Чудо в аббатстве - Карр Филиппа - Страница 115

— Будь ты проклята! — воскликнул Бруно. — Мне следовало убить тебя раньше.

Он приближался ко мне. У меня мелькнула мысль:

«Я захвачена ангелом смерти. Он собирается убить меня. Он оставит меня здесь, в этом подземелье и никто никогда не узнает, что стало со мной».

И в тот момент, когда он уже подходил ко мне, большая фигура сдвинулась с места. Казалось, мгновение она раскачивалась, а потом упала. Она разбилась, и я закрыла глаза, ожидая смерти. Когда же я открыла их, то увидела Бруно, лежащего под обломками огромной статуи.

Я забыла обо всем на свете, кроме того, что это мой муж и когда-то я любила его.

— Бруно! Бруно! — кричала я.

Я стала возле него на колени, поднесла поближе фонарь. Тело Бруно было раздавлено, широко открытые глаза смотрели на меня, не узнавая. «Я должна позвать на помощь», — сказала я себе. Я осмотрелась в поисках выхода и увидела, что стенами зала были скалы, потолок тоже. Я догадалась, что его вырубили в скале для хранения казны Аббатства. Узнала я и большую фигуру, лежащую на полу и сверкающую камнями. Я видела ее прежде. Это была Мадонна, украшенная драгоценностями.

Выбраться из залы было сравнительно легко, но, уходя, я задела нечто вроде рычага и тут же услышала грохот. Мне показалось, что произошел обвал. Я обернулась. Зала исчезла. Я поняла, что выдвинулась дверь и Бруно оказался с одной ее стороны, а я с другой. Поставив фонарь, я осмотрела стену, но не нашла ни ручки, ни кольца, ничего такого, что указывало бы на дверь. Теперь у меня появилось такое же сильное желание выбраться наверх, как раньше следовать за Бруно.

Я была одна в этих темных подземельях. Я должна попытаться помочь Бруно, но одной мне сделать это не под силу. Я должна привести монахов на помощь. Медленно я проделала путь к ступенькам.

Кто мог бы мне больше всех помочь? Я сразу же подумала о Валериане.

Я знала, где он спал. Это был один из старых странноприимных домов, где жило несколько монахов.

Все еще с фонарем в руках я вошла в комнату Валериана. Она была такой, как я и предполагала, — распятие на стене, жесткая постель, письменный стол, стул и больше ничего.

— Валериан! — окликнула я.

Он тут же вскочил, и я рассказала ему, что Бруно лежит в подземелье раненый или, я опасалась, мертвый.

Он молча встал, оделся, и вместе мы вернулись в подземные галереи.

Пока мы шли, я рассказала ему, что случилось. Как я шла следом за Бруно, как он увидел меня и как в потайном помещении на него упала статуя Мадонны.

Валериан взял фонарь. Он знал подземные ходы лучше меня и поэтому шел впереди, я следовала за ним. Мы шли тем же путем, который я уже проделала один раз этой ночью.

Мы подошли к двери, но все усилия Валериана открыть ее были напрасны. Мы вернулись, и он отвел меня в скрипториум.

— Мы ничего не можем сделать, — сказал он.

— Возможно, это спасло бы ему жизнь.

— Его время пришло.

— Почему ты в этом уверен?

— Я понимаю в таких вещах. Чудо должно жить.

— Не было никакого чуда. Я доказала это, и поэтому он ненавидел меня.

— Кроме Бруно, никто не знал, как открыть дверь. Ему рассказал об этом аббат. Только аббат знал этот секрет, который он передал своему преемнику. Еще два монаха знали, как проникнуть в зал, но они уже умерли. Этот секрет принадлежал одному Бруно. Так было суждено.

— Теперь я знаю, где он взял средства для восстановления Аббатства. Это был драгоценные камни Мадонны. Должно быть, он продавал их.

Валериан кивнул.

— Эти камни надо было продавать с большой осторожностью, — сказал он. — Бруно выждал время, прежде чем отправиться за границу и продать самый первый и самый маленький из них. И он выручил огромную сумму. Так что, когда ему нужны были деньги, он брал камень и ехал за границу.

Даже Валериан не знал, как монахи спустили Мадонну в подземелье. Она стояла на своем месте в часовне и вдруг исчезла. Считали, что это чудо, потому что через несколько дней пришел Ролф Уивер. Служивший аббату слуга-великан, возможно, отнес статую вниз. Он был силен, как четверо мужчин. После смерти аббата он исчез. Этот слуга мог помочь аббату и Бруно спрятал статую в потайном помещении. С точки зрения Валериана, это был единственный способ.

— Это конец. Я знал, что он приближается. Скоро настанет новое царствование, при котором мы не выживем. Это ответ Мадонны.

— Мы ничего не можем сделать? Если он жив…

— Он мертв. Я знаю это. Мы были с ним очень близки. Я не спал, когда вы пришли, — ждал, что меня позовут. Я попрошу вас об одном: возвращайтесь к себе и ничего не говорите о ночных событиях. Сохранить все в секрете?

— Так должно быть. Это к добру. Он ушел из этого мира так же странно, как и появился на свет, и в будущих поколениях люди будут говорить о чуде в аббатстве Святого Бруно, а это к добру. Я вернулась к себе и стала ждать утра.

Кейт прожила с нами весь этот год. Она не хотела возвращаться в замок Ремуса, где ее ждали упреки Кэри. В течение многих месяцев после исчезновения Бруно все ждали его возвращения. А когда он так и не появился, люди стали говорить: «Это было чудо. Он появился на Рождество в часовне Богородицы — младенец в рождественских яслях — и исчез через тридцать шесть лет жизни». Это чудо никогда не будет забыто.

Кейт и я помирились. Поэтому, как обычно она это делала раньше, приходя ко мне в комнату, она рассказывала о событиях в стране: о том, что королева Мария умирает, и сердце ее разбито, так как ее муж, Филипп Испанский, пренебрегает ею, а она не может оправиться из-за потери Кале, и если умрет, то название этого города будет выжжено в ее сердце.

— Вероятно, там будет и имя Филиппа, — сказала Кейт, — если я могу себе позволить такой полет фантазии.

Кейт с каждым днем становилась все веселее.

— Мы не можем грустить вечно, — говорила она. Хани была счастлива, потому что ждала ребенка. Я настояла на ее приезде в Аббатство, чтобы я могла ухаживать за ней. Кэтрин начала оживать, но уже никогда она не будет прежней беззаботной девочкой.

— Кэтрин со временем все забудет, — рассуждала Кейт, — Кэри тоже и ты забудешь. Все забудут. — Она внимательно посмотрела на меня. — Как странно, что исчез Бруно. Как ты думаешь, он когда-нибудь вернется?