Вольный Ветер - Засецкая Татьяна - Страница 19

— Не будешь приставать к приличным девушкам с неприличными предложениями! — выдала я, гордо вскинув нос, резко развернулась и отправилась к постоялому двору, а в след мне летел двенадцати этажный мат на десяти известных мне языках.

Небо низкое, затянутое густой пеленой облаков. Холодный северный ветер пронизывает насквозь, напоминая о приближении зимы. Ночь, вокруг тишина. Я сижу на берегу небольшого чистого пруда, который находиться недалеко от деревни за небольшой рощицей, и перебираю струны лэры, прокручивая в голове всё, что произошло. А произошло многое.

Подумать только, я отказалась от власти, которую дала бы мне Слеза Смерти. Я встала поперёк пути целого отряда демонов-бойцов. Я мало того, что чуть не умерла, но ещё и позволила провести ритуал смешения крови. Да при том не абы с кем, а с настоящим дроу — тёмным эльфом.

Сколько же всего произошло.

Я покачала головой на свои мысли, горько усмехнулась, провела по струнам в последний раз и убрала лэру в волшебный мешочек на поясе, который не промокал и вмещал в себя огромные вещи. Мне подарил его один маг, которого моя песня вдохновила на изобретение, принёсшее ему огромное состояние. Я сняла с шеи талисман и стала вертеть его в руках. Этот камень всегда был тёплым. Я нашла его в Северных горах, когда моя группа была там на практике. В одной из пещер, где мы останавливались, мы обнаружили активированную ловушку, а на дне этот камень. После осмотра на свойства его отдали мне, так как он не представлял ни магической, ни денежной ценности.

По глади пруда разбегались мурашки, камыш слегка пригибался, я куталась в куртку и ругала себя за забытый плащ. И тут в голове сами по себе из ниоткуда возникли строки, словно кто-то вложил их в меня, передал мне свои эмоции:

Едва лишь ты, о музыка моя,

Займёшься музыкой, встревожив строй

Ладов и струн искусною игрой, -

Ревнивой завистью терзаюсь я.

Обидно мне, что ласки нежных рук

Ты отдаёшь танцующим ладам,

Срывая краткий, мимолётный звук,

А не моим томящимся устам.

Я весь хотел бы клавишами стать,

Чтоб только пальцы нежные твои

Прошлись по мне, заставив трепетать,

Когда ты струн коснёшься в забытьи.

Но если счастье выпало струне,

Отдай ты руки ей, а губы — мне! [5]

Да, голубушка! Муза тебя посещает, а ты и не замечаешь, но заметь, хорошо получилось!

Ты прав, неплохо. Можно будет насочинять ещё что-нибудь подобное и петь в качестве….

— Ты же совсем замёрзла! — раздался совсем рядом знакомый баритон, и мне на плечи лёг тёплый плащ. От неожиданности я выронила из рук камешек, и он скатился по склону.

— Ой! — смогла выдать я и собралась уже было лезть за ним, как дроу спрыгнул вниз на большой булыжник, поднял камень и замер.

— Откуда он у тебя? — Оверн сел рядом, разглядывая камень.

— Нашла, — тихо сказала я, не став ругаться с ним снова. Мне и утра хватило, до сих пор бок болит.

— Где? — мне показалось, или это действительно удивление? Что это он к этому камушку такой интерес проявляет?

— В Северных горах, когда была на практике, около двадцати лет назад, — дроу удивлённо посмотрел на меня, потом на камень, протянул мне его и замолчал, вглядываясь в рябую гладь пруда. Но я видела, что он сейчас далеко от сюда, за стопкой давнишних воспоминаний. Я не стала ничего говорить, просто тоже уставилась на воду.

— Мне было лет пятьдесят, — наконец, тихо заговорил он. — Я научился обходить защиту дядиного спецхрана, в котором он хранил редкие артефакты и ингредиенты. Взял с собою небольшой котелок и пролез внутрь. Там насобирал пятнадцать камней, не помню каких. Помню только — среди них были и очень сильные артефакты. Всё это я свалил в котелок и пошёл смотреть дальше, а потом увидел пробирки, в одной бала искренняя слеза нимфы, а в другой смешанная с кровью вампира слеза счастья демона. Я взял пробирки в руки и благоговейно рассматривал, и тут за моей спиной раздалось выразительное покашливание, — дроу усмехнулся и покачал головой. — От неожиданности я выпустил пробирки из рук, и они упали в котелок. Вроде, они налетели на какой-то артефакт и разбились. Жидкости вытекли, смешались, а потом камни стали плавиться. Все артефакты стали растворяться. Дядя удивлённо посмотрел на это всё и захотел было вылить, да вот только, когда капля набралась на краю, она застыла и стала кулоном. Дядя меня естественно отчитал, но изобретение осталось у меня. Никто не смог выявить признаков магии, и я стал носить его, как талисман удачи. А потом потерял во время одного похода. Искал долго так и не нашёл, — закончил он свой рассказ и с иронией посмотрел на меня. — И тут он появляется у тебя.

— То есть, это ты его создал?

— Да.

— Возьми, — я сняла его с шеи и протянула Оверну. Тот отчаянно замотал головой и замахал руками.

— Нет, оставь, он твой!

— Чего это ты так открещиваешься от талисмана удачи? — подозрительно скосилась я на него.

— Это я его так прозвал! — я вопросительно подняла брови. Этот нахал стал потихонечку отодвигаться. — После его создания ко мне стали липнуть все возможные и невозможные неприятности. А после того, как потерял, они прекратились, — рассказал он, с опаской косясь на меня. — До того момента, пока я не встретил тебя.

— Ах ты!.. — моему возмущению не было предела.

Я бросила ему кулон со словами, чтобы этот остроухий гад убирался отсюда подальше, пока я держу себя в руках. Вышеупомянутый гад тут же перекинул камень назад мне, со словами, что он и раньше без него обходился, и сейчас как-нибудь уж переживёт. Я перебросила кулон снова, а через несколько мгновений он вновь был у меня в руках. В общем, мы минут двадцать потратили на спихивание злополучного камешка друг другу, пока тот, вылетев из моих рук, не скрылся в водной глади. Мы с дроу дружно переглянулись и, застыв на пару мгновений, одновременно прыгнули в воду.

Придурки чокнутые! ОБА!

КАКАЯ ЖЕ ВОДА ЛЕДЯНАЯ!!!

На берег мы выбрались минут через пять — мокрые, злые, по уши в тине, зато ссора была замята, точнее залита.

Северный ветер пробирал до костей, зубы отбивали чечётку, явно решив поставить рекорд, кожа покрылась мурашками. Мало того, вода стала замерзать и неприятно стягивать кожу. Я и Оверн одновременно потрясли по-собачьи головами, отряхиваясь, и, посмотрев друг на друга, рассмеялись. Эльф накинул на себя плащ и притянул меня к себе. Прижавшись к горячему телу дроу, я, наконец, вспомнила о камне, из-за которого мы сейчас и мёрзнем. А камень менялся. Он словно впитывал в себя корочку, которой покрылся на холодном ветру. А потом внутри словно что-то вспыхнуло, и я заметила, как знак, начертанный посередине камня, изменяется. Я заворожено смотрела на это, пока меня не привёл в себя голос Оверна над ухом.

— Теперь, он точно твой.

— Почему?

— Камень чувствует стихию владельца. Моя стихия — огонь, а твоя — лёд.

— Постой, ты хочешь сказать, что у меня есть стихия-покровитель?

— Да! А ты что, не знала? — удивлённо покосился на меня эльф. — Помнишь, что было при обмене кровью? — я кивнула. Конечно, такое зрелище не забудешь — твоя рука горит огнём!

— Почему же он раньше не изменился?

— Он должен почувствовать стихию на себе. Я, например, уронил его в костёр через двадцать лет после создания. А сейчас он почувствовал на себе лёд и изменился. Ведь последним его хозяином была ты.

— А что это мне даёт?

— Честно, сам не знаю, — белозубо усмехнулся дроу и, покрепче прижав меня к себе, прибавил шагу к постоялому двору.

— Оверн, — обратилась я к эльфу, когда мы уже подходили к постоялому двору.

— Да?

— Спасибо.

— За что? — не понял он и уставился на меня.

— За то, что жизнь мне спас. Ведь рана была смертельная.