Бесстрашная охотница - Гротхаус Хизер - Страница 18

– Ты любишь проклятое Богом создание? – В вопросе Михаила звучал вызов. – Любишь того, с чьей помощью был уничтожен едва ли не весь твой род? Того, которому ты и сейчас нужна лишь как средство для достижения цели?

– Сними с него проклятие, – продолжала Беатрикс. – Я знаю цену, которая должна быть заплачена за возвращение его души.

– И ты, конечно, готова заплатить эту цену, – насмешливо заметил Михаил.

– Нет! – закричал Олдер, и Беатрикс услышала его шаги. – Я этого не допущу!

Глядя прямо в глаза архангела, Беатрикс кивнула и тихо сказала:

– Я все знаю, и я согласна.

Михаил с силой дернул за веревку, и Беатрикс услышала сдавленный крик Олдера.

– Не приближайся ко мне, волк, – предупредил архангел.

Следующие его слова были обращены к Беатрикс – он все еще держал ее перед своим лицом за ворот туники.

– Левенах, ты уверена, что все понимаешь? Ты знаешь, что именно должно быть сделано?

Она снова кивнула.

– Я знаю, что Олдер должен испить живой крови Левенах. И я позабочусь о том, чтобы это было сделано, клянусь.

Голос ее теперь звучал уверенно и твердо.

– Но если ты этого не сделаешь, – Михаил взглянул на Олдера, – то я непременно вернусь и убью вас обоих. Ты понял?

Беатрикс судорожно сглотнула и проговорила:

– До того как закончится ночь, к нему должно вернуться то, что у него когда-то отняли.

– Беатрикс, ты не понимаешь, что обещаешь, – пробормотал Олдер.

– Что ж, очень хорошо.

Михаил опустил Беатрикс на землю. И в тот же миг Олдер метнулся к архангелу.

– Забери меня с собой, Михаил! – потребовал он. – Или отправь в ад. Только не оставляй здесь, с ней. Я не стану пить ее живую кровь.

Михаил щелкнул золотой веревкой, и ошейник соскользнул с шеи Олдера.

– Если ты не сделаешь того, что обещает Левенах, я вернусь и накажу ее за ложь.

Пристально взглянув на Олдера, Михаил криво усмехнулся и добавил:

– Ты заложник ее клятвы, а с вампирами я сделок не заключаю.

Беатрикс приблизилась к Олдеру и положила ладони ему на плечо. Но он вздрогнул и тут же сбросил ее руку. Причем в глазах его было столько ярости, что Беатрикс невольно отшатнулась. Но еще больше ее поразили слезы, блеснувшие в глазах Олдера.

– Ты не понимаешь, что наделала, Левенах! – воскликнул он в отчаянии. – Ты уничтожила нас обоих!

Беатрикс покачала головой:

– Нет, Олдер, ты ошибаешься. Доверься мне. Ты должен мне довериться, должен…

Огромный конь нервно заплясал под архангелом Михаилом. И тут же над поляной прокатился трубный глас. Монстры, сопровождавшие архангела, принялись пронзительно выть; казалось, им не терпелось покинуть это место. Однако Михаил еще не все сказал. Пристально глядя на Беатрикс, он проговорил:

– Ты хорошо заботилась о своих подопечных, Левенах, и я молюсь, чтобы ты успешно справилась и с этим делом. – Он указал перстом на Олдера, затем окинул взглядом площадку перед постоялым двором, где повсюду лежали раненые и мертвецы. – Как только я уеду, лимнийцы вернутся в свои дома. Они не будут ничего помнить о том, что происходило здесь этой ночью, и они решат, что погибших соплеменников унесла болезнь. Если я не вернусь, чтобы забрать тебя в ад, ты будешь и дальше исполнять свой долг, защищая лимнийцев от тех, кого оставил после себя Ласло. Ты понимаешь?

– Да, конечно… – выдохнула Беатрикс.

– Да будет так, – сказал Михаил.

Едва лишь слова эти слетели с его губ, как поднялся могучий ветер, пронесшийся по поляне, и Беатрикс вдруг увидела огромные крылья за спиной у архангела. И тотчас же кони громко заржали, а Михаил, окинув взглядом свое войско, зычным голосом закричал:

– А теперь на Охоту!

Порывом ветра и Беатрикс, и Олдера повалило наземь, когда всадники с оглушающим ревом взмыли в воздух. Через несколько мгновений они исчезли за верхушками черного леса, и на поляну тотчас же опустилась кромешная мгла – давно погасли и факелы лесного народа, и колдовские огни, что зажгла Беатрикс.

Через некоторое время лимнийцы зашевелились, но люди не обращали внимания ни на Олдера, ни на Беатрикс; двигаясь как лунатики, они поднимали с земли тела мертвых и раненых и уносили их с собой в лес. Вскоре все они исчезли за деревьями и побрели по лесной тропинке в свои убогие жилища.

Теперь, когда они остались вдвоем, Беатрикс поднялась на ноги и осмелилась посмотреть на Олдера. И тотчас обнаружила, что он смотрит на нее с едва скрываемой яростью. Он даже не пытался скрывать клыки, когда заговорил:

– Ты погубила нас обоих.

– Нет! – решительно возразила Беатрикс.

Шагнув к Олдеру, она с улыбкой протянула ему руку, чтобы помочь подняться. Но он не принял ее руку и сам поднялся с земли. Какое-то время он молча смотрел на нее, затем отвернулся и, понурившись, пошел к дому.

Не случится ли так, подумала Беатрикс, что, когда все кончится, он оставит ее навсегда?

Глава 11

Олдер стоял посреди кухни постоялого двора «Белый волк». Он, вампир, прекрасно видел в темноте. И он ждал, когда сюда придет Левенах. Он знал, что она, глупая, непременно придет сейчас к нему.

Глупая женщина. Упрямая, глупая и…

«Я люблю его», – сказала она архангелу Михаилу. Самому могущественному и самому грозному из всех вершителей Божьего суда она сказала, что любит вампира, что любит его, Олдера. Беатрикс Левенах, колдунья Лимнийского леса, не побоялась защищать перед архангелом Олдера де Уайта, вампира, и за него, за вампира, она отдала свою жизнь и свою душу.

Олдер крепко зажмурился и тяжело вздохнул; его переполняли тревога и страх. И еще он чувствовал болезненное теснение в груди ив горле – таких ощущений он уже давно не испытывал, более ста лет.

Почувствовав, что по щекам его покатились слезы, он снова вздохнул. Что же делать, что делать? Ведь он не мог обречь ее на проклятие… Стоило ему взять у нее крови ровно столько, сколько требовалось, чтобы вернуть себе свою истерзанную душу, как Беатрикс из Охотницы, преследовательницы, превратится в преследуемую, и черная жажда станет терзать ее вечно, до тех самых пор, пока кто-нибудь не воткнет кол в ее сердце. В ее чистое, волшебное сердце, в котором сейчас она хранила любовь к нечестивому созданию, вампиру Олдеру.

И, как бы ни желал того живший в нем трус, Олдер не мог так просто уйти, не мог покинуть этот постоялый двор… покинуть Беатрикс Левенах. Но архангел говорил правду, и он непременно заставит Беатрикс ответить за свои слова. Он снова здесь появится, если она не вернет ему, Олдеру, его душу. Он столько раз за последние сто лет был свидетелем того, как Михаил чинил расправу над грешниками, что даже думать себе запрещал о том, что может случиться с Беатрикс. Чтобы наказать ее, у архангела имелись сотни способов, один мучительнее другого. Возможно, Михаил даже возьмет Беатрикс в свою свору, как когда-то его, Олдера, и сделает ее рабыней. Но, как бы то ни было, одно лишь он знал точно: и если Беатрикс превратится в вампира, и если останется невредимой, в любом случае Михаил и его Дикая Охота разыщут ее, непременно разыщут.

Существовал лишь один способ спасти ее душу и не позволить Михаилу превратить ее в рабыню Охоты, и, следовательно, у него, Олдера оставалось всего несколько часов, чтобы провести их с единственной женщиной, которую он любил. С единственной любовью в своей жизни. Несколько коротких часов из ста тридцати лет. Несколько часов, которые стоят того, чтобы провести вечность в аду.

Он открыл глаза, услышав ее шаги. Когда она переступила порог, он повернулся к ней.

Даже после его резкой отповеди Беатрикс без колебаний пришла к нему, и Олдер нежно обнял ее.

– Я люблю тебя, Беатрикс Левенах. Я не знаю, как такое возможно, но я люблю тебя.

Левенах на мгновение замерла в его объятиях. Потом тоже его обняла.

– И я тебя люблю. Именно поэтому ты должен мне доверять, Олдер. Доверься мне.

Олдер промолчал, и тогда она запрокинула голову, словно подставляя ему губы для поцелуя. Но он отвернулся и пробормотал: