Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 104

Они не говорили на эту тему. Правду сказать, они вообще не разговаривали со дня получения последних известий. Даже при жизни Дарии, умершей восемь лет назад, Хаган чувствовал себя неловко в обществе женщин, особенно герцогини. После смерти жены он стал избегать Шону. Возможно, она напоминала капитану Дарию — многие отмечали их внешнее сходство. А возможно, боль утраты была столь велика, что он просто не мог общаться с женщинами. Так или иначе, они никогда не встречались — разве только сталкивались время от времени на пирах или в коридорах замка.

Именно поэтому сегодня Шона решила наконец разыскать Хагана. В отсутствие мужа и сына всеми делами в замке заправляла она. Настала пора поговорить с капитаном герцогского войска.

Пройдя через ворота, она направилась по мощеной дорожке в южный конец городского двора, где тренировались солдаты. Они фехтовали, разбившись на пары, — и не деревянными мечами, а стальными, звон которых разносился по двору, словно музыка ярмарочных музыкантов. Они даже были в кольчугах и доспехах. Шона невольно задрожала, хотя ярко светило солнце и с океана Амона дул теплый ветерок.

— Следите за ногами, дурни! — орал Хаган, прохаживаясь между фехтовальщиками. — Самое главное — равновесие!

Когда Шона приблизилась к солдатам и, не замедляя шага, направилась к Хагану, несколько человек опустили мечи и уставились на нее такими глазами, словно увидели одного из прелатов Ина входящим в бордель.

Мгновенно вспыхнув яростью на нерадивых солдат, Хаган резко повернулся кругом.

— Лентяи! Кто разрешил вам?.. — Он осекся при виде герцогини. — Миледи! — Он вытаращился на нее с таким же изумлением, как солдаты.

— Добрый день, капитан. — Шона окинула взглядом мужчин. — Насколько я понимаю, занятия проходят успешно.

— Да. — Хаган прищурился. — Могу я быть чем-нибудь полезен вам, миледи?

— Да, мне бы хотелось поговорить с вами.

— Конечно. — Капитан взглянул на солдат, которые все прислушивались к разговору и глазели на герцогиню. — Продолжайте, болваны! — рявкнул он. — Это вас не касается!

Шона и капитан отошли немного в сторону и остановились в тени южных ворот.

Хаган стоял напротив герцогини; легкий ветерок ерошил его светлые кудри.

— Чем могу служить, миледи?

— Вы больше не получали никаких известий? — спросила она.

У него дернулись губы.

— Нет. А вы?

Несмотря ни на что, Андреас, похоже, не запрещал Явану — да и Ксаверу — писать сколь угодно часто. Весточки от них обоих приходили каждые несколько дней. Но хотя Шона знала почерк мужа, она не могла сказать, пишет он сам или под диктовку. Письма казались в лучшем случае туманными. В каждом он заверял герцогиню, что находится в добром здравии и не подвергается никаким оскорблениям со стороны Андреаса или его людей. Но он ни разу не упомянул о Тависе и не указал, что ей нужно делать, чтобы ему помочь. Шона не понимала, старается ли Яван оградить ее от лишних волнений или мужу просто говорят, что можно писать, а что нет. Судя по лицу Хагана, он питал такие же сомнения.

Герцогиня покачала головой:

— Я не знаю, сколько еще мы можем бездействовать. Но я точно знаю, что Яван не стал бы медлить так долго.

Лицо капитана не изменило выражения, но спустя мгновение он кивнул.

— Согласен. Я… я не хотел давить на вас. — Он махнул рукой в сторону солдат. — В отсутствие герцога эти люди подчиняются вам. Я позаботился о том, чтобы они были готовы выполнить любой ваш приказ.

— И какой приказ, по-вашему, мне следует отдать?

Хаган отвел глаза.

— Не мое дело давать советы, миледи.

— Чепуха! Если бы такой вопрос вам задал Яван, вы без колебаний высказали бы свое мнение. Я прошу вас о том, о чем попросил бы герцог.

— На самом деле это не так, миледи. — Он по-прежнему не смотрел Шоне в глаза. — У герцога есть первый советник, мнение которого он учитывает наряду с моим. Но кирси здесь нет. Кроме того, в вопросах командования войском герцог и сам разбирается неплохо. А вы нет. Вы просите меня принять решение за вас, а я не желаю делать этого.

Герцогиня признала, что отчасти Хаган был прав: ей действительно придется положиться главным образом на его суждение. Но все остальное казалось вздором, и сейчас пришла пора кое-что растолковать ему.

— Послушайте меня хорошенько, капитан, — сказала герцогиня тоном, заставившим Хагана наконец взглянуть на нее. — Пусть я женщина, и пусть я никогда не ходила в бой, но это не значит, что я передам вам командование войском!

— Миледи! — с ошеломленным видом воскликнул он. — Вы меня неправи…

— Вы можете дать мне любой совет, какой сочтете нужным, но только я одна буду решать, что делать с Кентигерном и обвинениями, выдвинутыми против моего сына. И даже если я приму решение начать войну, которой вы не желаете, я буду требовать от вас неукоснительного выполнения всех моих приказов. Если вы считаете, что не сможете подчиняться мне, скажите об этом сейчас — и я отстраню вас от командования войском до возвращения моего мужа.

С минуту Хаган изумленно смотрел на нее, не произнося ни слова. Потом он несколько раз кивнул, еле заметно улыбаясь одними уголками губ.

— Я вас понял, миледи. Приношу свои извинения.

Шона постаралась сохранить серьезное выражение лица.

— В этом нет никакой необходимости, Хаган. Теперь, пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Как вы посоветуете мне поступить?

Капитан оглянулся на своих людей, словно оценивая успехи, которых они достигли в тренировке.

— Честно говоря, миледи, я не знаю. Одно дело, когда Кентигерн обвинил и посадил в темницу лорда Тависа. Но держать под стражей герцога — это совсем другое. Складывается такое впечатление, будто Андреас хочет войны.

Шоне не хотелось спрашивать — она боялась не столько услышать ответ, который будет вежливым и уклончивым, сколько увидеть выражение лица Хагана, — но она слишком долго мучилась этим вопросом.

— По вашему мнению, девушку убил Тавис?

Хаган метнул на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.

— Я не могу судить о таких вещах, миледи.

Ничего иного Шона и не ожидала услышать, но она уже задала вопрос, и отступать было поздно.

— Но вы же видели, что он сделал с вашим сыном.

— Да. — Он снова коротко взглянул на герцогиню. — Мне очень жаль, миледи.

— Все в порядке. Я сама уже передумала все, что возможно. Хотите верьте, хотите нет, Хаган, но мальчик не убийца. Его нападение на Ксавера непростительно; я не стала бы винить вас, возненавидь вы Тависа за это. Если бы Ксавер напал на моего сына, я бы испытывала такие же чувства.

— Если бы Ксавер напал на вашего сына, — спокойно сказал мужчина, — его бы повесили.

Шона уставилась на него, медленно заливаясь румянцем. Спорить не имело смысла. Капитан был прав.

— Насколько я могу судить, миледи, Ксавер разделяет ваше мнение. В своем единственном письме, где упоминается имя лорда Тависа, он дает понять, что считает лорда невиновным. А если он до сих пор верит в невиновность вашего сына, кто я такой, чтобы сомневаться в ней?

Герцогиня коротко улыбнулась.

— Благодарю вас, Хаган. — Она посмотрела на солдат, как минуту назад смотрел капитан. — Готовы ли ваши люди выступить в поход, если мы… если я решу начать войну?

На сей раз капитан ответил без промедления:

— Готов, миледи. Войску Кентигерна не выстоять против них. Но мне бы не хотелось посылать солдат в бой, пока герцога удерживают в замке. Трудно сказать, на что может пойти Андреас, если мы начнем брать верх.

Шона вздохнула с глубоким облегчением. Она тоже думала об этом, но боялась, что Хаган сочтет опасения подобного рода признаком слабости.

— Значит, все остается по-прежнему.

Хаган бросил через плечо взгляд на солдат.

— Похоже, что да. Значит, мы будем ждать?

Мужчина говорил спокойным тоном, но герцогиня прочитала недовольство в его глазах и заметила, как у него напряглась челюсть. Это было замечательно. Она сама испытывала такие же чувства.