Сыны Амарида - Коу Дэвид - Страница 60

В общем, оставалась только одна возможность: Сартол знал обо всем с самого начала, потому что предал Орден тому, кто совершил нападение. Транн, друг мой, может быть, ты оказался прав. Но есть мыслишки еще и похуже: а вдруг Оррис уже погиб от руки истинного предателя, собирающегося возглавить Орден меньше чем через две недели?

Баден прикинул, каковы его шансы, и прогноз оказался не слишком оптимистичным. Сартол был слишком силен. Если он расправился с Джессамин и Передуром и победил Орриса, Бадену справиться с ним не под силу. Да и чисто физически высокий, могучего телосложения Сартол — грозный противник. Любая попытка остановить его смертельно опасна. И потом, нет надежных доказательств вины Сартола. Все-таки оставалась возможность, что Сартол узнал о Каэре от Транна или Орриса. И, вопреки всем надеждам, придется признать, что все свидетели убийства — не только Оррис, но еще Джарид и Элайна — погибли три ночи назад. Если ребята отправились в рощу, они еще могли выжить. Но... но о том, куда они пошли, Баден узнал от Сартола. Если Магистр предал Орден, он вполне мог убить и молодых магов, а ему — соврать. В любом случае Джарид и Элайна были мертвы.

Эта мысль парализовала Бадена. Он подумал о Бернеле и Дрине, о том, как они перенесут весть о гибели младшего сына. Он вспомнил Джарида маленьким ребенком, каким увидел его впервые, так явственно, что дыхание перехватило. Потом он представил их вторую встречу под дождем, изумленный взгляд Джарида из-под копны каштановых волос при вести о его блестящем будущем. Даже тогда Баден не в полной мере осознавал верность пророчества. Да, он знал, что мальчик обретет силу, но не думал, что такую и так быстро. Он не знал, что Джарид свяжет себя с ястребом Амарида, пока не увидел Ишаллу во время их путешествия через горы Парне. Только тогда он осознал потенциал своего ученика. И вот Джарид погиб из-за того, что Баден сам потребовал включить его в отряд.

Бадену не хотелось и думать об этом. Нельзя было изводить себя чувством вины и скорбью; предстояло подумать, как быть с подозрениями относительно Сартола. К несчастью, за отсутствием надежных улик он мог только ждать и наблюдать, надеясь, что либо кто-то из свидетелей остался в живых, либо Сартол совершит еще одну, роковую, ошибку. И то и другое было маловероятно. Бадена охватило отчаяние; с большим трудом он заставил себя заснуть.

Он видел вдалеке на равнине мерцание их цериллов — две крошечные движущиеся точки света, желтую и оранжевую. Он решил, что до них не более полумили; несмотря на болезненные ожоги на боку и плече, Оррис усмехнулся. Не думал он, что так быстро их догонит. Они отправились на север всего на несколько часов раньше его, но он был ранен и боялся, что не справится. Пордат погиб, и он не мог освещать себе путь с помощью церилла и застрял в Лесу Теней, а потом был вынужден ночью пересекать болото — он надеялся, что последний раз в жизни. Но на равнине он увеличил скорость передвижения; эти края он знал с детства, верхом ездил превосходно, и в этом с ним мог сравниться разве что Транн. Даже без церилла он мог еще долго скакать после захода солнца. Кроме того, два мага, за которыми он гнался, предали Орден и погубили Джессамин. Он готов был преследовать их, даже если ослепнет.

Внезапно огоньки впереди перестали двигаться и потускнели, и Оррис понял по их дугообразному движению, что Баден и Сартол спешились. Он тут же остановился, чтобы они не услышали стука копыт его коня по выжженной солнцем земле. И все же по пути к Амариду надо было найти возможность подобраться к ним поближе. Терпение, терпение...

Похоже, Магистры расположились на ночлег. Очень хорошо. Он достал из седельной сумки немного сушеных фруктов, лег в высокую прохладную траву и попытался расслабиться и забыть о болящих ранах. Гнев и тоска снова захлестнули его. Девять лет он был связан со своим ястребом, своей первой птицей, и потерять ее было так же мучительно, как руку или ногу. Каждый раз, когда он пытался установить связь и вспоминал, что птицы уже нет, боль от потери возвращалась, сильная, как в первый раз. Почти десять лет он не знал одиночества. Но здесь, на пустынной равнине, раненый и без птицы, он был одинок, как никогда в жизни. И винить сову Сартола в смерти Пордата он не мог — птица не может ослушаться своего мага. Но Оррису хотелось, чтобы однажды Сартол пережил такое же жгучее одиночество — пережил, прежде чем он, Оррис, убьет его.

Он не хотел убивать сову даже из мести — просто не мог себя заставить. Но Магистра он убил бы не раздумывая — точнее, обоих Магистров. Баден не меньше Сартола заслуживал смерти.

Предательство Бадена удивило его. Да, они всегда недолюбливали друг друга, но Оррис его уважал — по крайней мере больше, чем Сартола и других Магистров. Баден казался другим — более надежным, чем Сартол, и более озабоченным судьбами народа, чем Одинан, Ньялль и другие старшие маги. Более того, это был близкий друг Транна, что само по себе говорило о многом. Но либо Транн обманулся, либо сам предал Орден; Оррис предпочел бы, чтобы оправдалось его первое предположение.

Когда он наткнулся на тела Джессамин и Передура, а потом вступил в бой с Сартолом, когда тот гнал Элайну и Джарида в Рощу Терона, казалось, что Сартол — единственный предатель. Магистр оказался невероятно силен; Оррис и представить не мог, что маг может обладать такой мощью. Он надеялся убить или поймать Сартола, но вскоре понял, что надо бежать и спасать собственную жизнь, а потом Джарида и Элайну. Последнее не удалось. Он лишь спасся сам и потерял Пордата, не сумев ничего сделать для молодых магов. И тогда он отправился в лагерь, надеясь найти Бадена и Транна и заручиться их помощью. И вот он увидел всех троих вместе, очевидно обдумывающих, что делать дальше. Он не слышал, что они говорят, но наблюдал за ними, прячась в темноте, и скоро узнал, что по крайней мере один из них — кажется, Транн не участвует в заговоре.

Очевидно, Магистры устроили погребальный обряд, чтобы обмануть Транна, и эта гипотеза подтвердилась на следующее утро, когда Баден и Сартол уехали, оставив товарища. Конечно, во всем этом нельзя было быть до конца уверенным. Возможно, в сговоре были Сартол и Транн или Сартол действовал в одиночку. Поэтому вместо того, чтобы перерезать Транну глотку или вступить с ним в союз, он украл одного коня и освободил остальных. По крайней мере, это дало ему время удрать из лагеря и броситься в погоню за Магистрами.

Однако чем больше он думал над ролью Бадена во всем этом деле и над действиями Сартола, тем больше убеждался, что эти двое совместными усилиями пытались подорвать доверие народа к Ордену, убить Джессамин и Передура и вместе править Тобин-Сером. Забавно, но ему было приятно думать о невиновности Транна. Ему были симпатичны этот темноволосый маг, Урсель и еще некоторые молодые коллеги. Транн имел больше оснований, чем кто-либо другой, считаться его другом. Оррис даже жалел, что не подошел к нему поговорить, а попросту выпустил лошадей. Он покачал головой. Опять это чувство пустоты и одиночества. Надо его преодолеть или, по крайней мере, обуздать, пока живы Сартол и Баден. Потом можно будет оплакивать Пордата.

Он уже не помнил, когда решил убить их. В общем, это даже нельзя было назвать решением. Они убили Джессамин и Передура и были виновны в гибели Джарида и Элайны. Даже если они сами не участвовали в нападениях, на их совести были убийства в Серне и разрушение Каэры. Разумеется, Магистры заслуживали смерти. Более того, их нужно было срочно остановить. Бегство в Амарид доказывало, что они собрались захватить власть над Орденом. Оррис не мог допустить, чтобы так случилось.

Убить их трудно, особенно сейчас, когда у него почти не осталось сил. Его рука инстинктивно потянулась к рукояти кинжала, который он носил в складках одежды. Он снова мрачно усмехнулся. Выслеживать и приканчивать добычу в этих травах он умел. Мощь Магистров не поможет им, когда кровь из горла Бадена обагрит почву и клинок погрузится в череп Сартола по самую рукоять. Тем не менее надо быть вдвойне осторожным. В случае неудачи он мог пополнить ряды Неприкаянных.