Тройка без тройки - Другов Вс. - Страница 28

К Наташе, довольной тем, что так ловко удалось перевести разговор на другую тему, снова возвращается бодрое состояние духа, хорошее настроение:

— У нас, Антон Яковлевич, еще и швейная мастерская будет.

— Размах у вас, я вижу, большой, — смеется Антон Яковлевич. — Если что нужно, заходите ко мне, не стесняйтесь. Совет всегда дам.

— Большое спасибо, — говорит Таня.

— Мы стесняться не будем, — угрожающе заявляет Наташа. — Обязательно прийдем за советом.

Антон Яковлевич уходит. Наташа тоже собирается идти, но ее задерживает Таня:

— Как же я испугалась, Наташа! Вот, думаю, Наташа все сейчас расскажет, всю васину историю возьмет и выложит.

Конечно, это был огромный промах — так разоткровенничаться: Но о чем говорить сейчас, если все благополучно окончилось. И Наташа уже без тени смущения заявляет:

— Да что ты, Таня, разве я была когда-нибудь ябедой? Предать Васю! Да ни за что на свете! Сами с ним справимся.

— Что же мальчики не несут скамейки? — спрашивает Таня, тем самым давая понять подруге, что разговор о Васе можно считать исчерпанным.

— Пойдем посмотрим, где они застряли, — предлагает Наташа, но с места не двигается, а вместо этого указывает головой на входящую во двор женщину:

— Чего это вдруг идет к нам Анна Павловна? Как это она решилась бросить свой детский городок?

Таня делает несколько шагов навстречу гостье:

— Здравствуйте, Анна Павловна!

— Здравствуй, Таня! Здравствуй, Наташа! — рассеянно отвечает Анна Павловна и в то же время осматривается по сторонам. — Кто же это сказал, что у вас несчастные дети? Что они всеми забыты? Подумать, какое развернулось строительство!..

Но тут она замечает стоящего у подъезда дома Антона Яковлевича, бросает девочек и спешит к нему:

— Здравствуйте! Вы знаете, мы уже открыли наш городок.

— Очень приятно, — вежливо, но довольно холодно отвечает старый мастер.

— И у меня появилось немного свободного времени. Не все же прибивать флажки, — пробует улыбнуться Анна Павловна.

— Конечно, — соглашается Антон Яковлевич.

— Зашла сюда посмотреть, что у вас делается. Не такие уж они у вас заброшенные…

— Нашлись люди. Занялись нашими ребятами.

Анна Павловна для чего-то раскрывает свою сумочку, долго роется в ней, потом резко захлопывает.

— Когда вы тогда приходили ко мне, у нас была горячка. А теперь я освободилась…

— Очень хорошо, что вы освободились, — все тем же безразличным тоном замечает Антон Яковлевич.

— Может быть, мой совет здесь нужен? У меня и опыт есть, и знания кое-какие. И время сейчас появилось. Конечно, в футболе я ничего не смыслю, но помочь вашим детям, вообще наладить с ними работу могла бы…

Анна Павловна снова щелкает затвором своей сумочки, снова раскрывает ее и извлекает оттуда маленький обшитый кружевами носовой платочек. Но, повертев его в руке, тотчас же кладет обратно. Антон Яковлевич внимательно следит за всеми этими движениями своей собеседницы и вдруг уже другим, неофициальным, тоном говорит:

— Дорогая Анна Павловна! Вообще совет знающего человека всегда пригодится. Тем более, что у нас во дворе есть ребята самых различных возрастов. Есть и такие, кто любит на карусели покрутиться, на осликах покататься… Да вот, пожалуйста… На ловца и зверь бежит…

К разговаривающим подходит мать двух девочек и сразу, не переводя дыхания, начинает говорить:

— Я к вам по делу, Антон Яковлевич. Вы у нас самый справедливый человек, вас все слушают. Понимаете, получается очень некрасивая история. У меня есть две девочки, вы их знаете. Я не стану, конечно, просить, чтобы их приняли в футбольную команду. Мне не нужен футбол. И моим девочкам тоже. Я их хотела устроить в волейбольную команду. А их не принимают. Говорят, малы. Как это вам нравится?

— А сколько им лет? Вашим девочкам? — сразу заинтересовывается Анна Павловна.

— Одной пять, другой восемь.

— Ну, тогда я вас не понимаю, мамаша, — возмущенно произносит Анна Павловна. — У ваших девочек самый подходящий возраст для детского городка.

— Вот это верно! — смеется Антон Яковлевич. — И ослики и карусели просто созданы для них.

— Именно созданы! — улыбается и Анна Павловна. Затем снова обращается к молодой матери: — Вы должны водить своих девочек к нам. И ни о чем другом не думать. И пусть все, у кого есть маленькие дети, приводят их к нам. А футбол и волейбол мы оставим для старших, — если это, конечно, им нравится.

В это время позади разговаривающих раздается крик:

— Дорогу! Дорогу! Посторонитесь!

Антон Яковлевич, Анна Павловна и молодая женщина отходят в сторону. Мимо них двигается целая процессия: девочки и мальчики несут столы, скамейки, лопаты, грабли, ломы…

— Вот здесь мы их и установим, — говорит Володя, опуская свой груз на землю. — Это для шахматно-шашечного чемпионата.

— А сюда тоже надо будет провести свет? — кричит откуда-то сверху, с лестницы, приставленной к дереву, знаменитый на весь переулок электромонтер и радиолюбитель Вова Ефремов. — Волейбольную площадку я уже залил морем огня. А как шахматисты? Или они будут играть в темноте?

Володя смотрит вверх, прикрывая ладонью глаза от солнца, и угрожающе заявляет:

— Лучше проведи и сюда лампочку. А то я могу съесть твоего ферзя вместо пешки.

— Ладно! Да будет свет и над шахматами! — весело кричит со своей лестницы Вова.

Валя, Петя и Коля отводят Таню немного в сторону. Валя говорит:

— Таня! А нам вы сегодня поможете? На футбольной площадке?

— А то вы совсем увлеклись своей, — добавляет Петя.

Таня оглядывается на Наташу. Та, видимо, слышит весь этот разговор, потому что утвердительно кивает головой.

— Хорошо. Поможем. Что вам надо будет сделать?

— Просто нужна рабочая сила. Придете, работа найдется, — объясняет Валя.

— Здесь закончите — и к нам! Хорошо? — просит Коля. — Тогда мы можем спокойно уходить. В штабе нас ждет товарищ Григорьев.

И мальчики уходят. Наташа, Таня и две другие девочки расставляют по своим местам столы, потом начинают вытирать с них пыль.

— Хорошо, что моя мама не видит, как я вытираю пыль, — говорит высокая девочка в домашнем, просторном, наверное, мамином, халате. — Если бы она увидела, обязательно заставила сорок раз все переделать. Она, пока не добьется блеска, и сама никогда не успокоится, и меня не оставит в покое.

— Здесь и твоя мама ничего не сумела бы сделать, — твердо заявляет Наташа, еще выше засучивая рукава своей вязаной кофточки. — Это же совсем неотесанные столы.

— Не неотесанные, а неоструганные, — поправляет Таня.

— Не неоструганные, а неотшлифованные, — в свою очередь, вносит поправку девочка в голубой косынке.

Во двор входит Смирнов. Сделав несколько шагов от ворот, он останавливается и оглядывается вокруг. Потом, заметив работающих у столов девочек, широкими и решительными шагами направляется к ним:

— Работа кипит? Что это будет?

Наташа не очень дружелюбно смотрит на вошедшего не знакомого ей человека. Даже не поздоровался! И коротко отвечает:

— Столы будут.

— А это что? — указывает гость на волейбольную сетку.

— А это — сетка. Волейбольная сетка. У нас организуется специальная площадка, — все так же лаконично информирует Наташа.

Потом еще раз, и уже более внимательно, разглядывает пришедшего:

— Вы, наверное не занимаетесь спортом, раз так спрашиваете?

— Конечно, не занимаюсь, — охотно соглашается Смирнов и так же решительно, такими же широкими шагами, как подошел сюда, направляется к свежевкопанным в землю столбам.

Здесь, возле одного из столбов, он притаптывает ногами землю. Потом смотрит вверх, на лестницу, где орудует отверткой и молотком электрик Вова. Потом подходит к забору, где сушится доска с девятью правилами футбольной игры, и пробует на доске краску. Потом подходит к кольцам, подвешенным на специальной перекладине, и даже несколько раз подтягивается на них. И снова возвращается к девочкам.