Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 6

— Да. — Он старался говорить беззаботным тоном. — Вероятно, она там.

— Ты очень привязался к ней, не так ли? Филиб пожал плечами и отвел глаза:

— Она мне нравится. Это плохо?

— Конечно нет. Только не забывай, кто она и кто ты. Филиб кивнул, но продолжал смотреть в окно.

— Ты правильно заметил, Филиб: скоро ты станешь королем. По моим предположениям, твой дедушка откажется от престола в течение года. Тебе пора подумать о жене и наследниках. Нам повезло. Долголетие нынешнего короля позволило династии Торалдов удержать корону, несмотря на смерть твоего отца. Теперь твоя очередь действовать.

— Вы затеяли этот разговор по просьбе моей матери, дядя? — спросил Филиб, взглянув Тоббару в глаза.

Дядя еле заметно улыбнулся:

— Не совсем. Но она поделилась со мной своими опасениями. Она боится, что ты слишком сильно привязался к девушке.

— Ее зовут Ренель.

Взгляд Тоббара стал жестче.

— Подобные замечания беспокоят и меня тоже. Как ее зовут, не имеет значения. Если взглянуть на вещи шире, и сама она ничего не значит. Если ты желаешь оставить ее при себе в качестве любовницы, уверен, это можно устроить. Но мне бы не хотелось, чтобы ты…

Вдруг он осекся, и на его красном лице отразился ужас.

— Прошлая ночь! — выдохнул он. — Надеюсь, вы не…

Филиб снова уставился в окно.

— Нет, — сказал он хриплым голосом. — Мы не были вместе.

Дядя облегченно вздохнул:

— Хорошо. Ты совершил бы непоправимую ошибку, Филиб. Тебе уже сейчас нужно упрочивать связи с другими домами. А есть ли лучший способ сделать это, чем выгодный брак?

— Я все это знаю, дядя! — Филиб повысил голос. — Не надо повторять мне это в сотый раз!

Тоббар замолчал. Филиб снова отвел глаза, но все равно ощущал на себе взгляд дяди.

— Я даже не уверен, что легенда применима к нашему случаю, — сказал молодой лорд после продолжительного молчания. — Легенда гласит всего лишь, что влюбленные, соединившиеся в Ночь Двух Лун месяца Адриели, будут любить друг друга вечно. А я… — Он сглотнул. — Мы с Ренель уже давно вместе. Вероятно, прошлая ночь ничего не изменила бы.

— Возможно, — мягко согласился Тоббар. — Но ты поступил правильно, не став рисковать.

Филиб снова кивнул. Одинокая чайка пронеслась за окном, и ее крики отозвались эхом в стенах замка. «Сегодня, — пообещал он себе. — Сегодня я буду с ней. После поездки».

Они некоторое время сидели молча. Филиб смотрел невидящим взглядом в окно, а герцог, несомненно, наблюдал за ним. Дядя заслуживал более уважительного отношения. За пять — пять! — лет, прошедших после смерти отца, он сделал все возможное для того, чтобы подготовить Филиба к вступлению на престол. Тоббар взял на себя обязанности, от которых менее великодушный человек отказался бы из зависти и негодования. Филиб знал, что в Анейре, Сириссе и любом другом королевстве Прибрежных Земель в подобных обстоятельствах на престол взошел бы человек, занимавший положение Тоббара, и передал бы корону своим наследникам. Только в Эйбитаре, где действовали древние Законы Престолонаследия, власть переходила к старшему сыну, а не к младшему брату умершего короля. Упомянутые Законы были приняты главами двенадцати эйбитарских домов после смерти Урэя Второго, последнего из древних королей династии Торалдов. Узаконивая мирный способ разделения королевской власти между пятью главными домами Эйбитара, герцоги стремились стабилизировать положение в стране и предотвратить опасность установления монархической династии одним домом.

Согласно Законам, престол мог унаследовать только старший сын или старший внук короля, достигший совершеннолетия. Если у короля не было наследников, верховная власть переходила к герцогу из самого благородного рода, не находившегося у власти. Род Торалдов всегда считался благороднейшим из всех домов, ибо он пошел от Бинтара, первого великого правителя Эйбитара. После дома Торалдов шли дома Галдастенов, Кергов, Кентигернов и Глиндивров. Таким образом, если бы дедушка Филиба, Айлин Второй, умер в период между смертью отца Филиба и Посвящением последнего, на престол взошел бы герцог Галдастенский. Вернее, герцог Кергский, понял Филиб, с содроганием вспомнив об ужасном случае, произошедшем в Галдастене несколько лет назад и повлекшем за собой смерть герцога и его семьи.

Поскольку дом Торалдов занимал самое высокое положение в Эйбитаре и поскольку власть всегда переходила к наиболее знатному роду, Торалды удерживались на престоле дольше, чем любая другая династия. Отцу Филиба было бы приятно узнать, что его смерть не помешала сыну занять свое место в пантеоне королей из рода Торалдов.

Тишину нарушил стук в дверь герцогских покоев. Тоббар и Филиб переглянулись, а потом пожилой мужчина громко пригласил стучавшего войти.

Дверь открылась, и в комнату вошла Энид джа Ковар, главный советник герцога.

— Сэр, — начала женщина-кирси с самого порога. — Я только… — При виде молодого человека она осеклась. — Лорд Филиб, я не знала, что вы здесь. Извините за вторжение.

— Все в порядке, Энид, — сказал Тоббар. Он бросил взгляд на племянника. — Думаю, мы уже закончили.

Филиб поднялся с места:

— Спасибо, дядя.

— Но тебе придется сдержать свое обещание. Когда ярмарка уедет, ты освоишь старый способ учета податей.

— Даю слово. — Филиб широко улыбнулся.

— Вы собираетесь на ярмарку, милорд? — спросила главный советник, в желтых глазах которой дрожали блики солнечного света, лившегося в окно. Как у всех представителей племени колдунов, у нее были белые волосы и бледная, почти прозрачная кожа. Энид гладко зачесывала волосы назад, отчего казалась еще более хрупкой, чем большинство кирси. Порой Филибу даже не верилось, что она обладает столь мощным магическим даром. Однако всего два года назад, когда вспыхнувший поздней ночью пожар грозил охватить центр обнесенного стеной города под замком, он видел, как эта тщедушная женщина вызвала густой туман, заглушивший пламя, и ветер, который подул навстречу более сильному естественному ветру и не позволил огню распространиться. Без помощи ее магии жители города вряд ли сумели бы не дать пожару разбушеваться вовсю.

— Да, — ответил Филиб. — Я отправляюсь на ярмарку. Вы там были?

Энид снисходительно улыбнулась, словно разговаривала с ребенком:

— Ярмарка показалась мне… скучной. Однако я буду на торжественном обеде сегодня вечером. Полагаю, мы там увидимся?

Торжественный обед. Он совсем забыл. У него не было выбора: он непременно должен был присутствовать там. Обед давал он, вместе с Тоббаром и матерью. Но как объяснить это Ренель? Она тоже будет там, хотя и не за его столом, разумеется; и будет надеяться на встречу с ним позже. Но позже ему еще предстояла поездка. Сегодня он должен был ехать на ночь глядя.

Дядя пристально смотрел на Филиба, ожидая его ответа на вопрос Энид.

Он через силу улыбнулся.

— Да, конечно, я буду там.

Тоббар не сводил с племянника глаз, словно хотел услышать еще что-то.

— Даю слово, дядя, — сказал Филиб. — Я буду там. Все же Тоббар не выглядел удовлетворенным.

— Тогда почему у тебя такой вид, словно тебе до смерти не хочется там присутствовать? Или дело в этой… — Он на миг умолк. — Или дело опять в Ренель?

— Нет. — Филиб тяжело вздохнул. — Я хотел поехать в лес сегодня вечером, — наконец сказал он. — Вот и все. Ничего страшного. Я просто сделаю это после обеда.

Тоббар побледнел:

— Извини, Филиб. Моя память уже не та, что была раньше.

— Боюсь, я не совсем понимаю, — сказала Энид, переводя взгляд с Филиба на герцога.

— Мой отец погиб на охоте в ночь полной Паньи, — сказал Филиб. Он содрогнулся оттого только, что произнес эти слова. Он до сих пор помнил, как проснулся от звона колокола в караульне и услышал вой матери в соседней комнате.

— Прошу прощения, — сказала женщина-кирси. — Я в Торалде недавно. Но мне казалось, это случилось в месяце Кебба.

Филиб кивнул, снова крутя кольцо на пальце: