Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 147

Избранный остановился в нескольких шагах от Шерика. Он казался выше ростом, чем помнилось советнику, сильнее и страшнее; на его лице лежала густая тень.

— Штурм закончился. — Избранный произнес это утвердительно, голосом холодным и тяжелым, как валуны, разбросанные по темной равнине.

— Да, Избранный.

— И война не началась.

— Нет.

— Как ты умудрился потерпеть столь позорную неудачу?

«Сколько можно объяснять?»

— Кентигерн вернулся слишком скоро и привел с собой войска Керга и Глендивра.

— Об этом я тоже слышал. Ты не только не разжег войну, которой я хотел, но и позволил главным домам Эйбитара сплотиться. Всего несколько дней назад Керг и Кентигерн стояли на грани междоусобной войны. Теперь они вместе сражаются против злейшего врага своего королевства. Кто знает, сколько месяцев потребуется, чтобы снова натравить их друг на друга?

— Я ничего не мог сделать…

Голова у Шерика резко откинулась назад, и щеку обожгло, словно пощечиной. Но Избранный даже не пошевелился.

— Ты первый советник Кентигерна! — сказал он тихим угрожающим голосом. — Ты находился там во время всех этих событий! И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты ничего не мог сделать?

— Там действовали и другие силы, Избранный.

— Да, разумеется.

Шерик услышал сарказм в голосе Избранного и с трудом воздержался от дальнейших объяснений.

— Мальчик снова на свободе? — спросил мужчина после короткой паузы. — Под покровительством лорда Глендивра?

— Да.

— Иными словами, единственное, что у тебя получилось из задуманного, — это найти убежище в Мертессе. Тебе здорово повезло. В подобных обстоятельствах любой человек на моем месте посчитал бы, что его щедростью злоупотребили, что он выбросил деньги на ветер.

— Пребывание мальчика в Глендивре может сыграть нам на руку, — торопливо сказал Шерик, каждый миг ожидая нового удара. — Хотя мой бывший герцог и воспользовался помощью Керга и Глендивра, он по-прежнему убежден, что леди Бриенну убил Тавис. Думаю, со временем вражда между Яваном и Андреасом разгорится с новой силой. Если мальчик будет жить в Глендивре, вовлечь Керни в конфликт не составит труда.

— Интересно. Может, ты и прав. Но до той поры кто будет терять время зря? Кто будет тратить деньги на разжигание вражды между Кентигерном и Глендивром?

Еще не успев открыть рот, Шерик пошатнулся от удара, на сей раз пришедшегося в висок.

— Я! — рявкнул Избранный, и эхо его голоса прогрохотало над равниной подобно раскату грома. — Всегда помни об этом! За каждую твою неудачу приходится платить мне. Я человек терпеливый. Я ждал много лет, чтобы достичь того, что имею сейчас. Но мое терпение истощается, и моя снисходительность к ошибкам иссякает. Отныне после каждой своей неудачи ты будешь нести суровое наказание. И не ты один, а все кирси, служащие мне, в том числе и женщина, которая спит рядом с тобой. Можешь сказать ей об этом утром, когда проснешься.

— Да, Избранный.

Шерик думал, что теперь мужчина отпустит его, но он ошибался.

— Минуту назад ты сказал, что там действовали другие силы. Что ты имел в виду?

Советник заколебался. Он не испытывал ни малейшего желания заводить разговор на эту тему сейчас, когда Избранный и так уже кипел яростью.

— Ты прекрасно помнишь свои слова.

— Да, Избранный. Но я всего лишь хотел сказать, что с побегом Тависа в конфликт оказался втянутым Глендивр и что герцогиня Кергская проявила поразительное великодушие, предложив Андреасу помощь в защите Кентигернского замка.

— Я тебе не верю. Ты чего-то не договариваешь. Я чувствую твой страх, твое нежелание открыть мне всю правду.

— Все остальное — просто мои предположения. Ничего больше.

— Так позабавь меня своими догадками. Только быстро. Я начинаю уставать от этих игр. Мне так же легко заставить тебя говорить, как задать тебе вопрос. Вряд ли ты хочешь этого.

У Шерика перехватило дыхание. В тот момент он даже не был уверен, что сможет произнести хоть слово. Он почувствовал странное давление на глазные яблоки, которое уже через несколько мгновений переросло в мучительную боль. Избранный, как и прежде, не поднял руки и не сделал ни единого шага вперед, но советнику показалось, что мужчина вдавливает большими пальцами глаза ему в череп и что он сейчас ослепнет.

— Хорошо! — крикнул Шерик. — Я все скажу! Перестаньте, пожалуйста!

Давление на глазные яблоки мгновенно прекратилось.

— Конечно, — мягко сказал Избранный. — Я не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу знать, что ты имел в виду.

Советник протяжно, судорожно вздохнул, жалея о том, что принялся оправдываться, когда следовало держать язык за зубами.

— Ну? — спросил Избранный суровым голосом.

— Как я уже говорил, — начал Шерик, — я не предвидел вмешательства Глендивра, да и побега Тависа из кентигернской темницы, коли на то пошло. Насколько я понимаю, и первое и второе устроил один человек. Он кирси. Полного имени я не знаю, но все называли его Гринсой — или предсказателем, каковое обстоятельство заставило меня предположить, что он работал на ярмарке.

— Так значит, ты поднимаешь шум из-за какого-то ловкого кирси?

— Нет, Избранный. Думаю, он не просто ловкий кирси. Люди, вызволившие Тависа из темницы, сумели проделать отверстие в каменной стене крепостной башни. А когда я сказал, что не владею магией преобразования форм, у меня возникло четкое ощущение, что он распознал мою ложь.

— И каковы твои предположения? — Но по голосу собеседника Шерик понял, что тот уже сам догадался. Впервые за все время своего служения делу Избранного советник услышал страх в голосе мужчины. Если Гринса и был Избранным, то явно не этим.

— Возможно, в Прибрежных Землях есть еще один Избранный. — Шерик старался говорить спокойно. Если он был прав, то сейчас этот человек нуждался в нем больше, чем когда-либо. Кто еще знал, где находится Гринса или как он выглядит? Кто еще знал дворы Эйбитара достаточно хорошо, чтобы с уверенностью предсказать, куда он направится в следующую очередь? — Думаю, другого объяснения нет.

— Конечно, в Прибрежных Землях есть другие Избранные, глупец. Неужели ты действительно полагаешь, что я считаю себя единственным в своем роде? Опасность представляет не сам факт его существования, а интерес, который он проявил к судьбе мальчика и к твоей деятельности. В большинстве своем Избранные предпочитают держаться подальше от политических интриг именно из страха разоблачения. Вероятно, поэтому-то он и скрывался, странствуя с ярмаркой. Но, по всей видимости, произошло нечто такое, что заставило его покинуть палатку предсказателя. Нечто такое, что…

Он умолк и застыл перед Шериком — неподвижный, как валуны вокруг.

— Избранный? — наконец нарушил молчание советник.

— Ты должен оставаться в Мертессе, — отозвался Избранный. — Ты и твоя подруга. В свое время я дам задание вам обоим, но пока я хочу, чтобы вы оставались там. Заслужите доверие нового герцога. Узнайте побольше об анейранских дворах. Все понятно?

— Да, конечно. Но как насчет другого Избранного?

— Никогда больше не заговаривай о нем. Ни с кем.

— Но я знаю, кто он. Я видел его. Я могу помочь вам найти его и следить за ним.

— Ты изгнанник, а значит, ничем не можешь мне помочь.

— А если…

Горло Шерика сжала рука — незримая, но сильная, как лапа демона.

— Довольно! — сказал Избранный. — Ты останешься в Мертессе. Поставь под сомнение мои приказы еще раз — и я сотворю с тобой такое, что ты пожалеешь о том, что не остался в Кентигерне терпеть пытки своего герцога. Ослушайся меня — и я убью тебя.

Шерик задыхался. Казалось, сейчас Избранный свернет ему шею. Он хотел взмолиться о пощаде, но не сумел издать ни звука.

Потом он проснулся в комнате Яллы; сквозь щели в ставнях уже сочился слабый утренний свет. Она сидела рядом, закутавшись в халат, — вся в слезах, с расширенными от ужаса глазами.

— Я не могла разбудить тебя, — прошептала она дрожащим голосом. — Я старалась изо всех сил, но ты словно ничего не слышал.