Мир островов. Рождение. - Киричатый Иван Владимирович - Страница 27

В комнату вошел мастер Элеонор. С первых минут знакомства он понравился Владимиру. Не то, что не нравились другие. Целитель был единственным из пяти старцев, который действительно подходил на роль монаха. Само наличие богов в его храме, подтверждало это. Простые, общепринятые вещи были более понятны и приемлемы для Владимира. Раз это монастырь, то здесь должны быть монахи. Возможно по этой причине или совсем по иной, синий мастер был единственным, кто связывал его с прошлым. Если другие монахи были строгие и замкнутые, то Элеонор был их полной противоположностью. Он был открытый и доброжелательный. Было странно, что могло этих разных людей объединять. В дополнение он был опрятно одет. Конечно не новая одежда, но и не обноски, как у Учителя. Элеонор неспешно подошел к кровати. Как бы стараясь не потревожить покой Владимира и Валена. Но те изменения, что произошли с юнгой, потрясли его. На его лице отчетливо читались эмоции от удивления, до негодования. Он странно искривился и бросился к юнге. Пощупал пульс. Поводил руками над телом. Приложил ухо ко рту Валена. Ровное и глубокое дыхание ранее безнадежного пациента подтвердили сомнения. Мальчик выздоровел.

— Как?! Такого не может быть! Это ты сделал?! Как?! Рассказывай немедленно! — неожиданно с криком он набросился на Владимира — Что-то здесь не так! Этого не может быть. В тебе очень слабая искра, чтоб такое сделать. Ты точно не мог этого сделать. Или мог?! Нет! Не мог! Это сделал кто-то другой! Кто это сделал?! Еще с утра он напоминал скорее мертвого, чем живого. И вдруг чудо! Рассказывай, что произошло! Немедленно!

В один миг из доброго, блюдущего свою паству священника он превратился в жесткого и требующего диктатора. Владимира и так собирался все рассказать. Но Элеонор от нетерпения решил ускорить процесс признания. Владимира, как будто сплюснуло, затем растянуло. Ему стало очень больно. Так больно и обидно, что снова выступили слезы. Потом резко дернуло вверх. Земля вмиг ушла из-под ног. Владимир не на шутку испугался. И главное, за что его так?!

— Я не знаю, что случилось! — закричал Владимир — мне приснился…

— Меня не интересуют твои мальчишеские сны, — в нетерпении выкрикнул Элеонор, — рассказывай, что произошло и как!

— Я и гогого. во. рю Вам, что мне приссс. нился… — заикаясь и всхлипывая, начал свое оправдание Владимир, но договорить фразу он не усел. В комнату вбежал, даже скорее влетел Жан Дао. Учителю хватило мгновенья, чтобы оценить обстановку. Он бросился к Элеонору. На удивление Владимира, целитель отмахнулся от наставника, словно от мухи. Жан Дао перелетел через кровать с Валеном. При падении зацепил и перевернул стол и стулья, упав в противоположный угол от Владимира. Это отвлекло священника и ослабило магические путы. Мальчик шлепнулся пол. И естественно бросился вон из комнаты. Но не тат-то было. Он влетел в какую-то невидимую вязкую массу. Движения сковало и стянуло. Владимир еле-еле продолжал двигаться.

— «Попал, как муха в паутину», — подумал Владимир.

— Не так быстро, юнец, — рыкнул ему Элеонор и, развернувшись, продолжил, обращаясь уже к Жан Дао писклявым и неуверенным голосом, словно извиняясь и страшась наказания за содеянное:

— Мастер Жан Дао, по какому праву Вы вмешиваешь в моем храме в мои дела?!

Учитель его слова проигнорировал и даже не стал подыматься с пола. Он занял свою любимую позу лотоса. Сложил руки в лодочку на уровне груди, на мгновенье закрыв глаза и погрузившись в себя. В то же время Владимир не бросал попыток убежать. Со всех сил пытался преодолеть злополучные последние вязкие метры до двери. Учитель, наконец, пришел в себя, он резко развел руки и хлопнул. Раздался звук лопнувшей струны. Вязкая масса, удерживающая Владимира, пропала, от неожиданности мальчик шлепнулся на пол. В комнату вбежал мастер Хасид. Магическая возня в храме Элеонора была замечена другими. Скоро сюда сбежится весь монастырь, Владимир спасен.

— Элеонор, прекрати, — спокойно обратился к священнику Хасид, — Жан Дао объявил мальца своим учеником.

— Объявления мало! Не было посвящения, значит нет еще и ученика.

— Будет тебе посвящение. Завтра и будет, — смирившись с прекращением магического поединка, тихо отвел Жан Дао.

Учитель поднялся с пола, взял Владимира за руку и увел из храма. Они направились в келью. Владимир печально шел следом за Учителем. Ему было больно, обидно и противно. Как он ошибся. Как можно было считать самого злого человека — самым порядочным. Прейдя в комнату Владимира, Учитель начал его успокаивать. Что все хорошо, что Элеонор просто вспылил. Обычно он даже мухи не обидит. Наверное, случилось что-то сверх экстраординарное, что так задело целителя. Мастер несколько месяцев пропадал в своем храме, пропускал общие собрания, все пытаясь привести Валена в чувства. Отлучившись на несколько минут, по неотложным делам, по возвращении обнаружил, что кто-то другой уже преуспел в его деле. Причем не матерый мастер, а какой-то юнец, практически полный ноль в магическом умении. В дополнение юнец не желавший объяснить что все-таки произошло. В свое оправдание Владимир попытался рассказать, что случилось. Но не смог, не смог перебить Учителя. Наставник все говорил и говорил. Говорил о том, что Владимира никто из мастеров не хотел брать в ученики. Из пяти мастеров, только Учитель поверит в него. Что у него большое будущее. Никто, кроме Жан Дао, в это больше не верит. Слишком уж слабая искра у Владимира. По правде говоря, даже он иногда сомневался. Сомневался до сегодняшнего утра. Владимир опять попытался рассказать, что не он вылечил Валена. Но наставник не стал его слушать и перебил:

— Излечение этого юнги здесь не при чем. Я утром заглянул в твою внутреннюю суть. Точнее, попытался, и не смог. Это притом, что я в этом деле далеко не худший из известных мне мастеров.

Владимир хотел спросить, почему его тогда взяли в ученики, если он не подходил по всем параметрам. Словно предугадавши вопрос Владимира, Жан Дао рассказал о традиции — пророчестве. Откуда традиция произошла наставник не знает, но все мастера, без исключения, строго должны выполнять эту традицию. Вкратце суть ее в том, что если обстоятельства складываются так, мальчик с искрой, не ведая о ней и о том, куда он пришел, попадает к «посвященным» — они обязаны предложить ему обучение. Не беря в расчет происхождение и силу дара пришедшего. Таким образом, набираются монахи. Каждый монах — это однажды пришедший за помощью мальчик. Из всех здесь присутствующих монахов, только мастера пришли иным способом.

Жан Дао еще долго что-то рассказывал. Через некоторое время Владимир потерял нить разговора. Он думал о несправедливости. Краем уха он услышал слова Учителя о каких-то пластах мироздания. Что монастырь одновременно существует сразу в нескольких из них. Большинство из ранее сказанного Владимир так и не понял, слушая все в пол-уха, а зря. К этому больше наставник не возвращался. Единственное, что понял мальчик, то, что мир Островов не единственный. Что монастырь может перемещаться между этими мирами. Что многие монахи и практически все мастера из других миров. Из ныне живущих, на данный момент в Обители Луидина, только Владимир, Вален и мастер Элеонор коренные обитатели Мира Островов.

Первых карателей, ворвавшихся в дыры в частоколе, гоблины некоторое время удерживали без особых проблем. Смотря исторические фильмы, Артем часто видел, как первые ряды нападающих просто «врывались» в ряды защитников, сметая все на своем пути, бодро размахивая оружием и так же бодро и глупо погибая. Но сегодня среди карателей не нашлось таких «киношных храбрецов» или большинству хотелось еще малость пожить. Первыми в прорыв пошла не зелень, а самые профессиональные бойцы, если судить по силе и богатству защиты. Их роль свелась к самому простому — продавить строй гоблинов, и, учитывая не совсем равные физические параметры, людям это удалось без особого труда. Сначала ширина строя меченосцев была в три человека, спустя некоторое время уже в пять. Закрываясь щитами и даже не пытаясь атаковать, люди продолжали давить и давить, шаг за шагом вклиниваясь в оборону гоблинов. В это же время, гоблины прогибались под давлением солдат и без остановки барабанили своим оружием по противнику, по-другому Артем не мог назвать бесполезные попытки пробить защиту людей.