Сыны Амарида - Коу Дэвид - Страница 103

Он снова попробовал ее поцеловать, и на этот раз она сдалась.

— Так и было, — сказал он серьезно. — В большей степени, чем ты можешь себе представить. — Он крепко обнял ее и некоторое время не выпускал — пока не вернулись Фелан и Кальба.

Магистр долго молчал. Он и его огромный волк бродили среди живых и на минуту остановились, чтобы разглядеть пленных, один из которых безуспешно попытался выдержать ледяной взгляд духа. Фелан холодно улыбнулся, когда тот наконец отвернулся, и пошел дальше, пока не увидел тело Ньялля и сидящую прямо над ним светлую сову.

— Я скорблю о вашем друге. И о твоей птице, Баден. Мне знакома эта боль. — Сложные чувства отразились на лице духа. — Тот, кого вы называете Сартолом, сильнее, чем мы полагали, и цена этого просчета — ваши потери. Фелан словно извинялся.

— Ты не первый недооценил его, Магистр, — сказал Баден. — Наша ошибка обошлась дороже, чем твоя.

Фелан кивнул:

— Может быть. Но сегодня вы искупили ее. — Он оглянулся на пленных: Остальные мертвы?

— Да.

Дух кивнул косматой головой:

— Хорошо. Но будьте осторожны, не потеряйте бдительности в очередной раз! Эта угроза позади, но другие ждут вас. Вы были правы, когда сказали, что те, кто послал этих людей, пошлют и других. Я в этом уверен.

— Второй раз они не застигнут нас врасплох, Магистр. По крайней мере пока мы впятером служим Тобин-Серу.

Волчий Магистр снова улыбнулся:

— Рад слышать это. Хотите вернуться в Амарид?

Баден чуть наклонил голову набок:

— А это возможно, учитывая, что с вами Сартол?

— Да уж, с ним непросто. Но сейчас мы в курсе, и потом, он еще недавно стал Неприкаянным. Терон некоторое время сможет держать его в узде. По крайней мере сегодня, если вы все еще хотите, чтобы вас переправили в Великий Зал.

— Конечно. И наших пленников. Но сначала хотелось бы соорудить костер для Ньялля.

— Очень хорошо. Но поторопитесь: скоро рассвет.

Джарида оставили приглядывать за пленными, и остальные маги принялись строить погребальный костер. Чужеземцы молчали; Джарид тоже ничего им не говорил, хоть и разглядывал их с нескрываемым любопытством. Они оба были среднего телосложения. Один — черноволосый, с короткой бородой, другой гладко выбритый блондин. Бородатый сидел неподвижно, погрузившись в собственные мысли, но другой, не намного старше Джарида, наблюдал за магами со смесью ужаса и интереса. Он то и дело посматривал на Джарида и Ишаллу, сидящую у него на плече, но всякий раз быстро отводил глаза.

Когда костер был готов, Баден и Транн положили на него тело Ньялля, и все пятеро магов встали рядом.

— Деревом и огнем, дарами Тобина и Леоры, — провозгласил Баден, — мы освобождаем дух Ньялля, Сына Амарида. Откройте ему свои объятия, Арик и Дуклея, и даруйте ему покой.

Чужеземцев тоже привели, чтобы не выпускать их из виду, и тут бородатый расхохотался.

— Да уж, откройте свои объятия, — сказал он со странным акцентом, откройте широко, чтобы Сыны Лона могли послать... — И внезапный пинок в живот, полученный от Транна, заставил его умолкнуть и согнуться пополам.

— В следующий раз заговоришь на суде, а пока что заткнись! — прошипел маг.

В ответ пленник сплюнул на землю у ног Транна, и удар в поясницу бросил его на колени.

Маги зажгли костер и несколько минут смотрели, как огонь пожирает тело Ньялля. Потом Баден обратился к стоящему рядом Фелану:

— Мы готовы. Оружие тоже можно отправить?

— Да.

Баден поклонился Фелану в пояс; остальные маги сделали то же самое.

— Спасибо, Волчий Магистр. Народ Тобин-Сера обязан тебе и всем Неприкаянным.

Фелан склонил голову:

— Мы все еще служим стране. Расскажи об этом народу.

— Хорошо.

Фелан закрыл глаза и приготовился. Потом он вдруг прервал процедуру:

— Баден, а кто был вашим посредником?

— Магистр— Сонель. Она рассказала, что встречалась с тобой. Только она знала это место.

Фелан кивнул:

— Я помню ее. Она даже в юности была доброй и сильной.

— Да.

— Передай, что я все еще вспоминаю наш разговор и всегда буду рад новой встрече.

— Конечно.

Серебристый дух снова закрыл глаза, и огромный волк сделал то же. Джарид взял Элайну за руку и через мгновение ощутил, как его окутывает знакомый холодный ветер.

Глава 23

Джарид ожидал, что все понемногу успокоится, маги, конечно, будут скорбеть по Джессамин, Передуру и Ньяллю и тихо радоваться, что хотя бы одна из бед миновала. И он был уверен, что доброе имя Ордена восстановится и народ Амарида и Тобин— Сера будет счастлив. Но ничто не могло быть дальше от того, что он увидел по возвращении.

Вести о том, что случилось на Отроге Фелана, распространились быстрее лесного пожара и достигли каждого уголка огромного города, повергая население в панику. Всем мерещились захватчики, тысячами хлынувшие в город и его окрестности. Вскоре после того, как маги вернулись с битвы, к Великому Залу стеклись тысячи: их привлек слух о пленниках, содержащихся в подвалах. Большинство пришло просто из любопытства, но некоторые, которых было не так уж мало, движимые гневом и страхом, требовали вьщать им заключенных для немедленной расправы. Радомил сказал Джариду, что все это походило на ту ситуацию, когда в город привели арестованных Баде-на, Транна и Орриса. Только в тот раз большинство народа было против насилия, а сейчас даже самые мирные не слишком огорчились бы, если бы пленных растерзали прямо на улице. Зачинщикам быстро удалось раззадорить толпу, и даже просьбы и угрозы магов и офицеров стражи не смогли успокоить народ. Весь день и всю ночь народ прибывал; до насилия, к счастью, дело не дошло, но было весьма близко к этому.

Так близко, что поздно вечером, когда члены отряда все еще отсыпались, Тоинан, Сонель и большинство других магов решили удвоить число стражей, и было не совсем ясно, стерегут пленных от побега или от народного гнева.

Один из пленных — бородатый — удрал в первый же вечер. Он как-то изловчился открыть замок, оглушил двух служителей — тех, что когда-то были наняты Сартолом, — хоть и был чуть ли не вдвое мельче, и выскользнул через заднюю дверь. То ли его напугала толпа, то ли в нем проснулась совесть и ему захотелось прихватить с собой товарища, но он вернулся в Палату Собраний, где и наткнулся на пятерых магов с цериллами. Он быстро сдался, и маги отвели его обратно в подвал, после чего стражников заменили на вдвое большее число магов. Но даже это не помогло. Менее чем через час после того, как узника водворили обратно в камеру, его нашли мертвым, — очевидно, он принял какой-то яд. Маги так и не узнали его имени.

Когда Магистры услышали об этом, они тут же приказали раздеть второго узника, светловолосого молодого человека, и дать ему другую одежду, а потом поместить под неусыпный надзор, чтобы он не последовал примеру товарища. Обыск его одежды показал, что в воротник была зашита какая-то таблетка. Местный аптекарь сказал, что это яд, какового ему еще не приходилось встречать.

Все это Джарид, Элайна и их друзья узнали лишь наутро, через сутки после возвращения. Битва и переживания, связанные с гибелью Ньялля, измотали их, и, передав арестантов и кратко описав, что произошло, они отправились спать. Джарид и Элайна поселились вместе в гостинице близ Великого Зала. Они так нуждались друг в друге, что это перевесило усталость, и в ярких лучах утреннего солнца, струящихся в окно, они любили друг друга, едва ощущая себя живыми после той страшной ночи. Потом они провалились в такой глубокий сон, какого не знали уже несколько недель, сплетясь телами среди сбившихся простыней. Они проспали весь день и лишь на закате немного поели и наконец водрузили церилл Джарида на посох, подаренный Тероном. Потом они вернулись в маленькую комнату и снова уснули.

Рано утром их разбудил звон колоколов Великого Зала. Там собрались почти три четверти Ордена: маги сидели вокруг стола и совещались по поводу побега и самоубийства пленника. Из того, что говорилось, Джарид быстро представил себе ночное происшествие.