Вольный Ветер - Засецкая Татьяна - Страница 73

Но ни он, ни я не двигаемся с места, продолжая вглядываться в глаза друг друга и надеяться, что другой скажет что-то, что хочется услышать. Но мы упрямо молчим.

Где-то в замке раздаётся командный крик Самсона.

Оверн и я одновременно отшатываемся от лошади. Потом я, молча и не глядя на него, вскакиваю в седло и, подстегнув Аметиз, уношусь прочь. Когда же я въехала в лес, то в голове у меня раздался грустный голос дроу:

— "Увидимся"

— "Мир тесен" — послала ему в ответ и заставила лошадь бежать быстрее.

Естественно, мы увидимся. Просто….

Просто сейчас мне нужно подумать… о многом….

Обещания всегда нужно выполнять….

Можно жить и в одиночестве, если кого-то ждёшь.

Ванда Блоньская

— Релливиал… — я замолчала, вглядываясь в пургу за окном придорожного трактира.

На улице середина зимы, делать нечего. Да ещё и морозы ударили такие, что руки даже у меня мёрзнут. А ещё я снова простудилась — сопли достали до самых печёнок! А так всё прекрасно, если не считать, что я осталась без транспорта. Хвала богам, денег у меня хватит, чтобы даже перезимовать тут, благо кормить меня будут задорма, а точнее за песни. Правда сидеть в этой глуши мне не хочется — нужно вылечить этот насморк, пока он не эволюционировал во что-нибудь более ужасное. Брррр!

И представьте себе, вот в этой глуши посреди зимы я встретила Реллививалл — ту самую эльфийку. Вот и, правда — мир тесен!

— Да? — она отпила кваса и посмотрела на меня.

— Я давала тебе обещание, — глухо произнесла я, отводя глаза.

Я дала ей обещание, после окончания свадьбы Эривейла и Меллии, которых сейчас нет среди живых….

А обещания нужно выполнять. Даже если это больно.

А мне действительно больно вспоминать об Эривейле ведь… он был моим другом….

— Но у тебя насморк….

— Насморк — это не помеха. И при том, кто знает — свидимся ли мы ещё. Ну, так о чём спеть?

Эльфийка в задумчивости покрутила в руках кружку, словно бы гадая на квасовой гуще, потом бросила взгляд за окно и, не глядя на меня, произнесла:

— Спой о себе.

— О себе? — удивлённо переспросила я.

— Да, — она кивнула и повернулась ко мне. — Ты очень изменилась с того времени. Спой, прошу.

— Хорошо, — пожимаю плечами, усаживаюсь на стол по старой привычке, перенятой у другого менестреля, устремляю взгляд в морозную темноту за окном, задумываюсь, а что же спеть….

А руки сами трогают струны, и проигрыш песни журчанием воды разливается по притихшему злу. Путники, застрявшие здесь, как и я, устремляют свои взгляды на меня, а немногие — за окно. А я начинаю петь слова, приходящие на ум в эту же минуту:

Так странно ощущать себя обычной

И сделав вдох, открыть ворота в жизнь,

Вступить в борьбу за званье без отличий,

Опомниться — да годы пронеслись.

Искать поддержку, помощь и опору,

Тут забирать, там отдавать взамен.

Неловкость прерывать шутливым спором,

И упиваться ветром перемен.

Любить и раскрывать в волненье душу,

Отгадывать, прочтя ответ в глазах.

Уметь не столько говорить, как слушать,

Живя как все… но чуточку не так.

Искать в тиши потерянную Музу,

Где танец капель — нежный голос волн,

Сплетенный духом воздуха искусно,

Рождающий волшебный перезвон.

В шуршанье листьев узнавать легенду,

А в снегопаде — память прежних войн.

Дыханьем чувства робкого согревшись

Быть рядом на мгновение с тобой…

На этих словах дверь открылась, и, впустив в помещение холодный морозный ветер и несколько снежинок, в помещение вошёл новый посетитель. Он снял перчатки, подул на руки, стянул шарф и отряхнул снег с плаща. А потом посмотрел на меня.

Я же так и сидела, устремив взгляд за окно, но всё равно ощутила его приветственный ментальный импульс и каким-то шестым чувством увидела его лёгкую улыбку.

Он остался стоять у двери, а я пропела последние строки.

Так странно ощущать себя обычной

И сделав вдох, открыть ворота в жизнь!

Смотря на мир с привычной укоризной,

Вдруг осознать, что прыгать надо… ввысь?.. [24]

Послышались редкие хлопки, дроу постоял немного, буравя меня взглядом, а потом прошёл к хозяину.

Зря он это сделал — комнат нет!

— Моя госпожа, нам завтра рано уезжать, — к нам подошёл эльф из свиты Релливиал. — Вам лучше выспаться, так как мы не знаем, в какие сроки сможем добраться до нормального ночлега.

— Да, конечно, — кивнула она и улыбнулась мне. — Спасибо!

— Да не за что. Я лишь выполнила своё обещание.

— И всё равно спасибо! — она кивнула мне на прощание и поднялась к себе в номер.

Я же слезла со стола и стала допивать остатки эля. Только вот не удержалась, слегка напрягла слух и вслушалась в разговор Оверна с хозяином заведения.

— Комнат нет, — вяло и уже в который раз отвечал мужчина. — Могу выделить лавку. Это всё!

Потом мне стало жалко… хозяина.

— "Дай ему серебряник и скажи, что переночуешь у меня"

Дроу хмыкнул в ответ, но деньги кинул и уже через пару минут хлопнулся на скамейку рядом со мной.

— Ну, здравствуй! Как поживаешь? — он выправил из-под одежды волосы, заплетённые в тугую косу, снял плащ и вытянул длинные ноги, откинувшись на стену и закинув руки за голову.

— Здравствуй, — я смотрела куда угодно, только не в его сторону, и нервно перестукивала пальцами по столешнице.

— Ну и как жизнь, как здоровье? — терпеливо продолжил он допрос, в упор глядя на меня.

— Не дождёшься! — как-то вяло огрызнулась, шмыгнула носом и одним махом допила эль.

— Нда, — сказал Оверн, потом одарил служанку, принёсшую ему ужин, ослепительной улыбкой и, даже не обратив внимания на её стрельбу глазами, вновь переключился на меня. — Я уже давно это понял!

— Я рада, — буркнула и провела рукой по коротко остриженным белым волосам.

— Мне кажется или ты не в духе? — осведомился эльф, с непробиваем видом вгрызаясь в запечённую курочку.

— Кажется! — немного грубовато ответила, сама не понимая, а что я на него взъелась на этот раз.

Ведь всё нормально. Он на меня никак не смотрел, ничего не говорил. А внутри какое-то раздражение на этого тёмного.

Эхххх…. Где ты, моё второе я? Мне тебя не хватает!

— Вер? — вырвал меня из раздумий голос Оверна, а сам эльф помахал ладонью у меня перед глазами. — Да что с тобой такое-то, ну? Пятнадцать лет прошло, а ты как была хандра-хандрой, так и осталась!

— Не твоё дело! — снова огрызнулась я, резко встала и ушла наверх.

Ещё немного — и я его покалечу! С теперешней моей силой я смогу это сделать! И знаете, что самое обидное? А то, что сначала я его покалечу, а потом сама же и буду выхаживать! Закон подлости!

Наверх я поднялась, надеясь, что усну, и раздражение на эльфа уйдёт. Но не тут то было! Сон не шёл, зато раздражение сменилось тоской. Как говориться, пришёл откат от спетой песни. Стало невероятно грустно и жалко саму себя. До такой степени, что я завернулась в одеяло и уселась на широкой кровати, закрыв глаза и вслушиваясь в песню одиночки-вьюги.

Оверн прав. Прошло пятнадцать лет с нашей последней встречи, а я всё также не могу избавиться от поганого настроения. Принятое прошлое принесло результат, противоположный ожидаемому. Вместо нормальной жизни я получила всего лишь какое-то существование! Честно говоря, я думала, что смогу отвлечь себя, если не пением, то боями с разбойниками, но ничего не выходило. Жизнь потеряла смысл. Словно какой-то художник разочаровался в написанной картине и облил её растворителем, смыв всё, избавившись от краски. Думается, раньше было также — я шастаю по миру, пою песни и изредка, когда не хватает денег или хочется приключений на свою… голову, нанимаюсь к кому-нибудь телохранителем или охранником. И сейчас всё это было. Только…. Я делала это на чистом автомате — по привычке. А не потому, что хотела этого.