Сыны Амарида - Коу Дэвид - Страница 14

— Но, Куллен, — сказал кто-то, — ты слышал, что они говорят. Мы все слышали.

— Да, — признал он, — я слышал. Но не стал истолковывать сказанное во зло. Сыны Амарида слишком тесно связаны с этой землей. Не могу поверить, что они способны причинить нам вред. — Лейтон показал на окружающие площадь обугленные здания.

— Даже теперь? После всего этого?

— После этого я не знаю, что и сказать, — заключил Куллен устало. — Я боюсь за весь Тобин-Сер. Но, — и глаза его сердито сверкнули, — я не верю, что Баден мог принимать участие в зверствах магов-предателей!

— Тогда ты еще больший дурень, чем я думал, старик! — ответил Лейтон. — Этот маг — демон, который пустил наши жизни по ветру прошлой ночью. Я заставлю его заплатить!

Лейтон выхватил большой нож из ножен на поясе и угрожающе направил его на Бадена. Анла распушила перья и зашипела при виде клинка. Толпа снова одобрительно загудела, хотя на этот раз Джарид различил и протестующие голоса. Он незаметно положил ладонь на рукоять кинжала.

Баден спокойно посмотрел на Лейтона:

— Скажи мне, Лейтон, если бы я и вправду напал ночью на Тайму, с чего бы мне было рисковать и возвращаться сюда днем? — В голосе Магистра не было и намека на страх.

Лейтон, однако, был готов к такому вопросу.

— Может, таков твой план. Ты вылечишь наши ожоги и завоюешь наше доверие, а потом снова предашь. Или ты пришел перед нами покрасоваться? Я простой человек, Сын Амарида. Я не знаю твоих побуждений.

Баден отрезал неожиданно холодно и свысока:

— Если я так могуч, что может мне помешать разделаться с тобой прежде, чем ты пустишь в ход свой клинок?

Впервые Джарид увидел неуверенность в глазах Лейтона. Рука с ножом опустилась, слезы вновь потекли по его лицу.

Кто-то крикнул из толпы:

— Но если ты пришел не за нашими жизнями, что ты здесь делаешь?

— Послушайте, — сказал Баден, обращаясь к толпе. — Мы с моим товарищем идем в Амарид на Собрание Ордена. И уверяю вас, что там мы разберемся, кто это сделал, и накажем виновных. Я также клянусь именем Арика, что мы с моим другом непричастны к сожжению вашего города.

Наступила мертвая тишина. Потом из толпы вышла женщина. Она поддерживала мужчину с глубокой раной на лбу и смотрела на мага с мольбой в глазах.

— Ты сможешь вылечить моего мужа? — спросила она полушепотом.

— А как же! — ответил Баден с едва заметной улыбкой.

Весь остаток вечера Баден лечил ожоги и раны горожан. С помощью Джарида и Куллена он пробирался сквозь толпу и накладывал руки на раны, которые тут же заживали. Многие смотрели с подозрением на него и на сову, сидящую у него на плече. Некоторые, включая Лейтона, вообще отказались от лечения. Но большинство все же приняло помощь Магистра, и к тому времени, как Куллен повел Бадена и Джарида в свой дом на окраине города, темно-синее небо украсилось первыми звездами.

Дом Куллена и Гайны стоял на берегу реки Даалисмин, в отдалении от главной площади. Он был больше многих домов в Тайме, хотя, как и остальные, построен из красной высушенной глины и покрыт соломенной крышей. В отличие от высоких деревянных домов Аккалии он был приземист, — возможно, подумалось Джариду, ради защиты от сильных ветров, дующих на равнине. В деревянных постройках содержали коров, свиней, лошадей и птицу, а в ухоженных садах за домами уже пробивали темную землю молодые зеленые ростки. Оказалось, что дом Куллена внутри такой же уютный, каким он выглядел снаружи. Передняя дверь вела в гостиную, ярко освещенную горящим в глубине камином и несколькими светильниками на стенах, свет которых отражал натертый до блеска деревянный пол. У очага стояли два одинаковых стула из узорчатой темной древесины. На каждом из них лежала небольшая лоскутная подушка с таким же узором, как и на диване у стены. Между ними на низком столе из такой же прекрасной древесины стояли графин с темно-красным вином и два хрустальных стакана.

Сквозь дверь слева от входа Джарид увидел кухню, на стенах которой висела блестящая медная посуда. До него донесся запах жареного мяса, и под ложечкой засосало от голода.

— Это ты, Куллен? — донесся из кухни мелодичный голос хозяйки. Чуть позже в комнату вошла женщина.

Если бы Джарид не знал, что Куллен и Гайна женаты, то принял бы их за брата и сестру. У обоих были волосы белее снега, румяные лица и темно-синие глаза, только он был худ и жилист, а она отличалась плотным сложением.

Увидев Магистра, она положила полотенце и подошла к нему.

— Баден, — сказала она, тепло улыбаясь и обнимая его, — давно ты не заходил.

Маг улыбнулся в ответ:

— Рад видеть тебя. Жаль, что не удавалось прийти в лучшие времена.

Улыбка исчезла с лица Гайны.

— Знаю. Куллен, тебе удалось спасти хоть немного зерна?

Муж покачал головой, и она нахмурилась.

— Ну, — вздохнула она, — засеять общественные земли еще удастся. Жаль, что мы не сделали более обильных запасов. — Она помолчала, печально глядя на Куллена, а потом заметила Джарида, и лицо ее снова прояснилось. Она протянула ему загорелую, огрубевшую от работы руку. — Гайна. Добро пожаловать.

Юноша, протянув руку, почувствовал ее сильное пожатие.

— Джарид. Рад познакомиться.

— Это мой ученик, — добавил маг, без особой, впрочем, необходимости. Я веду его на Собрание.

— Смотри, парень, чтобы он хорошо обходился с тобой, — сказала через плечо Гайна, отправляясь на кухню. Она принесла еще два стакана и поставила их на стол.

— Может быть, вам будет интересно узнать, что Джарид не только мой ученик, но и сын Бернела.

Куллен слегка прищурился, Гайна подошла к Джариду и заглянула ему в лицо.

— Теперь, когда ты сказал, я начинаю видеть какое-то сходство. Не только с Бернелом, но и с тобой.

— Вы знаете моего отца? — спросил Джарид.

— Да, — ответил Куллен. — И деда с бабкой твоих тоже знали.

— Когда мы с твоим отцом были молодыми, — объяснил Баден, — мы иногда ездили с матерью на Собрания. И часто останавливались здесь. Вообще-то, это я познакомил Гайну с Кулленом.

Куллен рассмеялся:

— Он хочет сказать, что потерял из-за нее голову и привел на обед в дом моих родителей, а я ее увел.

— Куллен, конечно, умолчит, — добавила Гайна, — что нам всем было лет по двенадцать и только через четыре года он собрался с духом, чтобы пригласить меня прогуляться.

Джарид прыснул, глядя на Бадена, а Куллен подошел к камину и наполнил стаканы вином. Гайна принесла с кухни корзину хлеба и сыр на деревянном подносе.

Они подняли стаканы.

— За старых друзей, — сказал Куллен и, переведя взгляд на Джарида, добавил: — И за новых тоже. Да хранит вас Арик.

Баден слегка наклонил голову, одобряя тост, и все пригубили вино.

— Неплохо выглядишь, Баден, — чуть позже заметила Гайна. Она посмотрела на сову мага, которая мягко перелетела на каменную полку и теперь, нахохлившись и закрыв глаза, тихо дремала. — И Анла с каждым годом становится все красивее. — Гайна осторожно сделала шаг в сторону птицы и оглянулась. — Она не будет против, если я ее поглажу по голове?

Баден улыбнулся:

— Конечно же нет, но лучше почеши ей шейку. Это ей больше нравится.

Гайна так и сделала. При первом прикосновении Анла быстро открыла глаза, но тут же снова закрыла их и вытянула шею, чтобы Гайне было легче ласкать ее.

— Как поживает Транн? — спросил Куллен.

— В последний раз, когда я о нем слышал, он пребывал в добром здравии, — ответил Баден. — Но это было в начале зимы, как раз после нападения близ моей родной деревни.

При упоминании о нападении словно тень нависла над комнатой. Некоторое время все четверо молчали.

— Извините, — сказал Баден. — Я не хотел снова к этому возвращаться. Лучше поведайте, как вы тут.

Фермеры помолчали еще немного. Потом Гайна села рядом с мужчинами, а Куллен начал рассказывать, что произошло за последний год. Джариду показалось, что жизнь на равнине определяют главным образом бури и рыночные цены на хлеб, но Баден слушал весьма заинтересованно. Когда Куллен закончил, Магистр повел неторопливый рассказ о том, что происходит в Ордене. Несколько позже Куллен и Гайна расспросили Джарида о делах в семье, и он поведал о своей жизни в Аккалии, которая, как он осознал во время рассказа, уже казалась далекой и незнакомой. Скоро они перешли в маленькую столовую в глубине кухни, где за ужином и вторым графином густого вина продолжили разговор.