Мир островов. Рождение. - Киричатый Иван Владимирович - Страница 35

— Плохо, но сгодишься. Медленный, как черепаха. Если я бы бросил хоть в пол силы, была бы шишка. Я решил заниматься с тобой, но не обольщайся, дам лишь базовый уровень!

Вален не знал, радоваться ему или расстраиваться. Похоже, ему осталось здесь не долго, раз мастер преподаст лишь базовый уровень. Наверное, — подумал юнга, — мастер пожалел его, чтоб выпускать из монастыря в неподготовленном виде.

С тех пор каждое утро, он, Вален, начинал заниматься вместе с зеленным мастером. Мин Дао подошел к тренировкам с самого начала, как будто юнга совсем зеленый юнец. Проверил его реакцию, силу и еще чего-то, чего Вален так и не понял. Пообещал сделать сносного бойца. Чтобы выжить за стенами монастыря будет достаточно. Если конечно не лесть на рожон. Но на это Вален не обиделся, главное, его учат, а там время покажет.

Вот прошла неделя, с тех пор как Мин Дао обратил внимание на Валена. Эта неделя Владимиру показалась вечностью. Теперь, приходя понаблюдать за тренировками Мин Дао, он не любовался совершенством боевых движений мастера, а попросту завидовал Валену самой настоящей белой завистью, если таковая существует. После того, как юнга стал заниматься, он стал уделять меньше времени Владимиру, из-за того что сильно уставал. За этот короткий период мальчик успел так сильно сдружиться с юнгой, что ему недоставало общения с Валеном. Владимир решил, перепробовать все старые занятия. Но они быстро надоели или уже были неинтересны. Заниматься самообучением учитель строго запретил. Нарушать запрет после пережитого на инициации, Владимир не решился. Еще успеет. Тем более, что наставник намекнул, что пока есть возможность отдыха, надо отдыхать, так как в скором времени отдых больше не предвидится. В ту ночь, перед которой Жан Дао предупредил о начале занятий, Владимир не спал. Ворочался. Ждал наступления утра. Когда наконец придет учитель и они продолжат обучение. Жан Дао оказался точен, как всегда. Только зарябился горизонт, он уже был в келье Владимира.

Разговор начал как в прежние времена витиевато и сложно:

— Ты уже прошел через «осознание заблуждений». Сегодня мы начнем новый урок. Ты будешь учиться в темной комнате сидячей медитации. Заниматься медитацией нужно всю жизнь, ибо исчерпать ее смысл или понять до конца невозможно. Она придает силы, наводит на размышления всего не перечесть. Существует три способа медитации: сидение в свободной позе, сидение в позе «одиночного тигля», когда ступня одной ноги лежит сверху другой, и сидение в позе «двойного тигля», когда обе ступни лежат на бедрах ног. Свободное сидение — это Земля. Поза «одиночного тигля» — это человек. Поза «двойного тигля» — это Небо. Для каждой позы существует много разных положений рук. Сегодня мы займемся только свободным сидением. Сядь-ка на пол, спину держи прямо; глаза должны смотреть прямо перед собой, но взор обрати вовнутрь; кончик языка касается верхнего неба, губы сомкнуты, края верхних и нижних зубов слегка касаются друг друга. Ладони лежат на бедрах и обращены вниз. Постарайся сосредоточиться и успокоиться, отрешись от всех мыслей. Это надо делать понемногу в темной комнате. Попробуй сам.

Сказав это, он закрыл единственное окошко в комнате и ушел. После месячного «отпуска» Владимир никак не мог привыкнуть. Хоть он уже отсидел в келье не один месяц и свыкся с темнотой и уединением, но никак не мог собраться. Похоже, за столь короткий срок он растерял все навыки. Медленно, секунда за секундой, ползло время. Ступни совсем онемели, в ногах такая боль, словно их кто-то выкручивает из тела, сидеть уже невмоготу. Держать спину прямо ему обычно было нетрудно, но теперь почему-то и это не получалось. Подтянуться, подтянуться, надо терпеть до конца. Но уж и поясница заныла, на лбу выступила испарина, потекли с лица струйки пота, в голове помутилось. Он потерял сознание и упал. Очнувшись, он понял, что его состояние никто так и не заметил. Похоже, он здесь может умереть и никому не будет до него дела. Отогнав от себя эти грустные мысли, продолжил. Через некоторое время он свыкся. Практически без особого труда уже выдерживая целый день сидения в медитации. Спустя несколько дней, он хорошо освоил «свободный» способ медитации. Через неделю к нему зашел учитель и спросил о результатах.

Владимир рассказал, что он освоил метод. Но никак не может избавиться от мыслей. Во время медитации они периодически посещают его. Что ему делать?

— Ты задал самый важный вопрос, — ответил учитель. — Чтобы устранить мысли, нужно научиться критически их оценивать. Как только тебе является какая-нибудь мысль, немедленно вынеси ей свой приговор. Скажи себе, к примеру: «Это правда». Или наоборот: «Это неправда». Или: «На этом — конец». Если сможешь проделывать такое со своими мыслями, они постепенно сами собой рассеются, и ты сумеешь, как говорится, «войти в покой».

— Сколько мне еще сидеть в этой комнате? — спросил Владимир, ему очень хотелось увидеться с Валеном, расспросить о его успехах. И наконец Владимир решился на вопрос, который его все это время мучил: «Как мне быть с Мастером Элеонором, ведь он напал на меня?»

— Это глупый вопрос, — ответил учитель, — Ты не сможешь достичь успехов, если ты будешь нетерпеливым, раздражительным и недоброжелательным. Занимаясь, ты должен постепенно меняться к лучшему. Учись терпению, об этом есть древняя притча:

«Один мудрец тренировал петуха для царя. Через десять дней царь спросил:

— Готов ли петух к бою?

— Еще нет ответил мудрец. Пока самонадеян, попусту кичится.

Еще через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

— Пока нет. Еще бросается на каждую тень, откликается на каждый звук.

Опять через десять дней царь снова задал тот же вопрос.

— Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, сила бьет через край.

Спустя десять дней царь опять снова задал тот же вопрос.

— Почти готов. Не встревожится, пусть даже услышит другого петуха. Взгляни на него — будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна. На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух — повернется и сбежит!»

— Будь силен духом, — продолжил нравоучения Жан Дао, — сила духа проявляется тогда, когда противник взглянув в ваши глаза уже не осмеливается бросить вам вызов, а не когда бьет вас снова и снова, потешаясь над вашей «стойкостью». По поводу второго вопроса, Элеонор раскаивается и просит у тебя прощения. Каждый может ошибиться, прости и забудь о его поступке. До этого поступка он был самый добродетельный из нас. На эту тему тоже есть хороший рассказ. Некоего старца посетили монахи: у одного из них был один тяжкий грех, а у других было много мелких грехов. Старец сказал тому человеку, у которого был один тяжкий грех: «Пойди на берег реки, найди там большой камень и принеси его сюда». Тот нашел большой камень и с большим трудом принес его к старцу. Потом старец сказал ему: «Теперь пойди и положи этот камень на то самое место, где он лежал». Конечно, монаху не составило особого труда найти то место, где лежал большой камень. А тем, у кого были мелкие грехи и кто считал, что они живут, как все, потому что ничего особенного не сделали, никого не убили, старец сказал: «Пойдите, наберите мелких камешков на берегу». Когда же они принесли камешки, он сказал: «Теперь пойдите и положите каждый камешек на то место, где он лежал». И монахи, естественно, не могли вспомнить, где лежали камешки. Так случается, что человеку, совершившему один великий грех, проще навести порядок в своем внутреннем хозяйстве, чем тому, кто совершает множество «мелких» грехов.

Наставник замолчал, словно давая время Владимиру на переваривание сказанного. Но Владимиру почему-то показалось, что Элеонор совсем другого мнения, один рассказ Валена о целителе и отношении к юнге, чего только стоит.

— Часто люди говорят не о своих поступках, — прервал молчание Жан Дао, — а о поступках других людей: зятя, свекрови, тещи, дочери, сына, родителей или соседей. Вместо пустой болтовни, лучше задать себе вопрос: в чем моя вина; что я мог сделать, чтобы ситуация изменилась к лучшему, но не сделал? Всегда нужно, прежде всего, искать свою вину, а не винить ближних. Будь снисходителен. Добром отвечай на добро, и справедливостью на зло.