Радужная Сфера - Гралева Алина - Страница 6

Ползла я долго и усердно, но никаких особых изменений не видела — я подобралась вплотную к точке перехода, но дальше двинуться не могла. Оглянувшись назад, я лишь изумленно присвистнула — двигалась не я, а стол, причем выдвинулся он настолько, что уже и второй его конец исчезал в районе противоположной стены. Надо ли добавлять к тому же, что за мной тянулся след из разбросанной посуды, как после прогулки слона по известной лавке. Что ж… видимо, с идеей попасть в свой мир таким образом придется расстаться. Хотя, это было бы слишком просто — попирание всех законов жанра, как-никак…

Я спрыгнула со стола, и тот тут же вернулся к своим изначальным размерам, будто втянувшись в другую реальность. Интересно, а как это все выглядит с той стороны? Объевшаяся, почти умиротворенная и готовая примириться с окружающей действительностью, я вальяжно развалилась в кресле, разглядывая эту самую действительность. Ее можно описать одним словом: скучно. Огромный стол с едой, которому я, несмотря на все старания, не нанесла существенного ущерба, загромождал большую часть пространства. Но стоило мне подумать, что в данный момент он здесь лишний, как снова воцарилась обстановка не слишком уютного минимализма с одиноким авиационным креслом как единственным представителем мебели. Не мог, что ли, неизвестный любитель злата хоть немного озаботиться обстановкой? Сомневаюсь, что спать на металле действительно столь уж удобно. Впрочем, на всякий случай я попробовала. Привычно перепрыгнув камень, я примостила свою пятую точку на золотую гору. Монеты протестующе зазвенели, порция их осыпалась, пребольно ударяя по плечам — вот он, золотой дождь! Частям же тела, непосредственно соприкасавшимся с драгметаллом, было весьма неудобно. По видимому, эта реальность хотя и фантастическая, но не коим образом не мультяшная. По крайней мере, купаться в золоте как это делал дядюшка Скрудж, у меня никак не получится. Поерзав еще немного, я окинула пещеру взглядом опытного дизайнера, которому предложили оформить новую квартиру, невзирая на затраты и вкусы клиентов. В мою голову вежливо постучалась поистине гениальная идея — если мне удалось создать стол с едой, почему бы не попробовать как-то оживить это местечко?

В этот раз, мне даже не пришлось закрывать глаза — все преобразилось в одно мгновение. Неизменным осталось лишь кресло, остальное походило на картинку в журнале модных интерьеров. Вот только цвет… Голубое великолепие в обрамлении сверкающего металла — не совсем то, что я считаю идеалом. Сверкающее зеркало, теряющееся в высоте, отражало изменившуюся обстановку в стиле хай-тэк и мою фигуру в черном одеянии, выглядевшую удивительно нелепо в этом огромном, сверкающем зале. Решено, срочно меняю общий фон! Правда, для того, чтобы нежно-голубой сменился угольно-черным, пришлось изрядно напрячься, но дело того стоило. Такая обстановка меня устраивала. Уходящие в высоту потолки, теряющиеся во мраке, создавали впечатление бездонности. Да, мрачновато… Освещения явно не хватает. Этой мысли оказалось достаточно для того, чтобы по периметру вспыхнули шары, осветившие пещеру мягким желтоватым светом, сделавшим ее уютной, несмотря на аскетический минимализм (то бишь полное отсутствие мебели). Груды золота, повинуясь моему желанию, сдвинулись к стене, образуя внушительный завал. Но, мне это даже понравилось. Вот он, столь милый моему сердцу художественный беспорядок, которого так не хватало, чтобы почувствовать себя дома.

Нерешительно подойдя к новому зеркалу, я еще раз осмотрела свое отражение, убедившись, что, кроме одежды, ничего действительно не изменилось. Впрочем, нет — изменилось мое внутреннее ощущение. Я чувствовала себя веселой и удивительно легкой, а потому не очень-то и удивилась, увидев, что мое отражение парит в нескольких сантиметрах над землей. Сейчас я ощущала себя Маргаритой, попробовавшей крем Азазелло. Только швабры не хватало. Но где-то в глубине души таилась уверенность, что при желании появится и она.

Попытавшись пригладить вечно непослушную копну волос, я потыкала пальцем в живот своему изображению.

— Аля, дорогуша, ты уверена, что тебе это не чудится? — насмешливо поинтересовалась я вслух у самой себя. Отражение, подумав, вслед за мной помотало головой и легкомысленно улыбнулось.

Их знакомство произошло в один из

тех неудачных дней, когда быть Малышом

не доставляло никакой радости.

А. Линдгрен.

Впрочем, почти тут же я поняла, что поводов для улыбок у меня не так уж и много. В общий интерьер снова вплелся неприятный, но уже успевший стать привычным элемент. Знакомые светящиеся нити проникли через вход преображенной пещеры и устремились ко мне. Бежать было некуда, и я не придумала ничего умнее, кроме как накинуть на голову огромный капюшон моей теперешней одежды, спрятав свое лицо. Но поиграть в прятки не удалось. Приблизившись ко мне, нити обвили меня плотным коконом, и я почувствовала, что куда-то перемещаюсь. Легкомысленная радость, будто вино, продолжала кружить мне голову, и, когда я очутилась на месте назначения, кроме детского любопытства не испытывала никаких эмоций. Зато их было явно в избытке у остальных присутствующих, коих было немало.

В центре зала, в котором я оказалась, стоял беловолосый старик с длинной ухоженной бородой. Глубоко посаженные живые, черные глаза смотрели на меня с пристальностью рентгена. Рядом расположились человек двадцать более молодых мужчин, старательно копирующих взгляд своего предводителя. В их исполнении это выглядело столь напыщенно-нелепо, что развеселило меня еще сильнее. Правее от меня находилась столь же многочисленная группа женщин, явно возглавляемая немолодой темноволосой леди с разъяренным выражением лица учительницы математики, ученики которой регулярно не делают уроки. Одетые в одинаковые белые мантии, все они с явным трудом удерживали светящиеся нити, которые приволокли меня сюда. Мне они не доставляли никакого неудобства кроме легкого чувства брезгливости. Зависнув под потолком огромного светлого зала, богато украшенного золотой лепниной, я разглядывала лица столпившихся внизу людей. Если бы, собравшиеся на идеально чистой кухне, хозяйка и ее почетные гости в разгар веселья увидели здоровенную мышь с десантом тараканов на спине, думаю, реакция была бы именно такой. Взрывоопасный коктейль страха, ненависти и, как результат — ярко выраженная жажда немедленно уничтожить назойливую докуку — вот что читалось на лицах присутствующих.

Я недоуменно покрутила головой в поисках объекта столь недружелюбного внимания. Но, кроме меня и огромного светильника, состоящего из множества мелких висюлек, за моей спиной, ничего и никого не было. Не думаю, что все они одновременно и единодушно прониклись антипатией к этой люстре, висящей здесь, судя по пыли, уже давно. А я, позвольте узнать, чем всем им так не угодила? Я, возможно, и не сногсшибательная красавица, но, вполне симпатичная девчонка со сносным характером и не привыкла вызывать у окружающих столь явные отрицательные эмоции. И вдруг я вспомнила! Позаимствованный в пещере черный балахон, капюшон которого до сих пор скрывает мое лицо, мог ввести этих милых людей в заблуждение. Они, видимо, приняли меня за одного из тех, с кем я мило пообщалась по прибытии сюда. Подняв руку, я прикоснулась к растрепавшимся волосам, с удивлением убедившись, что во время перемещения капюшон покинул свое место, и мое лицо ничто не скрывает. Столь незначительный жест вызвал у предводительницы женской группы настоящую истерику.

— Убейте ее! Чего вы медлите! — заорала она визгливым фальцетом, обращая свой пылкий призыв, по-видимому, ко всем собравшимся.

К своему удивлению, я прекрасно поняла сказанное. И лишь потом до меня дошел его смысл. Убить меня? Да они в своем уме? Они собираются убить меня этим? Сначала мне стало смешно, но затем меня захлестнула обида.

Старик с сомнением потеребил огромный белый камень, висящий на груди, но эта фанатично настроенная особа, по-видимому, уже приступила к делу. От нее к окружающим молодым женщинам, а затем мужчинам протянулись такие же нити, как и те, что соединяли меня с присутствующими. Попавшие в эту сеть на глазах бледнели, и вот одна из девушек без сил упала на пол.