Богиня охоты - Дэр Тесса - Страница 58

Тоби сделал знак официанту, и тот налил ему еще вина.

— В тот день, когда я провожал Люси домой из леса, мне стало ясно, что она переросла свою детскую любовь ко мне. Признаюсь, мне было тяжело сознавать это. Восемь лет Люси сходила с ума от любви ко мне, и вдруг все ее чувства разом прошли!

Тоби с виноватым видом взглянул на Джереми.

— Ты ждешь, что я стану ревновать?

— Нет, конечно. В конце концов все стало на свои места. Ты женился на Люси, а я скоро женюсь на Софии. Надеюсь, на следующую Пасху ты приедешь к нам в Кент. Там весной цветут восхитительные подснежники.

— Тоби, — заговорил Джереми, наклонившись вперед, — ты, должно быть, заметил, что Люси была не в восторге от того, что выходит за меня замуж. Скажем так, обстоятельства вынудили ее пойти к алтарю. У нее не было другого выхода.

— Вот как? — Тоби рассмеялся. — Я был на свадьбе, Джем, и видел, что Люси не связывали и не затыкали ей рот кляпом, когда вели к алтарю. Если бы бракосочетание проходило помимо ее воли, без этих крайних средств вы бы с Генри не обошлись, поверь мне. — Тоби сделал глоток вина, все еще посмеиваясь. — Надо же такое сказать! Обстоятельства вынудили Люси выйти замуж! Да такого просто не может быть! Я не верю тебе, дружище!

Несмотря на то что Джереми выпил всего лишь один стаканчик виски, его голова туманилась. Он не понимал, что говорит Тоби, и боялся вникнуть в смысл его слов. Если бы Тоби оказался прав, это означало бы только одно — Джереми все испортил своим поведением после свадьбы.

— Скажи, Тоби, — промолвил Джереми, проведя рукой по волосам, — что ты будешь делать, когда София придет в себя и вырвется из плена своих чувств к тебе? Когда она перерастет свою влюбленность?

Тоби помрачнел.

— Я не желаю думать об этом, Джем. — Он криво усмехнулся. — Впрочем, есть один верный способ для того, чтобы чувства женщины не остыли. Нужно осыпать ее драгоценностями.

Везти драгоценности ночью было огромной глупостью. Можно было потерять их, выпав из седла, сбившись с пути или став жертвой лихих людей с большой дороги. Хотя, конечно, разбойники вряд ли заподозрили бы, что одинокий всадник везет с собой дорогие ювелирные украшения. Тем не менее их могла привлечь лошадь. Для бандитов она бы оказалась неплохой добычей.

Впрочем, Джереми мог дать достойный отпор любому грабителю. Он был отчаянным человеком. Любой, кто покусился бы на ожерелье, которое он припрятал за пазухой, был бы застрелен на месте.

Чувство осторожности подсказывало, что ему следует остановиться на ночь в гостинице на постоялом дворе и продолжить путь завтра утром. Но Джереми не желал прислушиваться к голосу разума. Сегодня был четверг, а он обещал жене вернуться именно в этот день недели. Джереми должен был во что бы то ни стало сдержать данное слово.

Путь из Лондона до Корбинсдейла можно было преодолеть верхом за день, если выехать на рассвете и хотя бы раз поменять лошадей на постоялом дворе. Однако Джереми пришлось дожидаться открытия ювелирной лавки, потом он долго выбирал подарок жене. Поэтому к своему поместью он подъезжал уже в полной темноте. И намеревался сдержать слово и вернуться домой до полуночи. Данное жене обещание значило для него очень много. Оно как будто стояло в одном ряду с клятвами у алтаря. Возможно, для самой Люси было не так важно — вернется ли Джереми в четверг или в пятницу. Однако для Джереми это имело огромное значение, как и ожерелье, которое было для него не столько подарком, сколько символом любви.

Саму Люси Джереми считал теперь драгоценным камнем, редким, великолепным, изысканным, обладающим внутренним огнем, загасить или спрятать который было бы преступлением. Джереми поклялся себе, что больше никогда не даст воли грубой животной страсти, будет контролировать свои инстинкты. Он хотел взять Люси под свою защиту, холить и лелеять ее, как нежный цветок. Ему надо было найти Люси достойную оправу, которая позволила бы ей искриться и сверкать.

Джереми решил, что такой оправой может стать жизнь в Лондоне. Он должен был уговорить ее переселиться туда. Если же ему не удастся убедить ее и Люси уедет в поместье брата, Джереми был готов купить вблизи Уолтема земли, построить усадьбу, завести лошадей для жены и лучшего в Англии французского шеф-повара.

Когда Джереми подъехал к конюшне Корбинсдейла, было уже около полуночи. Он решил, что Люси в этот час наверняка спит. Передав поводья усталой лошади сонному конюху, Джереми поспешил в дом.

Взбежав по лестнице на второй этаж, Джереми подумал о том, что в таком виде вряд ли было бы уместно будить супругу. Его одежда запылилась и пропахла конским потом. Необходимо было принять ванну и переодеться.

В конце концов Джереми решил дождаться рассвета и лишь тогда разбудить жену. Он не видел ее уже пять дней и страшно соскучился. И не знал, как ему дожить до утра.

Войдя в гостиную, он вдруг замер. Люси лежала на диване, обтянутом дамасским шелком, и сладко спала. Подойдя ближе, Джереми опустился на ковер рядом с диваном. Люси была так прекрасна, что он не мог не встать перед ней на колени.

Длинные густые ресницы отбрасывали тень на ее нежные щеки. Распущенные волосы рассыпались по плечам и золотились в тусклом свете, падавшем от огня в камине. Но самое сильное впечатление на Джереми произвела ее одежда. Хорошо, что Люси мирно спала, иначе в Джереми снова проснулся бы похотливый самец.

На Люси была ночная рубашка из алого шелка на черных бретельках. Мягкая ткань соблазнительно облегала ее живот и бедра. Черные кружева едва прикрывали высокую грудь. На бедре начинался узкий разрез, открывавший нижнюю часть ноги Люси — колено, икру, изящную лодыжку и маленькую ступню.

Ножка вдруг дрогнула, и из груди Люси вырвался тихий вздох. Ее тяжелые сонные веки поднялись, и Джереми увидел изумрудно-зеленые глаза жены.

— Это ты? — пробормотала она.

Взгляд Люси туманился. Возможно, она еще не совсем проснулась. Все происходящее казалось ей сном, долгожданным, заветным. Люси невероятно соскучилась по мужу! Она представляла, как он прошепчет ее имя и коснется ее щеки.

— Поедем со мной в Лондон.

Люси удивленно заморгала. В ее мечтах он никогда не произносил эту фразу. Приподнявшись на локте, она протерла глаза.

— Что ты сказал?

— Поедем со мной в Лондон, — повторил Джереми, убирая с ее лба завиток.

Люси тряхнула головой, пытаясь окончательно проснуться.

— Прямо сейчас?

Он улыбнулся. Впервые за последнее время. У Люси учащенно забилось сердце.

— Нет, не сейчас. Но скоро. Я распорядился, чтобы к нашему приезду подготовили мой дом в городе. Наш дом. Твои покои заново обставят, у тебя будут свои экипажи — карета и фаэтон. И вообще я куплю тебе все, что ты пожелаешь.

— Но…

Джереми приложил палец к ее губам.

— Подожди, не говори сейчас ничего. Я опередил события. — Он полез в карман сюртука и достал бархатный мешочек, затянутый тесемкой. — Я, возможно, не всегда добросовестно относился к своим супружеским обязанностям, но хочу исправиться.

Открыв мешочек, Джереми извлек из него роскошное ювелирное украшение из золота и сверкающих красных камней. Люси ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Это колье отлично подойдет к твоему кольцу, — сказал Джереми. — Поедем со мной в Лондон. Клянусь, что не буду предъявлять к тебе никаких требований. Позволь мне лишь заботиться о тебе. У тебя будет все, что ты только пожелаешь.

Люси взяла украшение и долго с восхищением рассматривала его. Когда смысл слов Джереми дошел до ее сознания, она подняла на него глаза. Люси подготовила целую речь, дожидаясь возвращения мужа. Она хотела сказать ему, что передумала ехать в Уолтем, что останется с ним. Но после его заявления все заранее заготовленные фразы теряли свой смысл.

Люси страдала в разлуке с мужем. Она поняла, что поедет с ним куда угодно. Хоть в Австралию.

Но в Лондон… Он хотел осыпать ее драгоценностями, подарить экипажи и окружить заботой. Джереми сказал, что не будет предъявлять к ней никаких требований. Как же это понимать?