Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 150

Она повернулась и просияла при виде брата.

— Уж точно лучше, чем вчера. В любом случае к утру мы все успеем сделать.

— Я надеялся поговорить с тобой, но если ты занята… — Он пожал плечами, не закончив фразы.

— Похоже, я всегда занята. Сейчас такое же удобное время, как любое другое.

Она окинула зал быстрым взглядом, словно желая удостовериться, что может отлучиться на пару минут, а потом провела Гринсу к ближайшей двери и вышла во внутренний двор, ярко освещенный солнцем.

Они пошли по мощеной дорожке, тянувшейся между садами, и сразу же погрузились в неловкое молчание — как делали со времени отъезда из Кентигерна всякий раз, когда оставались наедине.

— Похоже, я должен попросить у тебя прощения, — сказал наконец Гринса, украдкой взглядывая на сестру, упорно смотревшую себе под ноги. — Я не знаю за что, но мне кажется, ты ждешь от меня извинений.

— Ты знал, что это случится? — спросила она. — Ты знал, что Керни станет королем?

— Да, я предполагал. Другого выхода просто не было. Нам всем следовало понимать это с самого начала.

— А я не понимала, — сказала она, возвысив голос.

— Ты просто не хотела понимать. И Керни не хотел. Безусловно, Яван и Андреас тоже. Поэтому говорить пришлось мне.

— Ты видел именно это, да? Это и есть то самое будущее, о котором я спрашивала тебя во время нашего разговора на равнине?

— Да. Ты спросила, ужасное ли будущее ожидает тебя, а я сказал, что не знаю, ужасное оно или нет. Ты помнишь?

— Конечно.

— Как бы ты теперь ответила на этот вопрос?

— На какой?

— Кажется ли тебе ужасным, что человек, которого ты любишь, стал нашим королем? В течение последнего месяца ты выглядела так, словно скорбела о смерти дорогого друга. Неужели это повод для горя? Неужели ты действительно считаешь, что твои страдания могут сравниться со страданиями, выпавшими на долю Тависа или герцога и герцогини Кентигернских?

Они оба остановились. Кезия покраснела и посмотрела на брата так яростно, словно хотела наброситься на него с руганью. Но через мгновение она покачала головой и опустила глаза.

— Я люблю его, Гринса. И я его потеряла. Возможно, никто не видит в этом трагедии, но мне больно.

— Я знаю. И глубоко сочувствую тебе. Если бы был другой выход, я бы нашел его. Надеюсь, ты мне веришь.

Кезия подняла взгляд и еле заметно улыбнулась.

— Верю.

Они пошли дальше по дорожке, петлявшей среди цветов и маленьких деревьев.

— Насколько я понимаю, вы с Тависом скоро покидаете город? — спросила она через минуту.

— Сразу после коронации. С нашей стороны было бы неблагоразумно задерживаться здесь дольше.

— И куда вы направитесь?

— На юг. Шерик бежал в Анейру, и я думаю, что убийца Бриенны сделал то же самое. Я не хочу рисковать, переправляясь через Тарбин, поэтому мы пересечем Сирисскую степь и войдем в Анейру с востока.

Кезия сжала губы и потрясла головой.

— Мне это совсем не нравится. Уже и то плохо, что вы отправляетесь на поиски наемного убийцы, но разыскивать его в Анейре… — Она снова потрясла головой.

— Честно говоря, мне это тоже не нравится. Я бы предпочел разыскать Шерика. О людях, возглавляющих заговор, он наверняка знает больше, чем наемный убийца. Я еще надеюсь убедить Тависа, что Шерик — более легкая добыча.

— А ты уверен, что не хочешь найти в Анейре другого человека?

На сей раз настала очередь Гринсы покраснеть. Он мало чего рассказал сестре о Кресенне, но никто не знал его лучше Кезии, и некоторые вещи от нее невозможно было скрыть.

— Откуда ты знаешь? До сегодняшнего утра я думал, что она по-прежнему странствует с ярмаркой.

— Я знала, что ты пойдешь искать ее сегодня. И ты бы сказал что-нибудь, если бы нашел. Остальное — просто догадка.

— Она тоже в Анейре, — сказал Гринса. — Я уверен. Но я не знаю, что я сделаю, если найду ее. Думаю, мне лучше искать Шерика или наемного убийцу. Кресенна… это слишком опасно.

Кезия взяла брата за руку, и они еще немного погуляли, разговаривая о предстоящей церемонии и о трудностях, которые ожидали нового короля.

Но когда они, описав по двору круг, вернулись к дверям зала, она остановилась и посмотрела Гринсе прямо в глаза.

Она открыла рот, потом опять закрыла, словно не зная толком, что сказать.

— Я люблю тебя, Гринса, — наконец сказала Кезия. — Обещай, что ты вернешься ко мне.

— Обещаю. А пока, — добавил он с улыбкой, — я знаю, как тебя найти.

Кезия сумрачно взглянула на брата.

— Мне предстоит стать главным советником короля. Мне нужно хорошо высыпаться.

Рассмеявшись, он обнял сестру, на мгновение крепко прижал к груди, а потом наклонился и поцеловал в лоб.

— Будь здорова, Кезия, — сказал он. — Да хранят тебя боги и ниспошлют тебе покой.

— Желаю тебе того же, — прошептала она, а потом отстранилась от него и скорым шагом вошла в зал. Но Гринса увидел, как она смахнула слезу со щеки, переступая порог.

Церемония коронации Керни Первого Глендиврского началась на следующий день с утренними колоколами. Длинная процессия, возглавляемая королевскими гвардейцами и солдатами всех эйбитарских домов, прошествовала по улицам Города Королей и вступила в Одунский замок через южные ворота. За солдатами следовали представители низшего дворянства начиная с баронов и графов и кончая танами. За ними шли гости из других королевств.

Далее следовали герцоги двенадцати домов, в порядке, соответствовавшем положению оных, — только сын Керни занимал последнее почетное место в самом конце колонны. Поскольку Тавис находился под покровительством Глендивра, он шел со священниками и младшими советниками из дома Керни, сразу за сыновьями и дочерью нового короля. Он оделся в коричнево-золотые цвета Керга, хотя знал, что будет выделяться из окружения, — и очень скоро пожалел об этом.

Выстроившиеся вдоль улиц люди, которые радостно приветствовали солдат и представителей знати, умолкали, когда он проходил мимо, или, наоборот, разражались негодующими криками, называя его убийцей и другими бранными словами. Один мужчина вышел на дорогу и плюнул ему под ноги. Если бы не Гринса, который шел в нескольких шагах позади него, молодой лорд имел бы все основания опасаться за свою жизнь. Так или иначе, он замечал каждый ненавидящий взгляд, слышал каждый недоброжелательный шепот в продолжение всего пути к Одунскому замку.

Когда Тавис наконец прошел через наружные ворота замка и вступил на подъемный мост, оставив позади городские улицы и враждебные взгляды, он испытал глубокое облегчение — но оно оказалось мимолетным. Солдаты, возглавлявшие процессию, теперь выстроились по сторонам наружного двора, чтобы отдать честь гостям, которые двигались вокруг центральной части замка, направляясь к восточным воротам. Они стояли неподвижно, подняв мечи, но при виде Тависа на лицах у них отражалась такая же ненависть, какую он видел на лицах простолюдинов за стенами замка.

Но даже когда он миновал последнего солдата — потупив взгляд, чувствуя, что щеки у него горят жарче огня кирси, — Тавис обнаружил, что испытания еще не кончились. Вступив во внутренний двор и пройдя мимо статуи Бинтара, подданные эйбитарских дворов вереницей входили в огромный зал и занимали места, причем менее знатные гости садились в задних рядах. У двери стоял слуга, который громко объявлял имя каждого входившего гостя. Пока Тавис ждал своей очереди, холодея от ужаса, он в какой-то момент едва не решил выйти из колонны и удалиться в свою комнату в замке. Мальчик знал, каково ему придется, как они будут смотреть на него, что будут говорить друг другу, когда он будет проходить мимо. Он уже почти слышал их приглушенные голоса.

— Все знают, что вы здесь, — раздался шепот позади.

Тавис обернулся и увидел, что Гринса стоит совсем рядом, пристально глядя на него своими желтыми глазами.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

— Если вы уйдете сейчас, — сказал кирси, пропустив вопрос мимо ушей, — они все поймут почему. Они сочтут это дополнительным доказательством вашей вины.