Отступница - Евстра Евгения - Страница 27

Глава 7

Я сидела на берегу недалеко от озера, тоскливо возведя глаза к черному с проседью тяжелых облаков небу, среди которых ехидно скалилась серебристым светом луна. Перспектива общения с призраком повергала меня в мрачное уныние, коему я предавалась, терпеливо ожидая своей участи.

Мужчины рассредоточились по лесу, клятвенно обещав, что «как только мальчик появится — они тотчас же придут на подмогу, и что де мне нечего бояться, так как совершенно ничего не угрожает». Судя по тому, что в лесу стояла какая-то подозрительная тишина (это с грацией-то Эммануила!) — партизанские точки находились, чуть ли в районе Лаосена, а посему уповать на быструю помощь было просто смешно.

Время тянулось медленно, превращая минуты в долгие часы. Ничего не происходило. Я довольно быстро заскучала и решила на досуге поэкспериментировать со своей Меткой. Вернее с тем, насколько я могу ей управлять…

Я цепко огляделась, но подопытных экземпляров не обнаружила. Если опасности в реальности нет — нужно ее придумать, логично рассудила я, и принялась представлять.

Для начала я постаралась выбрать самую обидную ситуацию, произошедшую со мной в жизни, и мысленно ее проиграла. На душе стало на редкость гадко и противно, однако, я решительно продолжала самобичевание, чувствуя себя последней мазохистской. Когда я дошла до самой глубокой степени отчаяния и погрузилась в беспросветную депрессию, вязь на запястье вдруг дрогнула и мягко засветилась бледно — розовым. По телу прошла теплая волна, и мои мысли внезапно сменили русло. Из памяти всплыло давно забытое, но щемяще — счастливое воспоминание из детства, заставив душу ликующе захлебнуться радостью. Ого! Вот этого (я благодарно посмотрела на метку) я совсем не ожидала. Но действует этот амулет, видимо, только в весьма тяжелых случаях, в житейских ситуациях предоставляя хозяйке разбираться самой со своими потрясениями…

Но, в общем-то, меня интересует немного другое. Я сосредоточилась, стараясь вспомнить происшествия, хоть немного меня разозлившие. О да! Здесь мне не было равных! Воспоминания приходили одно за другим, накапливаясь грудой нерастраченной обиды и бессильной ярости. Я не злопамятная. Просто склероз приходит в молодости не ко всем, а посему я помню почти всех, кто когда-либо причинил мне зло…

Для начала вязь меленько завибрировала, причиняя довольно ощутимую боль и постепенно наливаясь прохладным светом, но по мере моих воспоминаний разгорелась до такой степени, что терпеть обжигающую запястье Метку стало невозможным. Я поняла, что еще немножко лирики из жизни и вязь сравняет лес с землей, и попыталась успокоиться, про себя уговаривая защиту убавить пыл. Некоторое время ничего не происходило, но по мере того, как я переключала внимание на другие, более радостные события своей жизни, Метка постепенно остывала и тускнела, наконец, совсем прекратив изводить мою многострадальную конечность. Я облегченно выдохнула и, немного обождав, перешла к заключительной части эксперимента.

Теперь я вознамерилась представить себе покушение на собственную жизнь, причем со всеми вытекающими. Вот тут меня поджидала засада… Не вспомнив из жизни ничего особенно убийственного, я перешла на фильмы ужасов, которые, в общем-то, никогда меня не впечатляли. Перебрав все варианты, я остановила свой выбор на сцене с восставшим утопленником, медленно вылезающим из воды, и начала мысленно ее прорабатывать, дополняя все более мрачными деталями.

Вскоре мне по-настоящему стало страшно, какая-то неживая тишина и прохлада опустилась на берег, я передернулась. Метка дрогнула. И тут я сдури подняла глаза… Из озера медленно, словно нехотя, выходил, не сводя с меня глаз, давешний ребенок. Несколько секунд, я в оцепенении смотрела, как он ступает на берег и тяжело, не по-детски шаркая ногами, направляется ко мне…

…Я и не знала, что умею так орать. Наверное, весь Лаосен, а так же другие находящиеся поблизости города и поселки проснулись от моего вопля и заметались в панике, не говоря уже о жителях леса. Метка на моем запястье громко звякнула и вдруг, на мгновенье обжигая кожу, взорвалась маленьким солнцем, ослепляя пронзительным белым светом. Холодная волна полностью окутала тело и рванулась прочь, расходясь по кругу. Мальчишку смело и швырнуло в сторону озера. Добрая половина берега в одну секунду выгорела дотла, явив неприглядно чернеющую землю и скорчившиеся деревья. Вода с моей стороны озера вскипела, а потом вдруг резко подернулась дымкой, и по всему водоему с потрескивающим гулом пронесся ледяной поток, вымораживая воду и покрывая воздух в нескольких сантиметров от нее полупрозрачной подрагивающей пленкой.

Видение метнулось туда, сюда, попробовало нырнуть обратно в свою обитель, но, наткнувшись на непроницаемый щит, загрустило, вернулось обратно ко мне, и присев прямо на землю, потерло спину и устало поинтересовалось:

— Ну и чего ты орешь?!

Слов для ответа у меня не нашлось, но рот я захлопнула, перестав наконец-то вопить. Метка дрогнула и медленно угасла. Облака разошлись, залив все вокруг холодным лунным светом, и я смогла приглядеться к призраку получше. Не такой уж он и страшный. Ребенок как ребенок, вот только голос…

— Откуда ж я знала, что ты Дарка? — скрипучим голосом продолжал мальчонка, заставив меня снова удивиться: «зналА?!». — Сказала бы сразу — я бы к тебе даже выходить не стала — время тратить. Развелось мухлевщиков, понимаешь! Тебе чего надо-то от меня?

— Мне?! — ошалело уставилась я на призрака. — Это тебе чего от меня надо? Ты меня убить пытался, а не я тебя!

— Убить? Да зачем ты мне мертвая нужна-то? Если ты про вчерашний случай — так знай, никто на тебя покушаться не собирался. Кто ж знал, что твой дружок спасать тебя кинется и ловчие сети порвет. Пока они тебя держали — ты на грани была, а как он их порвал — равновесие качнулось в сторону смерти.

— И зачем эти самые сети на меня накинули?! — спросила я, краем глаза заметив внимательно наблюдавшего за нами из молодой поросли Волтивера.

— А вот это твоего ума дело! — отрезало видение и, заподозрив неладное, засобиралась. — Давай-ка мне озеро открывай, да пойду я…

— Никуда вы не идете, — спокойным баритоном отозвался, бесшумно вынырнувший из леса, Дарриил. — До выяснения обстоятельств.

Иллиан подоспел следом. Волтивер, уже не таясь, вышел на открытое пространство и, получше приглядевшись к мальчику, вдруг хмыкнул и, взмахнув обеими руками, послал в его сторону сноп искр, сорвавшихся с кончиков пальцев.

Искры окутали ребенка с ног до головы, срывая детскую личину и являя всеобщему обозрению истинный облик. Теперь на земле сидела сухонькое востроносое существо с редковатыми зеленоватыми волосами. Видимо, женского пола, если судить по длинной фиолетовой тряпке, замысловато украшенной мхом и призванной заменить платье. Непривычно длинные руки создания оканчивались загнутыми зелеными ногтями, костлявые ноги были аккуратно «обуты» в обрывки водорослей.

— Тьфу ты! — осмотрев себя в привычном виде, вконец скисло приведение. — Вычислили-таки меня, паразиты летучие!!!

— Кикимора, — констатировал Иллиан, глядя на грандиозное превращение. — И чем это мы тут промышляем? Людей топим? Или, может, контрабанду гоним?

— Гуляла я тут… — огрызнулась кикимора, затравлено озираясь.

— Гуляла, значит, — вступил в разговор Дарриил, выставляя вперед окутавшуюся сиянием ладонь и проводя ей по запястьям смутьянки. Руки кикиморы тотчас же обвились полупрозрачной веревкой, заставив несчастную вздрогнуть от неожиданности. — В таком случае вам не составит труда повторить это нашим экспертам, дабы мы могли убедиться в вашей невиновности.

— А почему это я должна что-либо доказывать?! — взвилась кикимора, — Это вы докажите, что я виновата!

— Потому что, — все тем же мягким и спокойным голосом объяснил ангел, — у нас совсем другие правила. К нам поступил вызов, мы обязаны его рассмотреть. Судить вас никто не собирается, по крайней мере, сейчас и в нашем измерении. Мы призваны всего лишь разобраться в ситуации. У нас останется только протокол, который в дальнейшем послужит лишним плюсом или минусом в назначении местопребывания между воплощениями. Пройти с нами придется в любом случае, независимо от вашего желания. Есть, впрочем, еще один вариант — вы нам сами здесь и сейчас честно обо всем рассказываете… Ну, вы пока подумайте, — заключил Дарриил и глянул мне за спину, — а мы полюбуемся на нашего Хранителя…