Танец на ветру (СИ) - Колхитида Медея - Страница 13

Спрятав сверток, она вернулась в дом. Теперь оставалось сделать немногое. Она переоделась в приготовленное серое платье, накинула покрывало, обулась в туфли. Старые вещи отправились в кучу, где уже лежали все вещи и продукты, которые она нашла в доме. Угольком очертила круг так, чтобы куча была посередине круга, и по контуру расставила двенадцать свечей. Двигаясь против часовой стрелки, она одну за другой зажгла одиннадцать свечей. Вытащив из кармана пузырек с темной жидкостью, Хиш вытащила пробку и швырнула пузырек в круг. Он приземлился на вершине кучи, и из него стало медленно вытекать содержимое. Убедившись, что все идет как надо, она зажгла последнюю свечу и стала наблюдать.

Сначала вспыхнула жидкость из пузырька, затем всю кучу окутал призрачный огонь. Он все больше и больше разгорался, и лишь круг не давал огню распространяться. Слепящий свет резал глаза. Но вот, через какое-то время, огонь начал стихать. Теперь можно было видеть, что от кучи уже почти ничего не осталось. Когда исчезли последние остатки вещей, свечи погасли, как будто их кто-то задул.

О том, что здесь что-то было, напоминали лишь огарки свечей и нарисованный углем круг. Собрав огарки и стерев следы угля, она вышла из дома и прочитала заклинание, чтобы стереть следы своей ауры. Как всегда, это далось ей нелегко. Она почувствовала, как в голове вспыхнула боль. Подумав, что хуже ей уже не будет, заодно прочитала заклинание, чтобы привлечь пауков. Этому заклинанию ее когда-то научили дети, еще во время жизни у орков. Через несколько дней они так оплетут паутиной дом, что будет казаться, что в нем давно никто не живет.

С трудом борясь с тошнотой и головокружением, она пошла в сторону постоялого двора, откуда должен был отправляться караван паломников.

— Как продвигается расследование? — спросил Глава Тайной Канцелярии Трейна, стоявшего перед ним по стойке смирно. — Да не маячь передо мной, лучше сядь.

Осторожно отодвинув стул, Трейн уселся на него, положив на стол перед собой папку с бумагами.

— В целом, расследование движется медленно. Но появилась небольшая зацепка, — чтобы не смотреть этому дроу в глаза, Трейн начал перебирать бумаги.

— Ну-ну, продолжай. Так что это за зацепка? — поинтересовался хозяин кабинета.

— При повторном осмотре единственной вещественной улики я обратил внимание на один момент. Хотя ни кошка, ни веревка ничего собой не представляют, интересен узел, которым привязана кошка.

— Продолжай, мне что, каждое слово из тебя вытягивать, — воскликнул дроу, почувствовав, как в нем проснулся охотничий инстинкт.

— Это оркская манера завязывать узлы. Такими узлами они крепят растяжки при установке шатров. А если учесть, что для уничтожения следов на месте преступления было использовано оркское заклинание, то вывод напрашивается однозначный.

— Орки или те, кто долгое время жил с ними. Последнее более вероятно, так как, если бы в городе были орки, то это бы стало всем известно. Очень интересная картина получается, — задумчиво произнес дроу.

Трейн наблюдал, как хозяин встал и стал задумчиво ходить по кабинету.

— Я тоже пришел к такому же выводу. Поэтому взял на себя смелость расспросить своих информаторов обо всех, кто имел какие-либо дела с орками. Мне удалось добыть несколько имен. Вот список, — он достал из папки листок и протянул его Главе.

Тот резко остановился около стола и взял в руки листок, долго изучал его, затем произнес:

— Вот как. Интересно. Очень интересно. А вот и знакомое имя!

— Этого человека уже нет в живых, но мне сказали, что у него была воспитанница. Правда, ее уже несколько лет никто не видел, — проследив за его взглядом, сказал Трейн.

— Да? Теперь мне становится кое-что ясно.

Трейн вопросительно посмотрел на Главу.

— Он когда-то был моим агентом. Значит, вот что происходит. Интересно, на кого работает девчонка.

Видя, что его собеседник ничего не понимает, пояснил:

— Несколько дней назад в ювелирной лавке "Украшения и амулеты" кто-то подменил артефакт большой силы. Это был Огонь Дракона. Я хотел его выкупить через посредника, чтобы не привлекать внимания, но не успел. Мне досталась подделка, кстати, очень искусно выполненная.

— Может, вы ошиблись? — спросил Трейн.

— Нет. Я уверен, что сначала был оригинал. По моему приказу "ищейки" проверили всех, кто заходил в лавку. Им был дан приказ обыскивать лично каждого. Безрезультатно. — Дроу налил из графина в бокал вина и медленно выпил, — Значит, кто-то играет против меня.

— Вы уверены? Может, это просто совпадения, — сказал гость.

— Вы верите в такие совпадения? Я — нет. — Дроу повернулся к Трейну, — Вы должны найти и привести ко мне того, кто это совершил. Живым! Мне надо ее допросить.

— Ее?

— Я уверен, что это воспитанница Мастера, — приняв какое-то решение, он встал и проводил собеседника к выходу, напутствуя при этом, — Поторопитесь с поиском. Отложите все остальные дела и найдите ее. Время не терпит.

Трейн уходил с каким-то неясным чувством тревоги. Что-то в этой встрече его насторожило. Он долго не мог понять, что же именно, и только вечером, перед тем, как лечь спать, понял. Странность была в том, что дроу вел себя слишком эмоционально, как человек, разговаривающий с близким другом. Если учесть, что дроу даже с родными слишком скрытны, то такое поведение было подозрительно. Тем более, что это Глава Тайной Канцелярии.

Что же от него хотел этот дроу, и чем все произошедшее ему грозило? Этот вопрос долго мучил Трейна, пока он, уставший, не заснул.

"Кругом, насколько хватает глаз, простирается бесконечная плоская равнина, поросшая уже высохшей травой. Лишь кое-где на ней темнеют чахлые кусты. Далеко на горизонте высится длинная цепь гор с зубчатыми вершинами, на которых блестит снег. На всем огромном пространстве нет признаков жизни — следов живых существ на земле и птиц в голубовато-стальном небе. Все обволакивала тишина.

По этой равнине из последних сил брели двое — мужчина и девочка. По виду их можно было принять за духов или демонов этих мест.

Возраст мужчины с первого взгляда трудно было определить — ему одинаково можно было дать как сорок, так и семьдесят лет. Желтая пергаментная кожа туго обтягивала кости его худого, изможденного лица, в длинных темных волосах и бороде серебрилась седина. Запавшие глаза горели лихорадочным блеском, а рука, сжимавшая копье, напоминала кисть скелета. Чтобы устоять на ногах, ему приходилось тяжело опираться на копье, хотя, судя по высокому росту и могучему сложению, он должен был обладать крепким здоровьем. Впрочем, его перебинтованное кое-как обрывками ткани плечо, заострившееся лицо и одежда, мешком висевшая на его иссохшем теле, ясно говорили, почему он выглядит немощным стариком. Он умирал.

Рядом шла девочка, одетая в обрывки того, что ранее было платьем. Лицо девочки было бледным и осунувшимся. Черные тени залегли под глазами, изредка она облизывала потрескавшиеся сухие губы. Однако ей удавалось легче переносить лишения, чем ее спутнику.

Напрягая последние силы, они спустились в лощину, потом одолели подъем в тщетной надежде найти хоть какую-то влагу. В этом бескрайнем пространстве не было ни малейшего признака воды.

Они остановились, собираясь передохнуть в тени огромного валуна.

— Мне надоело все. И эта равнина, и это солнце, и ты! — сердито произнесла девочка.

— Правда? — отозвался ее спутник. — Не волнуйся, скоро все кончится. Надо только дойти до гор. Только мы не дойдем.

— Я не собираюсь здесь встретить свою смерть.

— Не все ли равно, когда умирать, здесь или на пуховой перине лет через двадцать.

— Мне не все равно. Я не хочу умирать, я еще жить хочу, — запальчиво сказала она. — Вставай, раз нужно идти к этим проклятым горам, то пойдем к ним.

— Зачем? — устало отозвался мужчина. — Не надо было мне затевать этот побег.