История культуры древней Греции и Рима - Куманецкий Казимеж - Страница 105

Реформы Диоклетиана и Константина затормозили процесс разложения империи, но не могли его остановить. Внутренняя торговля, столь оживленная во II в. н. э., замерла, многие города пришли в запустение. По всей империи шло возвращение к натуральному хозяйству. Денег на содержание огромного войска, разросшегося бюрократического аппарата и пышного, устроенного на восточный лад императорского двора не хватало. Введенный повсеместно при Диоклетиане поземельный налог, выплачивавшийся уже не в деньгах, которые быстро обесценивались, а в натуральной форме, не намного улучшил положение. Ответственность за сбор налогов была возложена на самых состоятельных горожан, заседавших в городском совете, — куриалов. Собирать налоги в оскудевших провинциальных городах становилось все труднее, и куриалам нередко приходилось просто бежать из родных мест. При Константине им было официально запрещено покидать свои города, и тогда же колонам под страхом обращения в рабство было воспрещено покидать свои земельные участки. На крупных землевладельцев-латифундистов была возложена ответственность за регулярную уплату всех налогов в натуральной форме, а их власть над прикрепленными отныне к земле колонами расширилась. Положение лично свободных колонов теперь мало чем отличалось от положения рабов, получавших имущество для ведения самостоятельного хозяйства и уплаты подати, т. е. рабов на пекулии.

Социальная роль этих крупных земельных магнатов-латифундистов в поздней империи заметно усилилась, и все чаще владельцы мелких или средних поместий отдавали себя под покровительство своих более могущественных и богатых сограждан. При этом они передавали патронам свои земли с тем, чтобы получить их назад во временное пользование. Крупные землевладельцы осуществляли фактическую власть над попадавшим к ним в зависимость местным населением, содержали частные армии и частные тюрьмы. Складывание этих новых по типу социальных связей означало постепенную феодализацию позднеримского общества.

ПОБЕДА ХРИСТИАНСТВА

Еще в 303 г. в последний раз прокатилась по всей территории империи волна преследований христиан: император Диоклетиан оставался их ожесточенным гонителем и противником. Но уже Константин счел за лучшее признать их как реальную общественную силу, особенно влиятельную в римской армии. После провозглашения Медиоланского эдикта 313 г. христианская церковь стала поддерживать своим авторитетом императорскую власть, а новая религия из некогда подпольной, а затем равноправной с другими начала превращаться в господствующую. При сыне Константина Констанции были введены уже некоторые ограничения на языческие богослужения, запрещены гадания и кровавые жертвоприношения. «Отступничество» Юлиана осталось лишь кратким эпизодом, и вскоре Валентиниан I вновь наложил ограничения на языческие культы, а его сын Грациан, став императором, отказался от традиционного титула «понтифекс максимус» и тем самым от функций верховного понтифика. Это означало, что старая религия окончательно лишилась государственной поддержки.

Язычество уходило сопротивляясь. Выражением этого сопротивления стали споры об удалении из сената статуи и жертвенника богини победы. Твердому и решительному противнику язычества епископу Медиоланскому Амвросию возражал один из последних языческих писателей Квинт Аврелий Симмах. В 391 г. фанатичная толпа христиан под предводительством епископа Феофила разрушила в Александрии храм бога Сараписа вместе с его статуями, и это было грозным предзнаменованием того, что языческим храмам в империи осталось стоять уже недолго. Некоторые из них были превращены в христианские церкви, другие разрушены приверженцами новой религии, третьи — варварами. В 392 г. император Феодосии I официально запретил языческие культы. Христианство стало единственной государственной религией.

Куда большую опасность, чем язычество, представляли для победившей церкви Христа многочисленные ереси. IV век прошел под знаком острых религиозных распрей внутри самой церкви, в которые не раз вмешивались сами императоры. Особенно разгорелись страсти вокруг учения пресвитера Ария, оспаривавшего традиционное представление о святой Троице: Бог-Сын, разъяснял Арий в начале IV в., не равен Богу-Отцу, а лишь подобен ему. С этого времени арианство, неоднократно осуждавшееся официальной церковью, начало широко распространяться и в империи, и среди расселявшихся в ней варваров.

Борьба с язычеством и борьба с ересями вызвали к жизни в IV–V вв. огромную христианскую литературу. Рядом с опытными, талантливыми полемистами, каким был, например, главный противник Ария епископ Александрийский Афанасий, были. вдохновенные проповедники, владевшие всеми тайнами риторического искусства: Григорий Назианский или Иоанн, по прозвищу Златоуст. Были выдающиеся ученые, такие, как автор «Церковной истории» в 10 книгах и биографии императора Константина епископ Кесарийский Евсевий или представитель следующего поколения христианских писателей Иероним, историк, создатель канонических латинских переводов Ветхого и Нового Заветов, много сделавший для того, чтобы познакомить читателей в западной части империи с наследием греческой христианской мысли. Яркий, самобытный талант, превосходно образованный, блестящий стилист, Иероним имел все основания с гордостью сказать о себе, что он одновременно философ, ритор и грамматик, грек, римлянин и еврей. Со времен Марка Теренция Варрона Рим не знал такого универсального ученого, энциклопедиста, как Иероним.

Лучшие из христианских писателей конца III–IV вв. мастерски пользовались классическим стилем греческой и латинской литератур. Недаром более тысячи лет спустя европейские гуманисты называли христианским Цицероном плодовитого писателя Цецилия Фирмиана Лактанция, учителя риторики из Никомедии. Совершенство классического латинского языка его больших трактатов «О смерти гонителей» и «Божественные установления» в неменьшей степени, чем аргументы по существу, привлекали к новой религии представителей образованной элиты тогдашнего общества.

Вторая половина IV в. — время талантливых и образованных проповедников. Исполненные азианийского пафоса, страстные проповеди Григория Назианского выдают в нем одаренного воспитанника риторической школы в Афинах. Большими литературными способностями и знанием всей античной культуры отличались и уроженцы Каппадокии — Григорий Нисский, автор многочисленных проповедей, гностических трактатов, диалогов, писем, и его брат Василий, прозванный Великим, архиепископ Кесарийский в Каппадокии, также усердно учившийся красноречию, — его проповеди и письма оригинальны по композиции и по яркому, живому языку. Еще выше каппадокийцев стоял как оратор Иоанн Златоуст, епископ Константинопольский. Речи его, написанные чистейшим аттическим диалектом и тщательно отделанные по образцу выступлений Демосфена, пользовались широкой популярностью. Но особенно прославился он своим мужеством, обличая в проповедях развращенность нравов, царивших при императорском дворе в Константинополе. За эти дерзкие проповеди оратор заплатил ссылкой и умер в изгнании.

В те же годы, когда на востоке империи блистал Иоанн Златоуст, на западе взошла звезда Аврелия Августина, епископа города Гиппон в римской Африке. Августин оставил обширное литературное наследство: проповеди, трактаты, письма. Самые значительные из его произведений — «Исповедь» и «О граде Божьем» — не имели себе равных ни в латинском, ни в греческом богословии времен поздней империи и оказали ни с чем не сравнимое влияние на формирование средневековой теологии и религиозной философии. Достаточно сказать, что среди позд неантичных христианских писателей не было в средние века никого, кого бы так охотно читали и изучали, как Августина.

Появились в IV в. и первые христианские поэты. Помимо уже упоминавшегося Григория Назианского церковные литургические гимны писал архиепископ Киренский Синесий, необычайно образованный неоплатоник-христианин, автор прекрасных проповедей. На Западе первые гимны ямбическими стихами стал писать Амвросий Медиоланский, который не только сурово искоренял остатки язычества, выступая, в частности, при императоре Грациане за удаление из сената статуи богини Виктории, но и не боялся осуждать даже верховных властителей государства: по преданию, он подверг церковному наказанию самого Феодосия I. Гимны Амвросия верующие должны были распевать в церквах во время богослужений. Напротив, гимны поэта Аврелия Пруденция, которого называли христианским Горацием, были предназначены скорее для чтения. Гимны его, повествовавшие о деяниях и смерти христианских мучеников, оказали позднее сильное влияние на средневековую поэзию.