Ставка - Жизнь - Засецкая Татьяна - Страница 9

— Я к Айлену по его поручению.

Парень словно очнулся. Вот вокруг него бушует необузданная огненная стихия, и вот он уже опять стоит в коридоре дворца и разговаривает с прекрасной незнакомкой.

— Я могу идти? — она, не дожидаясь ответа, уже взялась за ручку, как расслышала голос.

— Простите.

— Что? — процедила она сквозь зубы, подавляя навязчивое желание подойти и врезать ему.

— Мага Айлена сейчас нет, он ушёл ещё утром и не сказал, когда вернётся.

Кей заскрипела зубами, а из горла вырвался глухой рык. Она, переборов себя, открыла дверь в кабинет своего начальника, бросив на стол завёрнутый в тряпицу свиток, вышла назад и громко хлопнула дверью. Уже почти скрывшись за поворотом, она остановилась и бросила через плечо, стоящему в ступоре парню:

— Скажи, Кей приходила. Задание на столе. Отчёт он пусть засунет себе в… — и, произнеся сию речь и подмигнув обалдевшему парню, отправилась к себе домой. Гнев прошёл и настроение резко поползло вверх.

А парень просто стоял в ступоре и бездумно смотрел в стенку, думая, что эту девушку он уже никогда забыть не сможет. Впрочем, не он один.

Кей, вдоволь нагулявшись по вечерней столице, зашла в свой домик. Последние два дня можно было с гордостью назвать раем. Да, именно раем. Её никто не доставал, даже воры и грабители ей не попадались на дороге, и она даже невольно думала, что они уже кончились. Жизнь текла тихо и размеренно, на дворе было лето. Жара наконец-то спала, и теперь было просто тепло. Айлен заперся у себя в кабинете и сидит там безвылазно с того самого момента, когда его новый секретарь передал ему о посещении Кей. В общем, имперский шибаг просто отдыхала и наслаждалась жизнью. Правда, девушке было бы ещё лучше, если бы на дворе стояла зима.

Она всегда любила зиму — морозную, снежную. Когда с небес падают пушистые хлопья, а под ногами хрустит мороз. Когда воздух свежий и острый, словно сталь. Когда всё вокруг переливается, блестит, словно кто-то рассыпал звёздную пыль по земле. В такое время Кей ни за какие деньги не загнать домой. Она круглыми сутками ходит по улице и просто любуется этим состоянием природной полудрёмы, вдыхает морозный воздух и смотрит на такие яркие и такие близкие и в то же время далёкие огоньки звёзд. Некоторые считают, что звёзды вмешиваются в судьбы тех, кто ступает по этой земле, некоторые же полагают, что это не так. Кей относилась к первой группе. Она искренне верила, что звёзды не просто наблюдают со своей высоты, что они принимают непосредственное участие в судьбах других. Она не была ярой сторонницей, но и отрицать это она не бралась.

Однажды она не удержалась от соблазна, а точнее её соблазнил на это один нахальный вампир, когда они в одном городке встретили цыганский табор, и сходила к гадалке. Кей — не такой человек, судьбу которого можно прочитать по глазам, не говоря уже о лице. Пожалуй, это удалось только двоим: вампиру, который каким-то непостижимым образом почувствовал её прошлое, и цыганской гадалке, той самой, из городка с ярмаркой. Тогда Кей, чтобы проверить истинность слов женщины, предложила ей для начала попробовать рассказать её прошлое. И цыганка рассказала. Она рассказала даже то, что сама девушка хотела бы забыть. Она рассказала всё, а потом предсказала, что Кей потеряет себя. А на вопросительный взгляд гадалка произнесла слова песни, которую любят петь барды в трактирах:

Раньше Кей как-то не прислушивалась к этой песне, она казалась девушке неинтересной и очень уж банальной. Но после этого случая с гадалкой Кей внезапно полюбила эту песню. Она знает её наизусть. Эта простая на первый взгляд песня для неё стала чем-то вроде девиза по жизни, после того, как девушка открыла второй смысл этой песни. И теперь зима у неё навевает простой тихий мотив и знакомые слова, которые вырезаны у неё в сердце осколком льда.

Именно такие мысли проносились в голове девушки, когда та поднималась по лестнице в своём доме, которая даже ни разу не скрипнула под лёгкой поступью своей хозяйки. Кей зашла в спальню и посмотрела на картину, которой недавно поражался Дейв. Эта картина была принесена из одного задания почти сразу, как только она поступила на службу к Айлену. Она всегда висела в спальне и всегда она погружала в себя. В этой картине словно был собственный маленький мир вечной зимы, вечных снегов и вечных звёзд. Кей любила эту картину. Она помогала девушке расслабиться, прийти в себя, принять решение. Она была подружкой, которой можно было рассказать всё, что наболело. И главное, эта картина напоминала девушке о любимом времени года — о зиме.

— Тебе идёт такая улыбка, — раздался сзади обволакивающий и убаюкивающий тихий голос. Кей не вздрогнула — к его внезапным появлениям из ниоткуда она уже давно привыкла. А на счёт улыбки — она и сама не заметила, что стоит и улыбается. Вообще не понятно, как это увидел он, стоя за спиной.

Дальше по комнате вновь разлилась тишина.

— Ты обиделась? — раздался тот же голос, только уже чуть ближе, и в нём слышалось скорее утверждение, чем сам вопрос.

Кей не ответила, она просто стояла и смотрела на картину. А тот, кто так беспардонно влез к ней в комнату, покаянно вздохнул, качнув головой, от чего кроваво-красные волосы, затянутые в хвост, слегка качнулись.

— Прости, пожалуйста. Я получил послание от родителей, в котором говорилось о важном и срочном деле. Я не мог им отказать, это мой долг — хоть изредка выполнять волю родителей, — он усмехнулся и посмотрел на девушку. Та так и стояла, словно статуя. — Ми, — сказал он, подходя ещё ближе, — я не видел тебя дьявол знает сколько.

— И что? — битым хрусталём разнёсся по комнате холодный голос девушки.

— Я соскучился, — совсем тихо прошептал он, подходя совсем близко и обнимая её за плечи. Кей попыталась высвободиться, но это привело лишь к тому, что он развернул её лицом к себе и дальше своих рук не выпустил.

Девушка встретилась с синими с кровавым ободком глазами вампира, в которых сладким мёдом разливалась нежность, и пыталась заставить себя отвлечься. Но вся её решимость с каждым мгновением всё уменьшалась и уменьшалась. Тем временем глаза вампира становились всё глубже и глубже, и она уже просто не могла отвести от них своего взгляда.

— Это банальное совращение, — сказала она, но получился шёпот. Сейчас она ругала себя за то, что не может применить на него силу, а этот наглый вампир нахально этим пользуется. На это он только улыбнулся, блеснув клыками, и коснулся кубами уха.

— Прекрати, — хрипло сказала она, тщетно пытаясь его оттолкнуть. На все её дальнейшие попытки освободиться вампир только ухмылялся. — Если не перестанешь, я применю силу, — сделала она ещё одну попытку и почувствовала, что это была последняя — ещё на один такой подвиг она просто не способна. К сожалению, вампир тоже это почувствовал и, победно блеснув глазами, проскользил губами по её шее.

— Зэээн, — протянула она, чувствуя, как остатки самообладания испаряются.

— Что? — поинтересовался вампир, отрываясь от её шеи и непонимающе глядя ей в глаза. А у самого в глазах уже бегали нахальные чёртики.

— Я не шучу.

— Да? — состроил он огорчённую физиономию и оглядел девушку с ног до головы откровенным взглядом. — И сколько на тебе этого добра?

— Много.

— Врёшь.

— А ты проверь, — нахально заявила она, вставая в позу и наконец-то приходя в себя. Вампир ей ответил тааааким многообещающим взглядом и, ещё раз окинув всю её хрупкую фигурку уже профессиональным взглядом, принялся за нелёгкое дело обезоруживания Кей.

Первым делом на пол полетели наспинные невидимые ножны с парными клинками. Потом невидимые набедренные ножны с изящной катаной. Затем вампир опустился на одно колено и резким движением вытащил из невидимых ножен на высоких сапогах девушки длинные кинжалы, которые можно было использовать, как для метания, так и для ближнего боя. Всё это добро было свалено ровной кучкой на полу.