Сыны Амарида - Коу Дэвид - Страница 95

— Так куда мы отправимся? — почти радостно спросил Транн.

Никто не отозвался. Оррис истязал свой мозг, вспоминая, где можно найти Неприкаянных. О них вообще было мало известно, и потом, даже самые безобидные из них наводили ужас на жителей Тобин-Сера, а члены Ордена редко говорили о них, поскольку сами боялись умереть несвязанными. Никто не знал, сколько их, и очень немногим доводилось видеть Неприкаянного мага, да и то случайно. Было только два места, куда можно было отправляться с полной уверенностью: Роща Терона и...

— Отрог Фелана, — сказала Сонель, словно озвучив мысль Орриса. — Это относительно близко, мы знаем, что Фелан там, и... я уже однажды говорила с ним. Полагаю, ему захочется нам помочь.

В зале воцарилась тишина. Маги обменялись изумленными взглядами.

— Ты говорила с Волчьим Магистром? — выдохнула Урсель, словно не понимая, верно ли она расслышала.

— Да. Когда я была молода и только нашла своего первого ястреба, я отыскала его. Наверное, тогда я считала встречу с Неприкаянным магом своего рода ритуалом, который было необходимо пройти привступлении в Орден. Но оказалось, что все не совсем так. Фелан добрый человек, в нем не было ни враждебности, ни горечи, которых я ожидала.

— Ты никогда не рассказывала мне об этом, — тихо сказал Баден.

Сонель пожала плечами:

— Я никому еще об этом не говорила. Это оказалось так странно — он был очень добр ко мне, но мне чудилось, что я там была... не очень к месту, чужой, что ли. И я никогда не рассказывала о нашей щгтре-че, — наверное, из уважения к Фелану.

Баден пристально посмотрел на нее:

— Несмотря на это, ты думаешь, что он нас поймет?

— При данных обстоятельствах — несомненно.

Баден еще раз посмотрел на нее:

— Это хороший выход. Если, конечно, нет других предложений.

Других предложений не было, и Магистр обратился к Тоинан:

— Как ты думаешь, сколько магов можно туда переправить?

— Мм... пять или шесть, но никак не более.

— Предлагаю включить в список Сонель, — сказал Баден. — Она уже знакома с Феланом и сможет разговорить его лучше, чем кто-либо из нас.

Тоинан отрицательно покачала головой:

— Я в этом не сомневаюсь, но она будет еще ценней как посредник. Если она останется, можно хоть как-то гарантировать безопасность оставшихся.

Баден и Сонель обменялись долгими взглядами.

— Очень хорошо. Я останусь. Но кого мы пошлем? — сказала Сонель.

— Джарид и Элайна говорили с Тероном и привезли его посох, — напомил Транн. — Их надо взять обязательно.

— Согласен, — сказал Баден. — Дальше решайте так, как сочтете нужным. Я готов действовать, но, если найдутся более подходящие кандидатуры, не стану возражать.

Маги обсудили этот вопрос. Оррис непременно принял бы активное участие в обсуждении при любых других обстоятельствах, но во второй раз за этот странный и трудный день он остро осознал собственное бессилие и, как ему показалось, несостоятельность. Слушая, как Орден выбирает Транна, Бадена, Ньялля и Урсель, он чувствовал в себе борьбу противоположных эмоций. Он знал, что миссия очень опасна, однако завидовал тем, кого взяли. Конечно, он желал им удачи, но сама мысль, что его там не будет, причиняла страдание. Он мог разве что смотреть и ждать. Это было невыносимо. Он надеялся, что смерть Сартола снимет с него тяжкое бремя, но ему стало только хуже. Две недели назад, под звездным небом над Равниной То-бина, Оррис поклялся, что убьет Сартола. Но Сартол погиб, а Оррис не имел к этому никакого отношения. Со времени смерти Пордата он был совершенно одинок.

Отобрав магов в отряд, все остальные немедленно приступили к приготовлениям. Сонель ушла в кабинет Премудрого, чтобы сконцентрироваться и вспомнить местность, Тоинан собрала всех вокруг Камня. Боясь оказаться не к месту, Оррис направился в дальний угол. Но его остановили, окликнув по имени; он обернулся и увидел Ньялля.

Старику явно было не по себе. Они никогда толком не ладили, а за последние два дня их отношения стали особенно напряженными.

— Я хотел извиниться, что накричал на тебя. Похоже, я говорю сердитым тоном, даже когда согласен с тобой.

Оррис усмехнулся:

— Ну, я это заслужил. Надо бы мне извиниться перед Одинаном.

— Наверное. Иногда его надо немного подтолкнуть. И меня тоже. — Он замялся. — Еще хочу сказать: насчет ястреба...

Как всегда, когда кто-либо упоминал Пордата, Оррис почувствовал, как кровь прихлынула к лицу и сердце сжалось. Ему хотелось исчезнуть, и он думал, как долго еще будет мучиться от своей потери. И все же он поглядел в глаза Ньялля.

— Я скоро найду новую птицу, — сказал он, надеясь, что его слова звучат уверенно. — А пока можешь разбить этих чужеземцев от моего имени.

Старик улыбнулся:

— Можешь на меня рассчитывать.

Они еще немного постояли вместе. Потом Магистр повернулся и направился к Созывающему Камню. Оррис, помедлив, пошел туда же. Он подумал, что должен присутствовать — происходящее касалось его в высшей мере, даже если он на время и лишился Волшебной Силы.

Тоинан и другие маги стояли полукругом лицом к Созывающему Камню, выставив цериллы вперед. Шестеро членов отряда в напряженном ожидании расположились в нескольких шагах от них, прислонившись друг к другу спинами и показывая посохами перед собой, словно образуя шестиконечную звезду. Между двумя группами стояла Сонель, глядя невидящими глазами куда-то в центр Зала.

— Ты готов, Баден? — спросила она словно издалека.

— Готов! — Казалось, Магистр хочет прибавить что-то еще, но он лишь закрыл глаза и вздохнул.

Маги стояли спинами к Оррису, но Джарид смотрел прямо ему в глаза. Оррис ободряюще улыбнулся, но Джарид не проявил ответной реакции, словно и не заметил. Ничего не происходило. Один из служителей нервно закашлялся. У Орриса на затылке волосы встали дыбом, и дрожь пробежала по позвоночнику.

И тут, без всякого предупреждения, сиреневый свет церилла Тоинан начал переливаться в Созывающий Камень. Чуть позже, словно по сигналу, другие маги тоже послали свои лучи. Мириады лучей схлестнулись в огромном кристалле и полились единым белым лучом в церилл Сонель, каким-то образом сохранивший свой зеленый цвет. Но дальше, встретившись с цериллом Бадена и пройдя по всему шестиугольнику, свет смешался с другими оттенками и заструился, как ленты на шесте во время весеннего праздника Арика. Оранжевый, коричневый, серый, бордовый, лиловый, голубой. Они вращались все быстрее и быстрее, пока сияние не стало таким сильным, что Ор-рису пришлось отвести взгляд. Внезапный порыв ветра пронесся по Палате Собраний, развевая зеленые плащи и заставляя ястребов и сов крепче цепляться за плечи хозяев. И вдруг все кончилось так же внезапно, как и началось. Глаза Орриса медленно привыкали к нормальному освещению. Он посмотрел вперед, заранее зная, что увидит или, точнее, чего не увидит. Там, где стоял отряд, не было никого. Совершенно никого. Его друзья исчезли.

Сначала была темнота, густая, как болотная жижа, за исключением голубого мерцания церилла, с которого Джарид не сводил глаз. Это было странно: он успел заметить, как Оррис прикрыл глаза, словно защищая их от слишком яркого света. Потом наступила тишина; он надеялся, что все остальные где-то рядом, но не видел никого, кроме Ишаллы, отчаянно вцепившейся когтями ему в плечо, — и мертвящий холод охватил его. Дышать было невозможно, словно из его легких выдавили весь воздух и наступили коленом на грудь. Хотелось высвободиться, бежать, но он не мог пошевелиться. Он словно тонул в холодных темных водах.

И вдруг все кончилось. Он стоял на песчаном берегу, был теплый летний вечер. Остальные находились тут же, ошарашенные, но невредимые. Песок тянулся на мили и мили, повсюду валялись старые искореженные древесные стволы. Огромные волны беспрестанно бились о берег, подобно кулакам безжалостного исполина. Над крутым обрывом росли могучие сосны. Истерзанные солеными ветрами, деревья словно шарахались от моря, боясь присоединиться к своим братьям, скелеты которых лежали внизу на песке.