Всегда есть подвох! - Каверелла - Страница 18

Смотритель достал из дубового стола толстенную книгу, пролистнув несколько страниц и что-то подсчитав, он указал на дверь, находящуюся наверху. - Вот та, ваша.

- Ничего себе!- воскликнула Ольга. - А как туда залезть?

Господин Харвенкус улыбнулся и вытащил из-за тяжелой портьеры стремянку.- У меня вот что есть, на такие случаи.

Марк почему-то радостно захлопал в ладоши. Веселье исчезло, как только книгочей поймал на себе суровый взгляд фонарщика.

- Ну а что?- удивился Марк.- Я и не знал, что мир настолько интересен. Меня это просто забавляет.

- А тебя не забавляет, что он к тому же и опасен?

- Это ни делает его менее интересным,- проворчал тот и первым полез на стремянку.

За ним последовали и Маша и Оля.

Фонарщик медлил. На протяжении последней недели сомнения освещали его дорогу, поэтому юноши приходилось продвигаться на ощупь.

- Почему вы нам помогаете?- подозрительно покосившись на длинноносого лекаря, спросил Нэльс.- Почему допустили нас до этой комнаты? Не каждый, кто снимает у вас номер, появляется здесь, верно?

Лукаво сверкнули голубые глаза Улимора Харвенкуса.

- Не каждый,- прошептал он.- Но вы особенные.

- Что вы задумали?

- Ах, юноша, вы слишком подозрительны. Хотя в вашем положении это и правильно.

- В каком нашем положении?

Господин Харвенкус подошел к фонарщику ближе.

- Тот, кто отравил вашу подругу, не упырь вовсе. Он приходит через двери, а в этой комнате их сотня. Шанс, что Он не найдет нужную увеличивается. Я не мог допустить этого монстра сюда.

Фонарщика передернуло.

Если Улимор Харвенкус узнал об Аштароте, так же ему могло быть известно, что красноволосая девушка является первым хранителем.

-Но как...

-Вас заждались друзья, поспешите. Я и сам беглец, поэтому мне нет смысла выдавать вашу тайну.

- Нэээльс, ты идешь?- Донеслось сверху.

Фонарщик бросил благодарный взгляд на длинноносого лекаря и поднялся по лестнице.

Наши друзья вышли из подъезда дома, напротив которого находится почтовое отделение номер тринадцать.

- Боже!- удивилась Ольга. - Разве это возможно? Были там, а уже тут...

- Ага,- согласился книгочей и заглянул обратно за дверь. - Эх-хэ, - выдохнул он.- Подъезд обычный.

Ольга сделала тоже самое, и убедилась, что за скрипучей железной дверью, находится обычный подъезд девятиэтажки. - А как нам теперь обратно вернуться?

- А обратно, нам теперь и не надо,- усмехнулась Маша. - Но если что, прокатишься на автобусе. Дорогу ведь знаешь.

- Только не туда! Это отвратительное место.

- Может, для разнообразия скажешь что-нибудь хорошее?- спросила Маша.

Ольга удивленно забубнила, предложение ее бывшей подруги неожиданно оскорбило ее.

Почтовое отделение, в котором работал Иван Иванович, находилось в переулке на краю дома номер четыре. Маша часто туда бегала за дедушкиными письмами и не реже, что бы просто поболтать с веселым почтальоном. Если в ее жизни возникали какие-либо трудности, жаловаться она, прежде всего, бежала на почту.

- Господи, в какой подворотне работает этот почтальон,- привычно для всех начала возмущаться Ольга.- Сколько ему за месяц писем приходит? Два?

- Не знаю, не спрашивала,- сердито ответила Маша. Хотя если честно она сама не раз удивлялась, что Ивану Ивановичу приходится работать в таком богом забытом месте.

Рядом с домом номер четыре всегда было много голубей. Будто мурлыканье кошки приветствовал прохожих гортанный клокот. Смелые и хорошо откормленные птицы гордо вышагивали по территории почтового отделения, изредка напуганные проезжавшими мимо машинами. Маша открыла дверь и вошла в знакомое с детства помещение. Как всегда над дверью брякнул позолоченный колокольчик. Внутри оказалось намного светлее и уютнее чем снаружи. Посередине располагалась крепкая деревянная стойка. Рядышком у стены два высоченных шкафа с многочисленными ячейками для писем и корреспонденции. Не забранные вовремя послания погребенные под скорбным слоем пыли, тоскливо глядели на вошедших ребят.

- Иван Иванович, это я!- прокричала Маша.

- Ох-ох,- послышалось откуда-то из комнаты. - Машенька ты?

- Ага!

- Ох, сейчас, дружочек, сейчас. Работы столько.

- Какой, интересно? Пыль с полок стирать,- прошептала Ольга, выглядывая в окно.

Мария пихнула блондинку локтем и подошла к стойке.

- Может вам помочь, Иван Иваныч?

- Ох, ох,- донеслось очередное кряхтение.

Из подсобного помещения вышел милый седовласый толстячок с растрепанными волосами и короткими густыми усами. На лбу восседали очки в толстенной роговой оправе.

- Здравствуй дружочек, здравствуй,- пропыхтел Иван Иванович, еле доковыляв до деревянной стойки.- За письмецом пришла? Сейчас, сейчас... - он тяжело нагнулся и, пошарив в какой-то полке, вытащил пыльное письмо.- Вот оно держи. Ровно неделю лежит.

Маша признаться была несколько удивлена.

- Иван Иванович, это что?

Толстячок надел очки и внимательно рассмотрел то, что подал девушке.

- Как? Нет, все правильно. Это письмо от твоего деда.

- В смысле?- Маша действительно не понимала, что происходит.- Я же недели две назад забрала последнее письмо от деда.

Иван Иванович подал письмо обратно.

- С чего ты взяла, что, то последнее. Вот же очередное.

- А где вы его взяли?

- Дружочек, да что с тобой? Я его получил в прошлое воскресенье.

Маша посмотрела на Марка, затем на Нэльса и уж после на Ивана Ивановича.

- Как в прошлое воскресенье?

Почтальон раскинул пятерню и начал загибать пальцы, пытаясь правильно высчитать день недели.

- Что ты меня путаешь. Все правильно, в прошлое воскресенье. Я как раз был у Марь Даниловны в гостях,- произнес он и невольно чавкнул.- Чаевничали мы.

- Иван Иванович. Вы видимо что-то путаете. Мой дедушка умер в пятницу.

- Как умер?- удивленно вскрикнул нерадивый почтальон и плюхнулся на мягкий стул. - Боже, боже, кто бы мог подумать. Как же так случилось?

- Вообще-то дедушка болел.

- Как болел?- снова вскрикнул старичок. - Он даже не сказал. Старый лис, старый лис. Как же так, Машенька?

- Иван Иванович,- настойчиво продолжала Маша,- Вы точно ничего не путаете?

Иван Иванович водрузил очки на круглый нос и внимательно посмотрел на девушку.

- Может быть, и путаю, может быть. Когда доживаешь до моего возраста, все в жизни, становится относительным. Может, это было и не воскресенье. Ты пришла ко мне с такой новостью... это была бы трагедия. Я растерялся и, правда, подумал, что он умер.

- Но это так и есть.

- Конечно,- согласился старик и вдруг стал очень спокойным.

- Знаешь дружочек, это все очень печально. Трагична смерть любого человека. А ты только за письмом пришла?

- Я вообще не знала, что оно есть. Я пришла предложить вам, сходить со мной на могилу к деду. Тетка Лиза наверняка вас не пригласила на похороны.

- Ну, кто я такой, что бы она снизошла до разговора со мной? Простой почтальон, - мотая несколькими подбородками, произнес Иван Иванович.- Знаешь дружочек, мне пора идти. Дело срочное есть. Я и забыл о нем. Сама понимаешь, возраст.

- Как у вас быстро настроение меняется,- заметила Ольга.- Только что чуть ли не плакали, и уже дела нашлись. Не особо значит и огорчило вас известие о смерти друга.

- А ты златовласка поживи с мое,- Иван Иванович доковылял до вешалки и накинул старенький заплатанный на много рядов серый плащик.- И совсем плакать перестанешь.

- Да нет уж, ни жить, ни выглядеть, как вы мне не хочется.

- Оля,- осек блондинку фонарщик. Ему стало не по себе от девичьей грубости по отношению к милому старику.

Блондинка обиженно надула щеки.- Что Оля? Я просто хочу, побыстрее отсюда убраться.

Иван Иванович улыбнулся и суетливо стряхнул пыльную шляпу.

- Ты дружочек не ходи на дедову могилу. Прошу тебя. Не стоит, не береди сердечко. И я не буду. Ни к чему все это. Ни к чему. Андрей! Как только ребята уйдут, закрой тут все.