Саоми (СИ) - Кай Ольга - Страница 70

Теперь, когда волошские старосты да предводители присоединившихся к ним отрядов из окрестных городов окружили Даена Вонга, советуясь с ним и выслушивая распоряжения, Ярат чувствовал себя словно под дыханием свежего ветра, которого так давно ему не хватало. На него все меньше обращали внимания, все реже вспоминали вслух, что он — тот самый "последний саоми, сбежавший от императора", истории о котором пересказывали друг другу люди, радуясь посрамлению императорских служак. И оттого, что теперь ему было так вольно и хорошо, Ярат чувствовал себя немного виноватым, но, в конце концов, попросил совесть помолчать хоть немного и не есть его силы до того момента, когда они прибудут в столицу и все решится в финальном бою. Воздух казался ароматным, звезды — близкими, а сонное перекликивание зазимовавших в ближних рощах птиц — прекрасной трелью. Глаза смотрели на мир вокруг и не могли наглядеться.

Внезапно саоми вновь почувствовал тот взгляд, ощущение которого не давало ему покоя еще с утра, и обернулся. От повозок по направлению к костру шла Инга — в мужской одежде, кое-как подогнанной по размеру, лица не видно — только глаза над высоким воротником. Девушка прошла мимо, бросив на саоми полный торжества взгляд, и присела рядом на бревнышко.

Значит вот почему Инга не вышла их провожать: улучила минутку и спряталась в одной из повозок! Ярат покачал головой.

— Вот упрямая!

Брови над серыми глазами сдвинулись к переносице. Инга опустила воротник.

— Ты мне не указ! Куда хочу, туда и иду!

— Да, ты права, — Ярат пожал плечами. — Только зачем? С нами опасно, лучше б ты осталась в поселке.

— Вот еще! Вон Серхат и Нора едут — и ничего!

— А ты на Нору не смотри. Она, по крайней мере, умеет себя защитить, а ты?

— А Серхат? — вопросом ответила Инга. — Или она превращаться будет?

— Ей Вонг разрешил. Но в битву она не пойдет.

— И я не пойду, — Инга принюхалась, стараясь уловить запах долгожданного ужина. — Я просто хочу быть здесь, с вами, а не там, в поселке, куда вести о вашей победе или поражении будут идти долго. И потом, — она усмехнулась, — ведь это мне ты обещал, что отомстишь императору. Не только за свой народ, но и за мою семью. Помнишь? И я хочу быть здесь, когда это произойдет.

— Мне следовало этого ожидать, — Ярат задумчиво смотрел на звезды, и легкий ветерок, выдернув несколько угольно-черных прядей, щекотал ими высокие скулы саоми. В уголках его губ притаилась улыбка, ее можно было угадать и по мелким складочкам возле глаз.

— Ты какой-то радостный, — девушка внимательно смотрела, как он отреагирует на ее слова, но саоми не смутился, просто улыбка обозначилась явственней.

— Как-то легко стало, — шепот Ярата почти слился с шелестом ветра в голых ветвях невысокого кустарника. — Теперь я знаю, что скоро все закончится.

Саоми вытянул руки, потер левой, разминая, правое предплечье: мастер Элиф еще не снял повязку и обещал сделать это не ранее чем через неделю. По всему выходило, что в бой Ярат пойдет, держа оружие в левой руке, да еще, быть может, попросит мастера туго-туго примотать к правой кинжал: ведь сломаны только пальцы, а кисть работает и, худо-бедно, можно сражаться.

— Если я не смогу сам отомстить за свой народ, я помогу Даену победить императора. Я буду рядом с ним. Это будет общая победа.

Саоми продолжал смотреть на звезды, и в его голубых глазах мерцало отражение ночного неба.

— Что с тобой, Ярат? — тихонько спросила девушка. Вместо того, чтобы порадоваться хорошему настроению своего спутника, Инга зябко поежилась, глядя на Ярата округлившимися глазами, в которых появился страх.

Нора и Серхат удивились, когда к их девичьей компании присоединилась Инга. Сестра Эрвина попробовала отчитать девушку за то, что не послушалась и не осталась в волошском поселке, но Серхат вступилась, и ругать Ингу не стали.

Сон уставших путников сторожили часовые, но не они одни не спали в поздний час. Инга думала о саоми, и чувствовала, как тревожно сжимается что-то внутри. Они очень долго шли к цели, Ярат, наверное, дольше остальных, и может быть кому-то его теперешняя тихая радость покажется вполне естественной, но только не ей.

— Чего не спишь? — Серхат приподнялась на локте, привыкшие к темноте глаза различили ее силуэт под полотняным пологом, натянутым над повозкой.

— Скажи, Серхат, тебе не кажется, что Ярат ведет себя как-то странно?

— Нет. Он как будто неплохо себя чувствует, а еще у него хорошее настроение в последние дни. Или тебе это показалось странным?

— Понимаешь, — Инга тоже перевернулась на бок, а потом села, кутаясь в одеяло, — моя мать часто ухаживала за больными… Так вот, сейчас Ярат напоминает мне человека, который после долгой болезни вдруг встал с постели и удивляет родных своим цветущим видом, а потом сгорает в один миг. Словно звезда, которая ярко вспыхивает перед тем, как погаснуть навсегда.

Женщина-саоми долго молчала, обдумывая то ли услышанное, то ли свой ответ.

— Не принимай это так близко к сердцу, — проговорила она наконец. — Ты волнуешься за него, а от страха и не такое может примерещиться. Редко кому удается предчувствовать свою гибель, и не думаю, что хорошее настроение Ярата следует воспринимать именно так. Может, он просто радуется, что восстанием теперь руководит Даен.

— Может, — беспомощно согласилась Инга, и весь следующий день, украдкой наблюдая за Яратом, пыталась уверить себя в том, что ошиблась.

Стиг слышал голос, неторопливый, чуть хрипловатый, который что-то говорил, говорил не умолкая… И было тепло, потрескивали дрова в печке, пахло едой. Арант открыл глаза, едва вспомнил, что шел на свет окошка, да так и не дошел — упал, ободрав пальцы о подоконник. Наверное, его заметили, либо услышали звук падения. И вот теперь он находится в доме совершенно незнакомых людей, которые, пока он был без сознания, могли сделать все, что угодно, могли и убить.

Перед глазами мутные пятна постепенно приобретали четкую форму, складываясь в старческое лицо. Стиг открыл пересохшие губы, но вместо того, чтобы спросить, где он находится и что это за человек, произнес только одно слово:

— Пить!

Ему дали воды — прохладной, но не ледяной, и очень вкусной, словно из удачно вырытого колодца. С неохотой отдавая пустую кружку, арант все-таки попросил еще, и снова выпил все до последней капли. А хотелось пить больше и больше, и, наверное, сейчас он мог бы опустошить целое ведро, так и не утолив жажду. Но Стиг вовремя опомнился и сказал себе, что выпил уже достаточно. Опираясь на руки, он смог подняться и сесть. В стене, прямо на уровне его лица, находилось окно, то самое, свет в котором и привел его сюда.

Теперь Стиг видел четко: небогатая избушка, за окном — лес. Хозяин — старый дед, одетый бедненько, но чисто, опрятно. На широком столе стынет ужин.

Под перепачканной кровью рубашкой и теплой кофтой арант чувствовал тугую повязку. Кровотечение остановилось.

— Долго я здесь?

— Да вот, — дед задумался, пощипал бороду, — часа два, не более.

— Хорошо, — арант поставил ноги на пол, подождал, пока утихнет головокружение. — Дай чего-нибудь поесть.

Седые брови удивленно взлетели, но старик сделал приглашающий жест, а когда арант попытался встать, хотел было помочь, но Стиг отказался, коротко бросив: "Не надо".

Он быстро съел все, что предложил хозяин дома, напился холодного молока. Все ждал, когда ему хоть словом намекнут на невежливость поведения, но старик лишь доброжелательно улыбался и молчал. Стиг так и не дождался упрека, и почему-то именно это злило больше, чем вынужденная задержка в пути.

— Меня никто не искал?

Хозяин покачал головой. Арант встал, опираясь о столешницу ладонью, потом опустил руку, выпрямился, чувствуя, что может довольно крепко стоять на ногах.

— Лошадь есть?

— Откуда… — развел руками старик.

Не сказав ни слова благодарности, Стиг направился к выходу, но хозяин остановил его на полпути. Подошел, накинул на плечи заношенный овечий тулуп.