Нежная обманщица - Гротхаус Хизер - Страница 58

Грубая веревка проскальзывала в ладонях Симоны, сдирая с них клочья кожи. Она видела торчащие в яме длинные заостренные колья. Пронзенное насквозь тело несчастного моряка сползло вниз.

Симона изо всех сил вцепилась в веревку.

Возможно, Арман был просто глуп, а возможно, по-настоящему безумен, но он шагнул к Женевьеве, и в тот же миг баронесса рассекла нежно-белую кожу кисти. Из пореза фонтаном хлынула алая кровь.

— Нет! — завопил Арман, отступая и прижимая здоровую руку к сердцу. — Женевьева, ты не можешь! Я столько лет ждал! — По его лицу потекли мутные слезы. — Я для тебя всем пожертвовал, всем!

Краешком глаза Женевьева заметила движение у стены.

— Элдон…

Тот застыл, перестав к ней подкрадываться.

— Убирайся, ублюдок, — заорал Арман, размахивая руками. — Прочь, прочь! — Его лицо стало таким же багровым, как у Ника.

Симоне казалось, что она бредит. Собственные рыдания доносились до нее откуда-то со стороны. Слезы застилали глаза. Она почти ничего не видела.

— Отпусти его, — снова потребовала Женевьева, не обращая внимания на кровь, стекающую на пол. — Отпусти его, и я добровольно поеду с тобой во Францию. Клянусь.

Арман прищурил здоровый глаз.

— Разве я могу тебе верить, хитрая женщина? Ты только и думаешь, как бы стукнуть меня по голове чем-нибудь тяжелым.

Женевьева твердо смотрела ему в глаза:

— Клянусь жизнью своих сыновей.

Арман сделал шаг назад, опустился на ветхий стул и с беспокойством посмотрел на Симону.

— Девчонка тоже поедет, — сказал он. — У меня будет гарантия на случай, если ты нарушишь наше соглашение.

Ник дергался все слабее.

Женевьева бросила на Симону умоляющий взгляд.

— Ты оставишь ему жизнь? — прохрипела Симона. Ладони ее горели так, как будто она держала раскаленные угли. Удерживая Николаса на весу, она не могла думать ни о чем, кроме его спасения.

— Конечно, — уверенно проговорил Арман и улыбнулся Женевьеве обезображенным ртом. — Отпусти его, — скомандовал он Элдону, и когда тот заколебался, заорал: — Отпусти его, пока моя жена не истекла кровью!

Элдон подошел к Симоне и вырвал у нее из рук веревку. Симона, так и не разжав скрюченных в смертельной хватке пальцев, упала на колени и затряслась в истерическом припадке.

— Брось клинок и иди ко мне, Женевьева. Прямо сейчас.

Послышался звон. Женевьева уронила кинжал и заковыляла к Арману, который величественно, как на троне, восседал на развалившемся стуле. Симона видела, как Арман притянул обмякшую Женевьеву к себе на колени, взял в ладонь ее лицо и поцеловал в щеку, потом мягко отстранил ее и встал со стула.

Элдон оттащил Николаса от ямы и швырнул на пол. Симона подползла к мужу, распухшими окровавленными пальцами сняла петлю с его шеи.

— Николас? — прохрипела она, поворачивая к себе его лицо.

Его веки дрогнули. Показались налитые кровью белки.

— Ник? А-а-а-а… — закричала она, когда Арман схватил ее за волосы, оттащил к Женевьеве и с силой бросил на пол, а потом стал бить обеих по лицу.

— Шлюхи! Мерзкие, грязные потаскухи! — бормотал он. — И это после всего, что я для вас сделал.

Симона подняла глаза на почерневшее от ярости, дико искаженное лицо Армана. Казалось, сам демон безумия вселился в него и сейчас наслаждается результатами своей победы.

Изо рта Армана летела слюна, слова звучали, все неразборчивее:

— Неблагодарная тварь, я д-дал тебе свое имя! — Сейчас он кричал, глядя только на Симону. — Грязное отродье шлюхи, ты посмотри, как удачно ты вышла замуж, и все благодаря мне! — Он ткнул изуродованной рукой в сторону лежащего без чувств Николаса. — Вышла за эту тупую скотину, за идиота-барона! А ты! — Арман повернулся к Женевьеве, которая цеплялась за сиденье стула, не в силах сдвинуться с места. Вся ее рука была залита кровью. — Я рисковал своей жизнью, чтобы ублажить тебя. И что же я увидел, когда вернулся? Что ты, шлюха, родила от другого! И все равно я женился на тебе! Постарался спасти тебя, замазать твой грех! А ты пыталась меня убить. — Арман рыдал настоящими слезами и тянулся к Женевьеве. — Мне надо бы тебя убить! Я хочу тебя убить! Хочу задушить тебя, свернуть тебе шею. Столько лет поисков, поисков, поисков… — Его голова дергалась, как у марионетки, но он продолжал кричать: — Я пожертвовал своим единственным сыном! Моим любимым мальчиком! Моим Дидье! Для тебя, все для тебя!

— Дидье не твой сын, дю Рош, — произнес мужской голос.

Глава 29

Симона повернула голову на голос. В дальнем углу стоял Жан Рено с длинной шпагой в руке.

— Рено? — прошептал Арман.

— Не твой сын, — повторил Жан. — Мой. Мой и Порции. Ты убил их обоих.

Арман дико замотал головой.

— Нет, нет! — Он ткнул изуродованной рукой в Симону. — Она, она твоя! Дидье был моим! Я спал с твоей шлюхой.

— Ты спал с ней, когда она была уже беременна моим сыном, — сказал Жан. — Ты был пьян. Она соблазнила тебя, считая, что ты не поймешь, что к чему. Так и вышло.

— Нет! — Арман обеими руками схватился за голову.

— Да. — Жан подошел ближе.

Симона быстро-быстро подползла к Нику. Он пришел в себя и, когда она приблизилась, поднялся на локте.

— Руки, любовь моя, — прошептал он.

Симона быстро развязала узлы, не обращая внимания на боль в кровоточащих пальцах, но не сводя глаз с Элдона.

Освободившись, Ник тут же развязал кисти Симоне, беззвучно откатился от нее, поднялся на ноги и, крадучись, стал двигаться вдоль стены.

Симона перевела взгляд на своего отца и Армана и заметила, что Дидье теперь стоит прямо за Жаном. Сейчас брат наконец узнает правду.

— Расскажи ему, — со злобой процедила Симона, — расскажи, Арман, как ты устроил пожар, в котором погибли Порция и Дидье. Расскажи!

— Да, Арман, — поддержал Симону Жан. — Признайся в своих грехах прежде, чем я отправлю тебя в ад.

— Да, да, да! — взвыл Арман. Он рвал на себе волосы с такой силой, что во все стороны полетели клочья. Его тело дергалось, как от ударов бича. — Она заслужила! Отняла у меня сына! Деньги! Мое сокровище! Все, все, что у меня было.

В развалинах становилось все холоднее. Симона слышала, как, потрескивая, замерзают лужицы на старых балках, видела, как над обледеневшим полом закручиваются снежные воронки.

И вдруг Дидье встал между Жаном и Арманом. Его глаза горели страшным красным огнем.

— Так это ты устроил пожар? Ты? Ты? — С каждым словом фигура Дидье становилась все яснее, Симона видела его все отчетливее. Когда Дидье произнес: — Ты убил мою мать? — Жан подавил рыдание.

В другом конце комнаты Женевьева громко прошептала:

— О Боже!

— Дидье? — хрипло спросил Арман. Судороги у него вдруг прекратились. Он зажмурил глаза и снова открыл их. — Я что, умер? Где я?

И тут Симона поняла, что все в зале видят Дидье так же, как она.

— Ты убил мою мать? — повторил Дидье, надвигаясь на Армана.

Элдон словно прирос к земле. Он во все глаза смотрел на Дидье, как будто встретил самого дьявола. В лице великана не осталось ни кровинки. Николаса у себя за спиной он не видел.

Арман попятился, налетел на стул и упал на него, не в силах держаться на ногах. Слова с трудом срывались с посеревших губ:

— Она собиралась забрать тебя, Дидье. А у меня были планы. Я хотел привезти тебя в Англию. Тебя, а не Симону. Мы бы вместе занялись поисками. Мой сын помогал бы мне.

Ножки у стула подломились, Арман взвизгнул и вскочил на ноги, а стул откатился к пролому в стене. Дидье снова шагнул вперед.

— Ты убил мою мать. — На сей раз он уже не спрашивал, а утверждал.

Арман снова попятился и поскользнулся на окровавленном кинжале, который выпал из рук Женевьевы.

— Дидье! Я не знал, что ты там! Пока…

Кинжал поднялся в воздух, облетел Армана и упал к ногам Николаса.

Элдон немного пришел в себя и, оценивающе глядя на Жана, стал медленно вытягивать меч из ножен.