Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 76

Выйдя из монастырской башни, находившейся ближе других к ее покоям, Кезия пошла через верхний двор Глендиврского замка, направляясь к главному зданию. Месяц Элинеды близился к концу, но здесь, в Глендиврских горах, по вечерам было еще прохладно. Кезия поплотнее закуталась в шаль и ускорила шаг. Платье, надетое на ней сегодня, имело не по сезону глубокий вырез на спине, но оно нравилось Керни, а если он собирался провести ночь в объятиях Лейлы, то думать должен был о Кезии в этом платье. Она пересекла двор и вошла в башню, кивнув стоявшим у двери стражникам.

В камине пиршественного зала вовсю полыхал огонь, обогревавший помещение. Многие из приглашенных уже прибыли. Трое детей герцога сидели за главным столом в дальнем конце зала, а гости пониже званием и советники пониже чином сидели за столами, тянувшимися вдоль стен. Кезия тоже должна была сидеть за столом герцога, как и подобает первому советнику. Но Лейла уже распорядилась насчет размещения гостей, и советник не сомневалась, что она окажется очень далеко от герцога и герцогини. В прошлый раз герцогиня посадила ее в самом конце стола, рядом с Гершоном Траскером, капитаном герцогского войска, который ненавидел кирси почти так же сильно, как анейранцев. В течение всего вечера мужчина не сказал Кезии ни слова, предпочитая разговаривать с одной Коринной, девятилетней дочерью герцога.

Гершон уже тоже прибыл, но сегодня он сидел между своей женой и молодым Керни, старшим сыном и наследником герцога. По крайней мере, она избавлена от соседства с ним, подумала Кезия, подходя к столу и сбрасывая шаль с плеч.

Протрубили трубы, медные голоса которых раскатились гулким эхом под каменными сводами, и Кезия застыла на месте. Мгновение спустя в пиршественный зал вошел Керни, ведя под руку герцогиню. Он был в походном костюме, в котором и подобало появляться на торжественном обеде, устраиваемом в честь предполагаемого союзника: простая черная рубашка, такого же цвета бриджи и красно-черно-серебряная перевязь, какую носили все глендиврские герцоги. Керни широко улыбался, на его моложавом загорелом лице играли багровые отблески пламени, горевшего в камине, а рано поседевшие волосы серебрились в свете настенных факелов. Герцог не отличался высоким ростом или могучим телосложением, но в глазах Кезии он был королем.

Герцогиня же, напротив, выглядела старше своих лет; на ее жирном бледном лице сейчас застыла напряженная улыбка. При входе она окинула беспокойным взглядом зал, мгновенно отыскала среди гостей Кезию и так же быстро отвела глаза в сторону. Кирси пожалела, что вообще пришла сюда. Лучше было подарить этот вечер герцогине, чем терпеть такие муки.

За Керни и Лейлой в зал вошли герцог и герцогиня Ровенские, и глендиврский герцог начал представлять им своих гостей и советников. При виде Кезии он расплылся в радостной улыбке и на мгновение задержал взгляд на ее платье. Смущенно стрельнув глазами в сторону жены, Керни поманил советника рукой. Кезия глубоко вздохнула и подошла.

— Господин герцог, — сказал Керни, слегка касаясь обнаженного плеча Кезии, — уверен, вы помните моего первого советника, Кезию джа Даффид. Первый советник, герцог и герцогиня Ровенские.

— Для меня большая честь видеть вас снова, милорд. — Она выдавила улыбку. — Я рада видеть вас, миледи.

Герцог Ровенский улыбнулся, взял руку Кезии и с сильным акцентом произнес несколько слов, которых она не разобрала.

Кезия кивнула и продолжала улыбаться, хотя чувствовала не только прикосновение пальцев Керни к своему плечу. Она чувствовала также взгляд герцогини, наблюдавшей за ними, но не смела посмотреть в сторону Лейлы; Керни уже давно убрал руку и представлял гостю других своих подданных, а плечо у нее по-прежнему горело, словно от солнечного ожога.

— Вы сидите в конце стола, — раздался тихий голос. — Я посадила вас рядом с ровенским кирси.

Кезия обернулась на голос и увидела, как Лейла отворачивается от нее, все с той же натянутой улыбкой на лице.

Снова в конце стола. Причем рядом с кирси. У Кезии мелькнула мысль, уж не надеется ли Лейла выдать ее замуж. Она усмехнулась, едва подумала об этом.

Пир был роскошным, как и все глендиврские пиры. Слуги непрерывно подносили к столам блюда с тушеной бараниной в пряном соусе, жареным мясом, нежными горными кореньями, свежими овощами и острым сыром из здешних сыроварен. Темное пиво и красное вино лились рекой, и музыканты исполняли эйбитарские и сирисские народные песни. Советник герцога Ровенского оказался довольно приятным собеседником, хотя Кезию не тянуло на разговоры. Она ела мало — по части аппетита кирси не могли тягаться с инди — и слушала больше музыку, чем своего соседа. На протяжении всего обеда она отчаянно старалась не смотреть на герцога, даже когда чувствовала на себе его взгляд. Наконец, не в силах больше выносить таких мучений, Кезия извинилась перед сирисским советником, покинула пиршественный зал и, накинув на плечи шаль, торопливо пошла через внутренний двор к своим теплым покоям.

Огонь, который она оставила в маленьком камине в своей комнате, почти погас: дотлевали последние красные угольки, дымились и потрескивали последние несколько головешек. Не скидывая с плеч шали, Кезия положила на угли еще два полена и стала наблюдать, как на них занялся огонь.

Керни будет недоволен, что она так рано ушла с пира. Возможно, даже рассердится, хотя он никогда не сердился долго. Кезия мало чего поняла из разговора с первым советником герцога Ровенского и ничем не помогла Керни в поисках союзника.

— Завтра, — вслух сказала она. — Я разыщу советника завтра. — Ей следовало извиниться перед ровенским кирси, не только за ранний уход, но и за неразговорчивость. И ей следовало приложить больше усилий, чтобы помочь своему герцогу. — Завтра, — повторила она.

Кезия сняла платье, аккуратно убрала его в гардеробную, а потом надела ночную рубашку и легла в постель. Она чувствовала усталость, но сон никак не шел. Она думала о Керни и Лейле, о том, каково это — жить в браке с мужчиной столько лет и рожать от него детей.

«Подобные мысли тебе только во вред, — сказала она самой себе. — Спи. Прекрати думать».

Но она продолжала лежать, задумчиво глядя на пляшущие тени и неверные отблески пламени на стене.

Когда Кезия наконец заснула, ей почти сразу привиделся сон. Она стояла посреди голой степи холодным пасмурным днем. Ровный ветер, слабо пахнувший морем, дул через равнину, покрытую пожухлой травой и россыпями серых камней. Кезия узнала это место. Оно находилось недалеко от дома, где прошло ее детство. Она узнала и сон, ибо он снился ей уже много раз прежде и всегда означал одно и то же.

— Гринса? — позвала она, медленно поворачиваясь кругом и окидывая взглядом равнину. — Ты здесь?

Поначалу она никого не видела и ничего не слышала, кроме шума ветра да шороха сухой травы. Но потом вдали показалась одинокая фигура, которая стала приближаться. Вскоре Кезия разглядела мужчину — высокого и широкоплечего, с длинными белыми волосами, которые летели по ветру, словно клочья тумана. У него были полные губы, высокие, как у кирсийского короля, скулы и глаза такого же оттенка желтого цвета, как у нее. Она сразу узнала мужчину — узнала походку, развевающиеся белые волосы, любимую улыбку, которая озарила его лицо, когда он подошел ближе.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал брат. — Жизнь при дворе идет тебе на пользу.

Она хотела ответить комплиментом, но не могла. Под глазами у Гринсы были темные круги, и он казался слишком бледным даже для кирси.

— Как у тебя складываются отношения с твоим герцогом? — спросил он.

Кезия зарделась:

— Очень хорошо, спасибо. Он прислушивается к моим советам и платит мне больше, чем я могу потратить…

— Я не об этом, ты же понимаешь.

Кезия улыбнулась:

— Да, понимаю.

Казалось, брат ждал, что она скажет еще что-нибудь, но она просто улыбалась и молча смотрела на него.

— Ну и ладно, — наконец сказал он. — Не говори мне ничего. — С притворным безразличием он отвел взгляд в сторону.