Такси! - Дэвис Анна - Страница 56

– Ты не можешь доверять ей. Она же бросила тебя. Оставила Дотти. Как ты позволил ей снова сюда приползти – после всего, что она сделала! Однажды она тебя поимела – и снова это сделает.

– Вон отсюда! – Джемайма рванулась к нам.

Я заметила холеные, покрытые розовым лаком ногти, и тут она вцепилась в мою руку и попыталась поднять меня на ноги.

– Убери лапы!

Джемайма снова дернула, надеясь стащить меня со стула. Я чувствовала, что на это уходят все ее силы. Я не двигалась с места, одной рукой уцепившись за край стола. Ричард прятал глаза.

– Ричард… – Мой голос дрожал. От злости или от горя – не знаю. – Выход только один, и это ты…

Джемайма опять дернула мою руку, едва не вырвав ее из сустава, и я закричала от боли. От нее несло сексом. Твоя макушка пахнет подушкой…

Трещина разошлась, реальность раскололась. Мгновение назад я цеплялась за стол – мгновение спустя стояла посреди кухни, а Джемайма валялась у плиты. Испуганные глаза смотрели на меня из вороха каштановых волос и розовых ногтей. Халат распахнулся, обнажив белую плоть и рыжую поросль. Джемайма схватилась за разбитый в кровь лоб.

Ричард закрыл лицо руками.

Я словно со стороны услышала свой голос – будто это говорил кто-то другой:

– Ты же со мной трахался – да я тебя пришибу сейчас…

Рука сжалась в кулак, потянулась вперед.

– Мама!

Она вбежала в комнату в ночной рубашке. С клубничками – я купила ее в «Маркс энд Спенсер». Маленькие ножки дробно топали по плиткам. Пронеслась мимо отца, мимо меня, не замечая нас.

– Милая, все хорошо. С мамой все в порядке. – Джемайма обняла ее, прижала к себе, зашептала на ухо: – Успокойся, малыш, все хорошо.

И улыбалась через плечо Дотти. Улыбалась, глядя на меня. На рубашку с клубничками капала кровь.

8

Дышать было тяжело, но виски помогало. Одной рукой я держала руль, а другой – бутылку. В небе сияли звезды, дорога была пуста. И куда, на хрен, я еду. Узкие переулки. Большие шикарные дома. Огни светофоров – на кой черт они нужны… Дорога передо мной так и так открыта. А это что за зеленая мутотень?.. Хемпстед. Хемпстед-Хит, мать его…

Надо решить, куда я еду. Нужна какая-то цель, нельзя же и дальше катиться куда глаза глядят. А то скоро по кругу начну накручивать.

Страшный старый Кэмпден. Неистребимый запах хот-догов. Козлы на тротуарах держатся за свои кебабы, орут вслед такси. Огонек выключен, педрилы. Я вам не прислуга, мать вашу. Я же именно здесь Джонни в первый раз увидела. Его сдувал ветер, как нарисованного человечка-палочку, только в развевающемся пальто. К «Слону» просил подвезти… Знать не знал, кто я. И я так и не сказала, что встречала его раньше.

Кингз-Кросс… Сент-Панкрас – красный свадебный пирог, дерьмо. Юстон-роуд – видите, знаю же, где нахожусь. Знаю… Пустые кварталы контор. Ни души вокруг. Только ночной народец вроде меня, но мы не в счет. Тауэр-стрит…

Иисусе, это еще что за хрень? Я же, мать вашу, по кругу езжу. Рассел-сквер, точно. Британский музей – кладовка с гребаными саркофагами. Нет, так дальше нельзя. Куда, черт возьми, я еду? Не домой – это факт. Надо найти место, где можно дышать. Свежий воздух. По-настоящему свежий.

Сентер-Пойнт. Они что, этот член тут не смеха ради поставили?..

Сохо. Кошмар – народ прет из баров прямо на дорогу. Плетутся аккуратно передо мной, и плевать им на все. Вереница вертких мини-кебов, вытянутых лимузинов и замысловатых китайских велосипедов… Воздух вонючий, густой – хоть бритвой кромсай… Сохо – волосатые подмышки Лондона.

Кажется, я еду на запад. Гайд-парк, Байсуотер-роуд. Что у нас на западе? Куда мне направиться? Дальше, дальше и дальше. Девон… Корнуолл… Уэльс…

Уэльс.

Северный Уэльс – горы, чистый, свежий воздух. Куплю коттедж, а может, и нескольких овечек. Винни будет приезжать ко мне в гости. Прочистит дыхалку свежим кислородом. Будем прогуливаться вдвоем. Напечем валлийских пирожков. А почему нет? Уэльс – чем плохо? На А40, потом – М40, М6 и так далее.

Черт. Где я? Я же должна быть на Уэствэй. Не там свернула… Чтобы я свернула неправильно? Не, только не я. Широкие пустые дороги, белые георгианские особняки, деревья. Чертов Западный Лондон, все одинаковое. Налево. Держаться левее. Да, так… Не так. Не так, на хрен. Снова белые дома, снова деревья. Еще раз налево, и я отсюда выберусь, и не фига дудеть на меня из своего ссаного БМВ! А может, направо? О господи. Опять белые дома с деревьями. Они когда-нибудь кончатся? Все жужжит. Радиотреп. Что там на указателе?.. Ни черта не разберу. У меня тут где-то справочник был… Рука натыкается на листок бумаги.

«Дорогая Кэтрин, прости, что я вторгаюсь в твою жизнь, но я подумал, что ты должна знать: я заказал в церкви заупокойную службу по твоей матери…»

Скомкать письмо. На пол его. Нечего голосу этого козла у меня в голове делать… Звон… Громкий трезвон… Красный мобильник! Что за… Джонни? Нажать кнопку.

– Кэтрин, где ты?

– Крэйг?

– Я волнуюсь за тебя, Кэтрин. Где ты?

– А хрен его знает!

– Кэтрин, ты что, за рулем?

– Отсохни, Моргун.

– Слушай, давай ты сейчас потихоньку припаркуешься, хорошо? Я за тобой подъеду.

– А я не хочу, чтобы ты за мной подъезжал. Отвали!

– Хорошо, хорошо. Не волнуйся, ладно? Все нормально…

– И не говори со мной, на хер, как со слабоумной!

– Извини, Кэтрин. Извини. Скажи, там, где ты сейчас едешь, разрешено останавливаться? Ты можешь сделать мне одолжение и просто притормозить?..

– Я тебе никаких одолжений делать не собираюсь.

– Да, я знаю. Я… Послушай… Судя по голосу, ты много выпила. Ты можешь кого-нибудь покалечить…

– Плевать.

– Кэтрин, у тебя был шок, и ты не в себе.

Я судорожно сглотнула. Что-то поднималось во мне. Что-то, что слишком долго таилось.

– В какой части Лондона ты находишься? Хоть это ты мне можешь сказать?

– Запад. Белые дома. Деревья. Дома белые…

Чокнуться можно. Прямые линии, углы, снова прямые линии, и ни одна ни с чем не связана. Я же на этой дороге уже была, точно. И машину эту несколько минут назад видела… Я будто крыса в лабиринте. Лабиринт… Боже, руль какой скользкий.

– Я не могу дышать, Крэйг. Я не могу… дышать…

– Кэтрин, ты видишь какой-нибудь указатель? Вывеску? Паб, ресторан – что-нибудь?!

– «Дан…» «Дансейни» какое-то.

– Хорошо. Теперь паркуйся. Все хорошо.

Ничего не хорошо. Все поднималось и поднималось. Клубилось вокруг меня, как когда-то – вокруг моей матери.

– Катерина? Скажи что-нибудь!

Такси – черное и большое – ехало прямо на меня… В голове отдавался гудок. Крутанув руль, я ушла от лобового удара, но появилось что-то другое… Цвет. Проклятый цвет, которому нет названия.

Он был везде.

МОРСКАЯ ЗВЕЗДА