Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 24

— Оставьте его в покое, — сказал он, не в силах скрыть свою горечь. — И мне стоило сделать то же самое.

ГЛАВА 6

Предзакатные колокола, с которыми закрывались городские ворота, уже давно прозвонили, когда предсказатели закончили свою работу. В первый вечер ярмарки так было всегда, куда бы они ни приезжали. Чаще всего дети страшно уставали не только потому, что долго ждали своей очереди, но и потому, что обычно ложились спать много раньше. Но, простояв у палатки целый день, они уже не хотели уходить и назавтра снова вставать в очередь. А всех способных проявить подобное малодушие обычно сопровождали родители, которые не собирались отступать.

Предсказав будущее Тавису и Ксаверу, Гринса некоторое время отдыхал, предоставив поработать Кресенне, а потом Трину — самому старшему предсказателю и заведующему палаткой, — после чего принял нескольких оставшихся человек. К концу вечера предсказатели-кирси были так же измучены, как и последние дети, входившие в палатку за пророчеством Приобщения.

Даже в этот поздний час, когда они вышли из палатки, над городом разносились звуки музыки и веселый смех. Танцоры кружились на улицах под бой разноголосых барабанов, и Гринса слышал, как где-то в отдалении поют непристойные куплеты, рассчитанные на вкус непритязательной публики.

— Я не прочь поесть и выпить пива перед сном, — сказал Трин, бросая взгляд на луну-кирси. — Кто-нибудь хочет ко мне присоединиться?

В любом другом случае Гринса отказался бы. Он мечтал о теплой постели. Но ему нравилась Кресенна, и он взглянул на девушку, ожидая ее ответа.

Она уже смотрела на него, улыбаясь зазывной улыбкой.

— Я бы с удовольствием, — сказала она.

Трин кивнул:

— Отлично. Я знаю тут один трактирчик неподалеку. Кажется, он называется «Серебряная чайка». Там обслуживают кирси, и там подают лучшее тушеное мясо во всем Керге.

Гринса невольно рассмеялся. О трактирах всех эйбитарских городов Трин знал больше любого другого на ярмарке. Впрочем, Гринсу это не удивляло. Алтрин джал Кассой был не только тонким ценителем изысканных блюд, но и единственным толстым кирси, которого он встречал в жизни. В большинстве своем его соплеменники отличались худобой, порой доходившей до степени болезненной. Но Трин, со своими пухлыми щеками и мясистым подбородком, внешне напоминал молочного поросенка. Однако в других отношениях он был таким же слабым, как любой кирси, а возможно, и еще слабее. При самом незначительном физическом усилии он багровел, обливался потом и задыхался. Гринса часто задавал себе вопрос, как Трину удается переносить тяготы кочевой жизни, не говоря уже о жаре и духоте палатки предсказателей.

Они вышли с рыночной площади и двинулись по широкой улице в западном направлении, к храму Элинеды. Трактир, о котором говорил Трин, находился перед самыми воротами храма. Со своей обшарпанной дубовой дверью, серым каменным фасадом и грязными, тускло светившимися окнами, он ничем не отличался от прочих заведений такого рода, расположенных ближе к замку и центру города. Ничем, кроме вывески. На ней была изображена призрачного вида чайка с золотыми глазами и распростертыми крыльями. В каждом городе Эйбитара — собственно говоря, почти в каждом городе Прибрежных Земель — имелся по крайней мере один такой трактир. «Белая сова» в Тримейне, «Серебряная лошадь» в Торалде, «Белый дракон» в Джистингаме, «Серый сокол» в Трескарри, в южной Санбире. Правители-инди ничего не имели против подобных заведений: деньги есть деньги, и не важно, из чьего кармана они поступают. Но всеми упомянутыми трактирами владели кирси, и обслуживали они тоже в основном своих соплеменников.

Внутри трактир также не отличался от всех прочих трактиров Эйбитара, за исключением одного обстоятельства: почти у всех людей, находившихся там, были белые волосы и желтые глаза В теплом воздухе витал запах сладкого пива и пряностей, от которого у Гринсы потекли слюнки.

— Трин, жирный плут! — воскликнул высокий мужчина, выходя из-за стойки с распростертыми руками.

— Привет, кузен. — Трин обнялся с мужчиной. — Ты прекрасно выглядишь.

Мужчина отступил на шаг.

— Хотелось бы сказать о тебе то же самое.

Трин приподнял бровь:

— Как мило с твоей стороны, кузен.

Разумеется, они не были кузенами — по крайней мере, насколько Гринса знал. Кирси часто обращались друг к другу таким образом. Эта невеселая шутка получила распространение после нашествия кирси и сохранилась по сию пору. Тогда, после провалившейся попытки завоевания Прибрежных Земель, в живых осталось так мало воинов-кирси, что все дети-кирси, родившиеся в последующие годы, считались связанными родством. Одни говорили, что после войны уцелело лишь две тысячи мужчин и женщин из Южных Земель, другие клятвенно утверждали, что не более полутора тысяч. В течение минувших девяти веков население кирси увеличивалось медленно: женщины-кирси рожали мало детей. Даже сейчас, спустя столько времени — хотя через Пограничную гряду в Прибрежные Земли непрерывным потоком продолжали идти кирси, — на каждого представителя племени беловолосых здесь приходилось по меньшей мере пятнадцать-двадцать инди.

— Кто твои друзья? — спросил мужчина, мельком взглянув на Гринсу, а потом широко улыбнувшись Кресенне.

— Бедное дитя, которое ты пожираешь плотоядным взглядом, — это Кресенна джа Терба. Она присоединилась к ярмарке только в этом году. — Трин указал толстой рукой на Гринсу. — А это Гринса джал Арриет, один из наших предсказателей. — Трин посмотрел на Гринсу, потом на Кресенну. — Позвольте вам представить Зивена джал Агашу. Он хозяин «Серебряной чайки».

— Джал Агаша? — повторил Гринса. — Вы сын Агаши джа Пертон, что жила в Ривервее, в Везирне?

Зивен удивленно вытаращил глаза:

— Да. Вы знали ее?

— Моя мать как-то встречалась с ней, много лет назад. Говорят, она была лучшей поварихой в северных королевствах.

— Точно. — Зивен ухмыльнулся.

— Известие о смерти вашей матери огорчило меня. Надеюсь, Байан был добр к ней.

— Благодарю вас! — Зивен повернулся к Трину. — У меня была мысль заставить тебя подождать, Трин. Я хотел посмотреть, не похудеешь ты хоть немного, истекая тут потом. Но раз твой друг понимает толк в приличной пище, я усажу вас за стол сейчас же.

— Великолепно, кузен. В глубине помещения, если можно. Я не хочу, чтобы чьи-нибудь возмущенные родители помешали нам ужинать. Ты знаешь поговорку: «Будущее открывает Киран, но виноваты всегда кирси».

— Конечно. — Зивен улыбнулся. Он поманил пальцем одну из подавальщиц. — Исанна вас проводит.

К ним торопливо подошла невысокая тоненькая девушка со светлыми глазами и белой кожей. Но в отличие от остальных кирси, волосы у нее были цвета воронова крыла. Она приняла Приобщение год-два назад, не больше.

— Ты нанимаешь полукровок, Зивен? Вот уж не думал дожить до таких дней.

Гринса мысленно поморщился. Многие его соплеменники относились к детям от смешанных браков с предубеждением, и он часто слышал подобные высказывания от Трина, но они все равно резали слух. Сам Гринса был чистокровным кирси, но в прошлом он был женат на женщине-инди. Если бы она не умерла от чумы вскоре после свадьбы, у них наверняка были бы дети — и все полукровки.

— Придержи язык, Трин! — В голосе Зивена послышались металлические нотки. — Это дочь моего брата, она приехала ко мне из Везирна.

Трин покраснел:

— Прошу прощения. — Он взглянул на девушку. — У вас обоих.

— Проводи их в заднюю комнату, Исанна, — сказал Зивен. — И не обращай внимания на болтовню толстяка.

Девушка опустила глаза, сдерживая улыбку:

— Хорошо, дядя.

Лавируя между столами, она повела их через полный людей зал, почти непрерывно кивая в ответ на летевшие со всех сторон просьбы подать еще еды или выпивки. Она привела их в пустую комнату, где стояло только три свободных стола и несколько стульев. На всех столах горели свечи, и на стенах висело несколько канделябров. Лунный свет струился в единственное окно, находившееся напротив двери.