Правила возвышения - Коу Дэвид - Страница 78

— Когда? — повторила она, поеживаясь на холодном ветру.

— Скоро. Вести о случившемся дойдут до Глендивра через несколько дней. Ты должна убедить герцога сразу же. События развиваются очень быстро. Даже слишком быстро. После побега Тависа ситуация станет еще опаснее.

Кезия начала говорить что-то, но тут же умолкла.

— Я должен был спасти мальчика, — сказал Гринса, прочитав мысли сестры. — Еще один день в кентигернской темнице — и он бы умер.

— А его стоило спасать? Стоило ли подвергать страну опасности междоусобной войны ради спасения одной жизни?

Она ожидала, что брат рассердится, но он просто пожал плечами, словно сам уже задавался таким вопросом.

— Думаю, да, — сказал он. — Я знаю, что наши с ним судьбы связаны, и могу лишь предположить, что он сыграет важную роль в неком грядущем противостоянии сил. — Он вздохнул. — Видение его будущего явилось мне еще до прибытия ярмарки в Керг. Я увидел, как мы двое идем с войском по Прибрежным Землям, сражаясь плечом к плечу. Это всего лишь догадка, но мне кажется, мы сражались с войсками заговорщиков. Я не мог показать Тавису истинную картину будущего, не выдав своей тайны. Мне ничего другого не оставалось, кроме как изменить пророчество. — (Кезии показалось, что брат пытается убедить в этом самого себя, но безуспешно.) — Возможно, ты скажешь, что я изменил пророчество, чтобы спасти свою жизнь, — продолжил он, тряхнув головой. — Но я хотел также предупредить Тависа о предстоящих событиях, подготовить его, так сказать. Думаю, в конечном счете я только навредил мальчику. Мне и в голову не приходило, что он бросится с кинжалом на своего вассала.

— Никто из нас не может предвидеть всего, Гринса, — мягко сказала Кезия. — Даже ты.

— Знаю. После Посвящения Тависа я часто спрашивал себя, не преувеличил ли я важность того видения, так ли уж велика роль молодого лорда в предстоящих событиях, как я думаю. — Он снова посмотрел в глаза сестре. — Но в любом случае я по-прежнему уверен, что смерть Тависа послужила бы причиной войны. Возможно, побег мальчика помешает Кергу и Кентигерну уничтожить друг друга — по крайней мере в ближайшее время.

Кезия кивнула. Еще в детстве Гринса был не по годам умен. Казалось, боги подготовили его к тому, чтобы он нес тяжкое бремя, которое ложится на плечи всех Избранных. И теперь, спустя много лет, она едва ли могла сомневаться в здравомыслии брата.

— Как только до нас дойдут вести о случившемся, я поговорю с Керни, — сказала она. — Вряд ли твоя идея придется ему по душе. Он не любит вмешиваться в дела других герцогств. Но я попытаюсь.

— Спасибо.

Гринса шагнул вперед и обнял Кезию. Она прижалась щекой к его груди, на мгновение почувствовав себя в тепле и безопасности. От него пахло родным домом.

— Всего доброго, Кези. Надеюсь, мы скоро увидимся.

Кезия не жаждала этой встречи. Как бы сильно она ни скучала по брагу, женщина надеялась, что Керни откажется ехать в Кентигерн, однако не стала говорить этого вслух.

— Я люблю тебя, Гринса, — только и сказала она.

Мгновение спустя Кезия проснулась. Темноту в комнате рассеивал лишь слабый свет тлеющих красных угольков в камине. Она встала с кровати, подошла к окну и устремила задумчивый взгляд на горы и Глендиврское озеро. Низко над озером висела Панья, и тонкий лунный серп отражался в мерцающей, покрытой легкой рябью воде. До рассвета оставалось еще много часов.

Ей хотелось пойти к Керни сейчас же, не дожидаясь рассвета, но она знала, что он с герцогиней. В любом случае она не могла рассказать ему о своем сне. Она даже не могла завести речь о нависшей над королевством угрозе, покуда из Кентигерна не придут вести об убийстве Бриенны. Ей оставалось только спать, но она продолжала стоять у окна, наблюдая за медленным движением Паньи в ночном небе и вдыхая свежесть, которой веяло от озера. Немного погодя над горизонтом показался Илиас, тончайший полумесяц цвета осенних дубовых листьев. Любовники.

Кезия отвернулась прочь от лун и снова легла. Она знала, что заснет не скоро: слишком много мыслей теснилось у нее в голове. Но все же стоило попытаться, чем стоять у окна и думать о Керни. Это она могла делать и днем.

Она проснулась позже, чем собиралась; уже звонили утренние колокола и солнечный свет лился в окно. Но Кезии все равно казалось, что она могла бы проспать еще не один час. Разговор с Гринсой обессилил и встревожил ее. После него она спала беспокойным сном.

Кезия поднялась с постели, торопливо ополоснула лицо холодной водой, оделась и направилась в герцогские покои. Подойдя к двери, она услышала смех Керни. Очевидно, он был не один. Она пригладила спутанные волосы, пожалев, что не потрудилась причесаться, а потом постучала.

— Войдите! — крикнул он.

Она открыла дверь и увидела, что герцог сидит за письменным столом. Рядом с ним стоял Гершон, капитан герцогского войска, который при виде нее сразу перестал улыбаться.

— Первый советник! — воскликнул герцог, поднимаясь и выходя из-за стола, чтобы поприветствовать Кезию. Он взял ее руку обеими своими руками. Они были теплые, и она опустила взгляд на них, не желая смотреть Керни в глаза при посторонних. — Надеюсь, вы спали хорошо, — сказал Керни.

— Вполне, милорд. Благодарю вас.

Гершон кашлянул:

— Мне нужно идти, милорд. Меня ждут ученики.

Керни отпустил руку Кезии и широко улыбнулся учителю фехтования.

— Конечно. Не будьте слишком суровы с ними, Гершон.

Мужчина фыркнул и направился к двери, опять не удостоив Кезию взглядом.

— Я подумаю над вашим советом, — сказал герцог, когда Гершон проходил мимо. — Мы с вами еще поговорим об этом.

— Хорошо, милорд.

Когда Гершон вышел, Керни повернулся к Кезии, обнял ее и страстно поцеловал.

— Я скучал по тебе, — сказал он.

— Неужели? А я думала, ты забудешь обо мне в объятиях герцогини. — Она раскаялась в своих словах раньше, чем успела договорить.

Керни отстранился от нее и вернулся за стол.

Кезия на мгновение закрыла глаза, проклиная свою глупость. Они уже много раз ссорились из-за Лейлы прежде и всегда возвращались к одному непреложному факту: она его жена, мать его наследников, и ничто не может изменить этого. Любые разговоры на эту тему не приносили обоим ничего, кроме чувства неловкости и печали.

Не поднимая глаз, Керни перебирал какие-то документы, лежавшие на столе.

— Ты рано ушла вчера вечером. Плохо себя чувствовала?

«Извини. Не надо так».

— Просто устала, милорд. Надеюсь, обед удался.

— Вполне. Фаррар — замечательный человек. Возможно, он даже сумеет оказать некоторое влияние на сирисского короля. Но Гершон считает, что в качестве военного союзника он будет менее полезен, чем мы предполагали.

— Ну конечно. — Голос Кезии прозвучал холодно, независимо от ее воли. — Гершон основывается на каких-то фактах или на одних догадках?

Керни поднял взгляд:

— Сначала моя герцогиня, теперь мой капитан. Следует ли мне игнорировать и других моих советников тоже? Как насчет прелата или настоятельницы храма Морны? Прикажешь мне игнорировать всех и слушать только тебя?

Кезия густо покраснела:

— Нет, милорд. — Она запнулась, стараясь выдержать взгляд герцога.

— Продолжай, — сказал он.

— Нам нужен не союз с сильнейшим герцогом в Сириссе. Мы просто ищем союзников на случай войны с Анейрой. Влияние, которое герцог Ровенский имеет на короля, для нас гораздо важнее его войска. Очень немногие сирисские герцоги имеют такие многочисленные армии, какие держат Ирдли или Хенея, не говоря уже о главных эйбитарских домах. Я не подвергаю сомнению суждение Гершона о военной силе Фаррара, но и не считаю, что в данном случае она имеет для нас первостепенное значение.

Герцог с минуту обдумывал услышанное, не произнося ни слова. Наконец он кивнул:

— Ты рассуждаешь верно. Гершон — прекрасный полководец, но он смотрит на мир глазами воина. — Он слегка нахмурился. — И все же, Кези, это не повод для ненависти.