Трафарет вечности - Костромина Елена - Страница 4

— Я бы и не стал! Ты бы лучше Маринку спас!

— Она умерла по дороге в больницу, — в сотый раз объяснил Федор.

— А Кузька добрей, чем ты, — вдруг совершенно неожиданно, заявил Леня, — Он нас тогда коридором вывел. Не пожалел для нас своей силы.

— Кузьма? Когда?

— А когда мы в Чечне в окружение попали. Он нас вывел… в начало… за два часа. А ты…

В этот момент Федору доставили то, за чем он собственно и пришел. Принесли и прислонили к стене, прервав разговор двух старых знакомых. Одушевленным этот предмет можно было назвать только с большой натяжкой.

Федор критически осмотрел парня. Тот слабо шевелился, пытаясь понять, что происходит и кто перед ним. Федор неодобрительно покачал головой, припоминая, что звали мальчишку, кажется Виталием.

— Виталик? Ты как? Ты можешь идти?

В ответ он услышал только жалобное мычание.

— И как я его потащу?

— Не имею представления, — ответил хозяин "заведения", цепенея от собственной наглости, — Вы сказали предоставить — мы… вот он. И денег не просим. Забирайте его, как сами знаете.

Федор, конечно, мог поднажать, но не захотел в этот раз.

— Леня. Ты мне нужен, — совершенно обыденно сказал Федор, перестав созерцать подростка и повернувшись к Лене.

— Допереть это чудо до тачки?

— Да. Именно.

Леонид без лишнего слова подошел к стоящему у стены подростку, перекинул его через плечо и пошел за Федором. В молчании они спустились по лестницам, вышли из дома, дошли до "Хаммера" Беляева. Федор открыл дверцу машины и посторонился, пропуская Леонида вперед. Леня нагнулся внутрь автомобиля, что бы положить на сиденье так и не приходящего в себя парня и, Федор, легким движением руки, отправил Леонида в забытье.

Запихав два бесчувственных тела в "Хаммер", Федор сел за руль и поехал в Петергоф. Приехав к Кузе и отдавая Виталия, как неодушевленный предмет, Кузьме, распорядился:

— Посади его пока… в оранжерею.

— Не напугается?

— А хоть бы и напугался. Надо же как-то… учить.

И, уже уходя, обернулся на пороге и сказал:

— Приеду, серьезно поговорю с тобой, ты понял меня?

— Что-то случилось? — удивился Кузьма.

— Случилось, — отстраненно согласился Федор и уехал, оставив Кузю в раздумьях.

Вернулся он только через три дня, поместив Леонида в надежную частную клинику под присмотр квалифицированных врачей. Леонид к тому времени уже более-менее пришел в себя и понял, что от Федора он не сбежит.

Кузя, на самом деле, не особенно обрадовался приезду Федора.

— Привет, — доброжелательно поздоровался Кузя, когда Беляев вошел на огромную веранду.

— Привет! — согласился Федор, — Где Наталья Евгеньевна?

— В кабинете, наверное… — ответил Кузя, недоумевая, зачем Федору нужна бабушка.

— Позови ее, я саженцы привез.

Пока Кузьма звал Наталью Евгеньевну, Федор выгрузил из автомобиля гору бумажных мешков с саженцами деревьев, пакеты с луковицами лилий, специальной землей, удобрениями и прочей дребеденью. Наталья Евгеньевна пришла, всплеснула руками и засуетилась по хозяйству.

За заботами об обустройстве сада приятно прошел весь день. Федор любил такие дни. В такое время он вспоминал, что у него когда-то тоже была семья, вспоминал, как был нужен и любим когда-то, давным-давно.

Наконец, все было посажено, удобрено, подрезано, привито и подвязано. Федор и Кузя вернулись в дом, где бабушка уже напекла ватрушек. Напившись чаю и объевшись ватрушками, приходя в себя после сытного угощения, дождавшись, когда Наталья Евгеньевна уйдет в недра дома, Федор, как бы невзначай, спросил у Кузьмы:

— Леня про коридор недавно вспоминал…

— Про какой коридор? — не понял Кузя. А точнее — сделал вид, что не понял.

— Про такой. Ты, что, много коридоров ставить умеешь?

Кузя опустил глаза, затем бесстрашно поднял их на Федора:

— Хорошо. Я спасал свою жизнь.

— Это теперь так называется? Воспользоваться временным коридором, вернуться в прошлое, выйти из окружения до его начала… Сколько человек было с тобой?

— Да они ничего не поняли, Федя!

— Еще бы они что-то поняли, — Федор стал проявлять признаки раздражения, что случалось с ним крайне редко, — Они главное поняли — что ты черт знает что можешь, вот что они поняли, кретин!

— Один я уйти, все равно, не мог! — напрягся Кузьма.

— Поэтому ты раскрыл тайну, — кивнул Федор.

— Я должен был сохранить тайну и умереть. Так? — Кузьма был искренне удивлен тем, что Федор выговаривал ему за спасение людей.

— Кузя, ты кретин. Я тебе это уже говорил? — поинтересовался Федор совершенно другим, уже спокойным тоном.

— Да, упоминал, — подтвердил соображение Федора Кузьма.

— Ты должен был мне сказать об этом, как только ты вернулся. Я бы принял меры, и они позабыли бы тот странный случай. Ты должен был сразу мне об этом сказать, сразу. Пожалуйста, больше не делай так.

— Хорошо, — Кузя опустил глаза, чувствуя облегчение.

На самом деле он очень боялся этого разговора, единственно надеясь, что Федор не узнает о случае в ущелье. Напрасно. С опозданием на пять лет, но Федор узнал, что его ученик нарушил один из основных законов, на которых была выстроена их жизнь — не допускать к знанию посторонних.

— Пошли к щенку, — распорядился Федор.

— Пошли, — с облегчением согласился Кузьма, поняв, что выволочка окончена. На самом деле, он не ожидал так легко отделаться. На самом деле не ожидал от себя этого и Федор.

Под щенком Федор подразумевал юного наркомана.

Кузьма повел Федора в "оранжерею" — большой подвал под гаражом. Этот подвал и был оранжереей, и там росли самые разнообразные растения, что в здешнем климате не водились. Организовать зимний сад под землей в свое время стоило целое состояние, но Федор никогда не сожалел ни о потраченных средствах, ни о потерянном времени, ибо дело того стоило.

Войдя в подвал, Федор глубоко вздохнул, вдыхая пьянящий запах экзотических и магических растений. Если бы кто вошел в оранжерею вместо Федора, Кузьмы или бабушки, то получил бы нервный шок. Федор с удовольствием огляделся. Зрелище и впрямь было преизрядное.

При виде людей растения зашевелились, принимая достойный вид — хищные орхидеи захлопнули пасти, пряча оскалены клыки, неразлучники отцепились друг от друга, мандрагоры засвистели своим разбежавшимся собратьям.

Большое просторное помещение было создано, как целая система подземных гротов и галерей. На сводах висели мохнатые лианы с большими яркими цветами. Освещалась оранжерея высокими тонкими колоннами, числом двенадцать. На всех колоннах были выбиты свастические узоры, и эти узоры-то как раз и светились, освещая именно те растения, которым в данный момент требовался свет. По полу вольно разложила свои "щупальца" огромная разветвленная лиана. Она периодически переползала с места на место и сбрызгивала, а то и поливала, растения, нуждающиеся в поливе. Поэтому хождение по оранжерее требовало некоторого навыка. В специально устроенных нишах и выступах стояли, сидели, висели, перебегали с места на место разные цветы, что любой ботаник обозвал бы мифическими.

Базилик стоял, задумчиво шевеля листьями, с которых стекали капли ядовитой лунной жидкости. Рядом с ним тихонько посвистывал черный бамбук, привезенный в свое время с Антильских островов и прекрасно прижившийся. Сейчас на нем висело множество разных гаек и гаечный ключ.

— Притягательное растение… — подтвердил старинное поверье Федор, — Все притягивает… Опять базилик убегал?

— Опять, — кивнул Кузя, — весь в лунном свете измазался.

Богородская трава шевелила голубенькими цветочками сама с собой и на Федора с Кузьмой внимания не обратила ни малейшего.

Объевшаяся белена сыто рыгнула в сторону мужчин.

— Ты ее не перекармливай, — посоветовал Федор, Кузя только пожал плечами, зная, что белена все равно обожрется, а если дать мало, то стащит у кого-нибудь.

Индийская конопля бесшумно пританцовывала, хлопая себе листьями, не обращая ни на кого внимания. Разрыв трава сидела в большой, отгороженной ото всех кадке, вся усеянная клочками газеты.