизнь, чего же ты в таком случае хочешь?

— А? — не знаю, чего они не поделили с леди Мейтель, что он решил проклясть ее ценой жизни и что у него потом пошло не так. И, боюсь, что он не слишком-то будет помогать найти ответы на мои вопросы. Может, признаться, что я самозванка? Не думаю, что это улучшит наши отношения. Он, конечно, ненавидит леди Мейтэль, но отпечаток на его груди оставлен моею, а не ее рукой. Так что предсказать, как он поведет себя после столь феноменального известия, будет нелегко. Но, и дальше стоять молча, с задумчивым видом изучая потускневшие узоры на полу — глупо. Остается отвечать вопросом на вопрос. Не слишком вежливо, и совсем неоригинально, но что еще в такой ситуации делать бедной девушке? Да еще под пристальным взглядом таких прекрасных глаз? — А ты сам, как думаешь? — невероятно, какой стервозной дурой можно себя почувствовать, сказав всего несколько слов!