Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 15

— Как тебя зовут, малыш? — спросил настоятель, давая пареньку знак следовать за ним по тропинке.

— Арвид, отец настоятель.

— Ты в храме недавно, да?

— Да, отец настоятель. Я прибыл сюда в месяце Осии.

«В месяце Осии! — подумал настоятель. — То есть он здесь уже три месяца. Мне следует уделять больше внимания послушникам».

— Где живет твоя семья, Арвид? — спросил он, хотя по акценту мальчика догадался, что тот родом с восточного побережья Эйбитара.

— Мы живем на ферме, отец настоятель, возле самого Ирдли.

Настоятель кивнул, продолжая напряженно всматриваться во тьму. Он шел скорым шагом, и мальчик время от времени пускался бегом, чтобы не отстать. Настоятель понимал, что покидать храм было глупо. Даже при свете белой луны было почти невозможно найти кого-нибудь в такой кромешной тьме. Он собирался сказать именно это, когда заметил впереди серого жеребца, стоявшего чуть в стороне от тропы.

Завидев их, конь фыркнул и забил копытом, но не сдвинулся с места.

Настоятель похолодел. Даже отсюда он видел, что это не простая фермерская лошадь. Ухоженный породистый конь, богатое седло.

Если бы настоятель сразу заметил тело, лежавшее на земле рядом с жеребцом, он бы не подпустил Арвида ближе. Но к тому времени, когда он увидел распростертого на земле человека, было уже слишком поздно. Мальчик тихо вскрикнул, и его вырвало прямо на тропу.

Настоятель бросился вперед и опустился на колени рядом с телом. У несчастного была перерезана глотка, и на опавших листьях вокруг его головы растеклась лужа крови, блестевшая в лунном свете. На груди и животе тоже виднелись колотые раны. Палец правой руки, на котором носят кольцо, был отрезан. Просто грубо откромсан.

Настоятель бросил взгляд на мешочек с лекарственными травами, который по-прежнему держал в руке, и почувствовал желание швырнуть его далеко в темноту. Но вместо этого убрал мешочек в карман. Потом он наклонился, чтобы рассмотреть лицо убитого, и сам невольно вскрикнул.

Филиб. Сын герцога, будущий король.

Он потряс головой, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. Сначала отец, а теперь и сын.

— Будь прокляты эти грабители! — произнес он дрожащим голосом. Он знал, что Арвид слышит его слова, но в ту минуту ему было все равно. — Байан бы побрал всех разбойников!

ГЛАВА 4

Керг, Эйбитар, 879 год, луна Амона прибывает

— Стань в стойку, Тавис! — велел отец Ксавера голосом резким, как ветер в пору холодов. — Держи равновесие. Возьми меч на изготовку.

Молодой лорд быстро кивнул и, вытянув вперед деревянный меч, слегка присел на широко расставленных ногах — готовый к бою и предельно собранный.

— Начали! — скомандовал капитан.

Вперед мгновенно выступили три противника с мечами. Они были несколькими годами старше Тависа, о чем свидетельствовали их рост и развитая мускулатура. Но они были простолюдинами, новобранцами из окрестных графств, взятыми на испытательный срок в герцогское войско. Они не умели толком обращаться с мечами и, судя по тому, как они держали тренировочные мечи, не знали правил фехтовального искусства. Тавис же был сыном герцога. Он начал заниматься фехтованием, едва научился ходить.

Их атака была неуклюжей и незатейливой. Они разом бросились на него, высоко подняв мечи, открыв тела для встречного удара. Тавис шагнул вперед, стремительно сократив дистанцию между собой и самым рослым противником. Парень попытался нанести Тавису рубящий удар по голове, однако молодой лорд легко парировал его. Треск деревянных мечей все еще отражался эхом от стен замка, когда Тавис подался в сторону и быстрым плавным движением, при виде которого Ксавер невольно улыбнулся, нанес противнику удар в грудь, повергший его наземь.

К этому времени двое остальных уже подскочили к нему, но Тавис использовал инерцию последнего движения, чтобы занять удобную позицию для отражения атаки. Все в порядке. Стремительно вращая деревянным мечом, который казался расплывчатым пятном в утреннем воздухе, он ловко отбил несколько ударов подряд, затем шагнул вперед, оказавшись между противниками, крутанулся вокруг своей оси, словно ярмарочный танцор, и обрушил свой меч сначала на одного, потом на другого. Однако под конец у него подвернулась нога. И вместо того чтобы поразить третьего противника в грудь, Тавис нанес удар ниже, по ноге, под самое колено. Парень рухнул на колени, взвыв от боли.

— Отлично, Та…

Отец Ксавера еще не договорил, когда Тавис набросился на третьего противника и обрушил свой меч тому на шею сзади. Парень повалился лицом в траву и замер.

— Гром и молния! — воскликнул отец Ксавера, кидаясь к распростертому на земле человеку. — Что с тобой, малый?

— Что со мной, Хаган? — недоуменно переспросил Тавис. Он стоял над поверженным противником, опустив меч. Он тяжело дышал, и его лицо чуть блестело от пота, но на нем не было ни царапины. Поединок с самого начала был неравным. — Ты велел нам драться по-настоящему, как в бою. А в бою этот человек все еще представлял бы угрозу: я только ранил его в ногу. Я должен был добить парня.

— Он был повержен! — Хаган говорил резко, обвинительным тоном, хотя даже не поднимал глаз на Тависа. — Будь это настоящие мечи, ты бы отрубил ему ногу! Он не представлял никакой угрозы! — Он перевернул парня на спину и низко наклонился над ним, проверяя, дышит ли бедняга.

— У него все еще оставался меч и две здоровые руки, — беззаботно сказал молодой лорд. Он осмотрел свой меч, словно проверяя, не треснул ли деревянный клинок. — Мы, Керги, никогда не рискуем на поле боя.

Прежде чем Хаган успел ответить, парень тихо застонал.

Тавис указал на него мечом:

— Ну вот, видишь? Он цел и невредим.

— Он цел и невредим только потому, что ты еще слишком слаб, чтобы нанести смертельный удар.

Молодой лорд покраснел, и Ксавер заметил, как у него задрожала рука, сжимавшая меч. Но Тавис усилием воли овладел собой и спокойно спросил:

— Насколько я понял, мы на сегодня закончили?

— Ты закончишь, когда я скажу, молокосос!

Двое других парней переглянулись, и Ксавер уставился в землю, чтобы не встречаться глазами ни с другом, ни с отцом. Ни один человек в замке, кроме герцога и герцогини, не осмелился бы разговаривать с Тависом в таком тоне. На самом деле, в качестве начальника стражи Хаган тоже никогда не осмелился бы. Но здесь, во дворе Кергского замка, рядом с арсенальной башней, он был учителем фехтования, а Тавис учеником. Хаган мог говорить ему что угодно, обзывать его как угодно, самыми оскорбительными словами. Он мог отстегать молодого лорда ремнем, если считал нужным. Именно это он и сделал однажды, когда Тавису и Ксаверу было по девять. Как бы хорошо ни владел Тавис холодным оружием, он все равно оставался только учеником. С другой стороны, Хаган Маркуллет был лучшим фехтовальщиком в герцогстве. Это знали все.

— Теперь пробежка по башням, — сказал Хаган. — А потом ты свободен.

Ксавер съежился.

— По башням? — жалобно переспросил Тавис. — Но ведь я всего лишь…

Он умолк под испепеляющим взглядом учителя.

— По башням, — повторил отец Ксавера.

— Слушаюсь, сэр.

Тавис поставил свой тренировочный меч обратно на подставку и начал подниматься по лестнице арсенальной башни.

Хаган посмотрел на Ксавера:

— Составь-ка ему компанию.

Ксавер кивнул и улыбнулся, отвечая на улыбку отца.

Пробежка по башням была, наверное, самым трудным из всех заданий, которые давал отец на тренировках, — а это говорило о многом. Ученик начинал с ближайшей башни, бегом поднимался на самый верх, потом спускался вниз, бежал к следующей, опять поднимался и спускался — и так далее, снова и снова, покуда не обегал все башни. Всего в Кергском замке насчитывалось восемнадцать башен. Некоторые из них — например, сторожевые башни у восточного и западного подъемных мостов — были сравнительно невысокими. Но большинство имело в высоту самое малое пятьдесят ярдов. Лестница в каждой из увенчанных шпилем башен, охранявших южные ворота, состояла из двухсот шестнадцати ступенек. Ксавер уже и не помнил, сколько раз они с Тависом пересчитывали их.