Приключения наследницы - Кондрашова Лариса - Страница 18

– У вас поэтическое воображение, – кивнула я. – Даже сравнение меня с ежом...

– Скорее, с ежихой, – сказал он, стараясь в эту минуту не смотреть мне в глаза.

По-моему, он пытался сдержать смех, чтобы окончательно не разозлить меня. Правда, я тут же постаралась себя одернуть. В самом деле, обвиняю Зимина в невоспитанности, а сама забываю, что он – мой гость и негоже хозяйке нападать на гостей по всякому пустяку. Пришлось, как говаривал мой папа, «собрать свои войска и незаметно отступить назад».

– Возможно, вы правы, – стараясь говорить помягче, откликнулась я. – Но согласитесь, не успела я въехать в свое имение, как попала – кстати, вместе с вами! – в такие обстоятельства, в которых уже не до наивности.

Поручик согласился:

– Да, это так. И должен заметить, вели вы себя прекрасно. По крайней мере ни паники, ни истерики я в вас не заметил.

– Конечно, я подумала, что вы поможете мне осмотреться и разобраться с такими неординарными событиями, а теперь выясняется, что вы торопитесь и решили побыстрее найти пресловутые документы, чтобы оправдать ваш поспешный отъезд из Дедова...

Он вспыхнул.

– Ненадолго вас хватило, ваше сиятельство, – проговорил он с горечью. – Вы отчего-то сочли мое намерение заняться поиском документов лишь замаскированным желанием побыстрее отсюда убраться. Но я бы непременно заехал в уезд и заручился помощью местных властей – вас не оставили бы одну... В то же самое время я прекрасно осведомлен, как обстоят дела в моем родном ведомстве, как занят полковник Зотов, в то время как я здесь...

– Прохлаждаетесь?

– Вот именно!

– Что ж, я вас не держу. И при всем уважении к вашей Особенной канцелярии мои дела видятся мне более важными. Я не могу бросить все ради каких-то мифических бумаг, когда в имении полный разгром, крепостные вышли из повиновения, и требуется крепкая рука, чтобы вернуть их к прежнему уважению своих хозяев!

– Тогда, может быть, вы позволите мне единолично заняться поисками документов...

– Ради Бога! – Я даже не дослушала поручика. – Вы можете делать все, что вам заблагорассудится! И если вы сами найдете какие-нибудь бумаги, то берите их себе, я не возражаю.

Трудно было осуждать Зимина. Кто я ему, чтобы входить в обстоятельства моих дел? Он хочет побыстрее разделаться с поручением своего начальства и вернуться в Москву. Где, наверное, думает, что без него все развалится! А я, значит, должна надеяться только на помощь уездных властей – больше не на кого! – хотя им, возможно, тоже будет не до меня.

Глава восьмая

В моем мозгу постепенно стала оформляться некая мысль, которая заставила меня по-новому взглянуть на все происходящее. То есть как это не на кого надеяться?! А Кирилл? Пусть кое-кто и говорит, что он – седьмая вода на киселе, но для чего-то же судьба послала мне его!

И я пошла искать своего нового родственника.

Нашелся Ромодановский в бывшей родительской спальне, которая тоже оказалась без портьер на окнах – для чего Осип и его люди срывали портьеры, было непонятно. Может, отдавали своим подружкам на платья? Мой сколько-то-там-юродный братец командовал одним из слуг, развешивая по стенам картины, которые он для этого отобрал.

Картины изображали в основном батальные сцены. Что же за покои он устраивает?

– Здесь будет висеть оружие, – сказал он, и, как ни странно, это не вызвало у меня раздражения тем, что кузен не посоветовался о том со мной. – Посмотрите, это самая светлая комната, так что все экспонаты можно будет хорошо разглядеть и не обязательно будет зажигать для того дополнительные свечи.

Понятно, почему он не мог определить прежнее назначение этого помещения – комната пустовала так долго, не имела вообще никакой мебели, и потому трудно было вот так, навскидку, сказать, что в ней прежде находилось.

– Вы никогда до сего дня не были в нашем имении? – спросила я его.

– Никогда, – покачал головой он. – Кажется, вы хотите сказать, что эта комната предназначалась вами для чего-то другого?

– Нет, я еще ничего такого сделать не успела. Просто раньше...

– Здесь была чья-то опочивальня? Угадал?

– Угадали. Спальня моих родителей.

Он удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.

– Жду вашего выговора, хотя кое-что все же позвольте сказать в свое оправдание. Вы начинаете жизнь сначала, правильно? И если оставить здесь все, как было, это постоянно будет напоминать вам о ваших потерях.

– О потерях? – растерянно переспросила я.

– О смерти близких, например, – пробормотал он, словно жалея о том, что затронул эту тему. – Теперь же, заходя в эту комнату, вы будете видеть перед собой образцы лучшего русского оружия...

Я, не выдержав, прыснула.

– Где же найдутся эти самые образцы?

– В вашем винном погребе! – воскликнул он. – Я видел там просто уникальные вещи: сабли, шпаги, и все так беспорядочно сброшено на пол – мое чувство коллекционера просто оскорблено!.. Вешай, Иван, картину так, как я сказал, – проговорил он слуге, который прекратил работу, оглядываясь на меня – не поступит ли от меня какого-нибудь иного распоряжения?

– Вы только недавно приехали и потому еще не успели во всем разобраться, – мягко заметила я. – Дело в том, что я не знаю, могу ли пользоваться вещами, которые мой крепостной... ныне ставший разбойником, где-то награбил? Поручик Зимин говорил что-то о пропавших обозах... Так что, может статься, ваш труд пойдет насмарку и все это коллекционное оружие придется сдать в казну.

– То есть вы хотите сказать...

– Я сама еще толком не разобралась, откуда эти вещи взялись. Возможно, кое-что принадлежит и мне... Давайте поговорим с поручиком? Он, как лицо официальное, наверняка знает, как обойтись с этими вещами.

– У меня предложение, – мгновение подумав, сказал Кирилл. – А что, если я все-таки продолжу свою работу по превращению этой комнаты в подобие небольшого оружейного музея, а потом мы пригласим поручика, и пусть он укажет, что принадлежит нам, а что не принадлежит... То есть, я хотел сказать, вам.

– Продолжайте, – решила я, сделав вид, что не заметила его оговорки. – С вашей помощью мы куда быстрее приведем дом в божеский вид. Я пойду... в общем, мне нужно смотреть остальные комнаты.

Бедный мальчик, наверное, ему ужасно хочется иметь собственную усадьбу, и в глубине души он считает, что несправедливо пользоваться богатством – если считать таковым полуразоренное имение – мне одной. В конце концов, жалко мне, что ли! Пусть на некоторое время почувствует себя хозяином.

Почему я так уверена, что у Кирилла своего имения нет? Где-то же он хранит свои коллекции. Нет, я прямо так и видела его в черном бархатном сюртуке, расхаживающим по дорожкам старого сада с трубкой в руке...

Все-все, я больше ничего не придумываю. Не до того!.. А оружейная комната... пусть появится! Не всегда же я буду одна, когда-нибудь и у меня будет муж, и он станет показывать эту комнату своим друзьям.

Как-то получилось, что до сего дня я никогда всерьез не задумывалась о своем замужестве. Незадолго до начала войны мне исполнилось пятнадцать лет. Потом погиб отец. Вскоре умерла мать. К тому же выяснилось, что я почти разорена – по крайней мере призрак бедности распростер надо мной свои серые крылья. Мне придется здорово поработать, чтобы привести в порядок свои дела и составить впечатление о том, какое приданое смогу я предложить будущему мужу.

Впрочем, до этого еще далеко, и непонятно, чего вдруг ко мне пришли мысли о замужестве! Вот как могут размягчать собственные мысленные картины!

Я вернулась к Егоровне и сразу нашла себе дело. Взялась подшивать шторы так, как считала нужным.

Старая нянька попыталась запротестовать:

– Барышня, вы исколете свои ручки!

– Ничего, – отмахнулась я, – зато не надо будет переделывать.

Наверное, она считала, что держать иголку в руках аристократке не положено, но я, между прочим, неплохо вышивала гладью картины, которые сама же и наносила на холстину.