Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 138

Тавис поднял глаза и посмотрел в лицо герцогу.

— У вас это так называется? У нас в Керге это называется пытками.

Андреас выхватил меч из ножен, зарычав, словно дикий зверь. Яван поднял свой меч, готовясь встать на защиту сына; Фотир и Хаган Маркуллет сделали то же самое.

— Стойте! — воскликнул Керни. — Лорд Тавис по-прежнему находится под моим покровительством, Андреас. Если вы причините мальчику вред, Глендивр объявит вам войну.

— И Керг, — добавил Яван.

— Это дело вас не касается, Яван, — сказал Керни. — Ваш сын попросил убежища у дома Глендивров. Если вы хотите сами защищать лорда Тависа, я возьму обратно свое предложение о покровительстве. Но, поскольку в таком случае он не сможет избежать кентигернского суда, я советую вам предоставить дело мне.

Герцог Кергский покраснел и открыл рот, собираясь ответить, но герцогиня предостерегающе положила ладонь на руку мужа.

— Конечно, вы правы, лорд Глендивр, — сказала она. — Пожалуйста, примите наши извинения.

Керни кивнул и вновь посмотрел на Андреаса. Мгновение спустя Кентигерн неохотно вложил меч в ножны, глядя в сторону.

— Хорошо, Керни. Ваша взяла. Но вам лучше увезти мальчишку из моего замка, пока кто-нибудь из моих солдат не решил взять дело в свои руки.

— Это тоже стало бы поводом для войны, — сказал Керни, продолжая сверлить герцога взглядом.

— Именно поэтому вам стоит увезти его отсюда поскорее. Вы угрожаете войной, Керни, но мы оба знаем, что глендиврскому войску не тягаться с моим.

Глендиврский капитан издал резкий смешок.

— Я в этом не так уверен.

— Спокойно, Гершон, — сказал Керни. Он снова повернулся к герцогу и глубоко вздохнул. — Угрожать друг другу не имеет смысла, Андреас. Для этой земли, для этого замка одной войны достаточно. Нам нужно отдать дань уважения нашим погибшим солдатам и восстановить Кентигерн. Неужели мы не можем сделать это сообща, когда совсем недавно мы сражались как союзники, чтобы изгнать анейранцев из нашего королевства?

Андреас и Яван обменялись молниеносными взглядами. Похоже, они оба обдумывали слова Керни, и Гринсе показалось, что лица обоих смягчились.

Предсказателю хотелось верить, что они смогут сотрудничать — по крайней мере в ближайшее время. Не только потому, что от этого зависело будущее королевства, но и потому, что кирси не терпелось поскорее оставить герцогов. В его сознании пронзительно кричал какой-то голос, приказывавший последовать за Шериком. Если советник предал Кентигерна, он определенно не собирался возвращаться. Это было бы слишком рискованно.

С каждым новым днем, с каждым следующим открытием Гринса все больше убеждался, что различные толки о заговоре кирси в Прибрежных Землях — не просто пустая болтовня испуганных инди. Он не располагал подлинными доказательствами; он лишь строил предположения в поисках ответов на вопросы, ставившие его в тупик. Но Кресенна (при одной мысли о ней у него заныло сердце) послала за ним наемного убийцу, чтобы не позволить ему добраться до Кентигерна. Кто-то убил Бриенну и обставил все таким образом, чтобы виновным сочли Тависа. А теперь Шерик предал своего герцога и сдал Кентигернский замок анейранцам. Между всеми этими событиями существовала связь. Гринса не сомневался в этом.

Он не сомневался также, что никогда уже не увидит Кресенну. И предсказатель почти наверняка знал, что, даже если они найдут убийцу Бриенны, последний сможет рассказать о заговоре кирси не больше чем человек, нанятый Кресенной. Однако с Шериком дело обстояло иначе. Он был первым советником одного из главных домов Эйбитара. Если он участвовал в заговоре, то наверняка знал многое. Больше всего на свете Гринсе хотелось разыскать и допросить первого советника, пусть даже ответы пришлось бы из него выколачивать.

Но трем герцогам, стоявшим перед ним, надлежало сделать нечто большее, чем просто похоронить погибших солдат и восстановить ворота замка.

— При всем своем уважении к вам, лорд Глендивр… — Гринса оглянулся на северные ворота, словно мысленно умоляя Шерика задержаться в Кентигерне еще ненадолго. — Боюсь, вам и другим герцогам следует подумать о более важных делах, нежели погребение павших воинов.

Керни сузил глаза.

— Вы о чем?

— Ваш король умер, и страна ждет его преемника.

— Преемником короля является Яван Кергский, — сказал Хаган Маркуллет. — Согласно Законам Престолонаследия.

— Плевать на Законы Престолонаследия! — Андреас наставил палец на герцога Кергского. — Я говорил вам, Яван, что вы не взойдете на престол, покуда я жив! С мальчиком я ничего не могу поделать, но здесь я волен поступать по своему усмотрению. Я никогда не признаю короля из дома Кергов.

— Даже рискуя развязать войну? — спросил Керни.

Герцог кивнул:

— Даже так.

Глендивр повернулся к герцогу Кергскому:

— Яван?

— Что? — сказал мужчина. — Это он угрожает войной, а не я.

— Но вы можете предотвратить войну, отказавшись от своих притязаний на престол.

Яван уставился на Керни как на сумасшедшего.

— И отдать корону Кентигерну? Да никогда в жизни!

— Похоже, остается только один выход, лорд Глендивр, — сказал Гринса. — На престол должны взойти вы.

— Что? — Голос подала Кезия, которая в ту минуту выступила от лица всех присутствующих. — Вы шутите!

— Другого выхода нет, — сказал Гринса. — Торалдов и Галдастенов мы не можем принимать в расчет. У них нет не только законного наследника престола, но даже достаточного влияния, чтобы идти против Законов Престолонаследия. Если мы вынесем вопрос на обсуждение главных домов, они выберут Керга, независимо от того, как проголосует Кентигерн. Если какое-то решение проблемы существует, то найти его должны три герцога, присутствующие здесь. Кентигерн не признает короля из дома Кергов, а Керг не признает короля из дома Кентигернов. Таким образом, остается лорд Глендивр.

Гринса видел, что причиняет сестре боль, что каждым своим словом отнимает у нее жизнь и любовь. Если герцог еще мог себе позволить взять в любовницы женщину-кирси, то эйбитарский король и помыслить о таком не мог. «Прости меня, — хотел сказать он. — Другого выхода нет». Но он лишь пристально смотрел в светлые глаза Кезии, надеясь, что она поймет.

— Я не хочу быть королем, — сказал Керни. — И никогда не хотел.

В устах любого другого человека это прозвучало бы неискренне и фальшиво, но Глендивру Гринса поверил. Предсказатель кивнул и еле заметно улыбнулся.

— Именно поэтому лучше вас никого не найти.

Он посмотрел на Явана, потом на Андреаса.

— Милорды?

— Угрозы Кентигерна не помешают лорду Кергу взойти на престол! — сказал Хаган, тряся головой. — Законы Престолонаследия…

Яван положил руку капитану на плечо.

— Все в порядке, Хаган. — Крепко сжав губы, он посмотрел сначала на Гринсу, потом на Керни и, наконец, остановил взгляд на Кентигерне. — Я подумаю над этим, Андреас, если вы тоже подумаете. Мы оба потеряли много солдат сегодня, и наши дома претерпели жестокие испытания в последний месяц.

Андреас неохотно кивнул.

— Я подумаю.

— Лорд Глендивр? — спросил Гринса.

Керни пристально смотрел на Кезию; казалось, он тоже вдруг понял, что означает для них двоих его восшествие на престол.

— Если другого способа избежать междоусобной войны нет, — сказал герцог, — я не вправе отказаться.

Гринса чувствовал, что он не столько отвечает на вопрос, сколько убеждает Кезию, пытается объяснить свое решение. Но другие этого не понимали — кроме, пожалуй, Тависа, который наблюдал за обоими с непроницаемым выражением лица.

— Нам нужно позаботиться об убитых, — сказал Яван после продолжительного молчания. — Скоро стемнеет.

Остальные кивнули и начали расходиться, но Гринса поймал взгляд Фотира.

— Можно вас на пару слов? — спросил он.

Советник взглянул на своего герцога, который кивнул, а потом направился к одной из башен, держа за руку герцогиню. Тавис проводил родителей глазами, а затем поплелся вслед за Керни с видом брошенного ребенка.