История культуры древней Греции и Рима - Куманецкий Казимеж - Страница 24

В одно время с Гераклитом жил и его интеллектуальный противник Пифагор, — один из тех, кого Гераклит упрекал в «многознайстве». Именно к спору Гераклита с Пифагором относят начало многовекового противоборства материалистического и идеалистического направлений в философии. С именем Пифагора связан не только его вклад в геометрию (теорема Пифагора), но и учение о странствиях душ, навеянное, вероятнее всего, представлениями орфиков. Фигура Пифагора окружена мистическим туманом; он соединял в себе математика и пророка, тщательного исследователя числовых закономерностей мира и морально-религиозного реформатора. Идеал жизни, который исповедовали приверженцы Пифагора, объединявшиеся в пифагорейские братства, был близок к идеалу орфиков, как о нем рассказывает Геродот, К орфизму восходит, например, принцип аскезы: строгие нормы поведения, отказ от многих видов пищи, в том числе мяса.

Пифагор не оставил никаких сочинений, поэтому в сложившейся о его взглядах традиции трудно отделить то, что высказывал он сам, от того, что добавили его ученики, тем более что в пифагорейской школе, как и у орфиков. существовала тенденция к созданию апокрифических текстов, выдававшихся за подлинные творения древних мудрецов. Величие Пифагора и его школы состояло прежде всего в установлении математических соотношений в астрономии, музыке, скульптуре, архитектуре. Так, основы теории музыки они заложили своим наблюдением, что высота тона находится в строгой зависимости от длины струны. Интерес пифагорейцев к симметрии, гармонии, числовым пропорциям привел их к занятиям «золотым делением» (выяснение правильных количественных соотношений между различными частями зданий или скульптурных фигур).

Не вызывала сомнений у Пифагора и его учеников шарообразная форма Земли, причем к этому поразительному для VI в. до н. э. выводу они пришли не путем наблюдений и логических рассуждении, но лишь потому, что шар казался им прекраснейшим из всех геометрических тел, наиболее совершенной формой и потому более всего подходившей, по их мнению, для Вселенной, Земли и других планет- Не менее дерзким для того времени было и утверждение пифагорейцев, что Земля движется вокруг некоего очага, расположенного в центре мироздания. Вокруг этого пылающего очага движутся с запада на восток десять небесных тел. Солнце получает свой свет от этого космического огня, а Луна от Солнца. Кружась вокруг очага, светила образуют музыкальные тона — так называемую гармонию сфер. Люди привыкли к этой музыке и потому не слышат ее.

Вершиной же творчества Пифагора и его школы была знаменитая мистика чисел. Каждое число превращалось в самостоятельную божественную сущность, и сущности эти считались первоосновой мира. Одни числа соответствуют небу, другие земным вещам — справедливости, любви, супружеству… Первые четыре числа, семерка, десятка — «священные числа», лежащие в основе устройства всего, что есть в мире. При всей фантастичности этих представлений само внимание пифагорейцев к числам, пропорциям, симметрии и гармонии сыграло важнейшую роль в складывании своеобразной греческой культуры, для которой так характерны стремления к красоте, точности, сообразности.

Из старейших пифагорейцев можно назвать врачей Алкмеона, первым прооперировавшего глаз, и Демокеда — оба из Кротона в Италии. Сам Пифагор, которого его приверженцы почитали пророком и чудотворцем, происходил с острова Самое, но очень рано — быть может, с установлением тирании Поликрата — перебрался в Италию, в — Кротон, а затем в Метапонт, основав там свою школу-братство. Подчеркнуто аристократический характер пифагорейских школ привел к тому, что к концу V в. до н. э. последователи Пифагора были изгнаны из Италии и распространились по всей Греции.

В Италии же наряду с Пифагором действовал и его младший современник Ксенофан из Колофона. Ни глубины Пифагора, ни оригинальности Гераклита не было в его учении. Зато он был усердным и талантливым популяризатором идей, рожденных ионийскими мыслителями. Был он бродячим рапсодом и, как рассказывает о нем античный историк философии Диоген Лаэртский, «писал он эпические стихи, элегии и ямбы против Гесиода и Гомера, нападая на их рассказы о богах, и сам был певцом своих сочинений». С особой силой нападал Ксенофан на традиционный антропоморфизм греческой религии, ярко воплощенный у Гомера. Действительно ли боги так похожи на людей? Или люди просто воображают их себе по собственному облику и подобию?

язвительно отвечает Ксенофан из Колофона. Не могут боги и, как это описано у Гомера, обманывать и обкрадывать друг друга, изменять и ревновать. У Ксенофана божество не динамично, а статично: оно охватывает весь мир и управляет им одной только силой мысли, недвижимо, оставаясь на месте. Пантеизм и монотеизм выражены у философа-поэта очень отчетливо. Опираясь на выводы ионийских мудрецов, он учил, что земля первоначально была сплошным морем и в воде родились все животные и растения. Наконец, Ксенофан неутомимо проповедовал сам культ философской учености, противопоставляя аристократическому идеалу «аретэ» идеал «софйя», идеал мудрости. Физическое совершенство кулачных бойцов, пятиборцев, атлетов не дает государству хороших законов, поэтому должно в первую очередь заботиться о воспитании мудрости. Ибо — «большинство слабее, чем ум».

Если Ксенофан был все-таки скорее популяризатором, проповедником философии, то Парменид Элейский, его слушатель и ученик, стал одним из самых видных греческих мыслителей, создателем элеатской школы. Учение Парменида, как и Пифагора, до некоторой степени предвосхищает платоновский идеализм, прежде всего в том, что различает мир предметов и мир явлений, о которых можно лишь умозрительно составить себе некоторые неясные понятия. Мысль и бытие — одно и то же: «Одно и то же есть мысль и то, о чем мысль существует», ибо нет мысли, не нашедшей выражения в бытии. Мысль может охватывать только то, что существует, следовательно, она и есть бытие. Существует только бытие, небытие существовать не может, а потому учение Гераклита о вечном становлении и угасании мира для Парменида неприемлемо. Познавая сущность вещей, мудрец не должен доверять своим чувствам — истинное знание достигается лишь разумом, т. е. теоретическим мышлением. Не ощущения, а разум — источник познания.

Пусть не принудит тебя накопленный опыт привычки Зренье свое утруждать, язык и нечуткие уши. Разумом ты разреши труднейшую эту задачу, Данную мною тебе.

Зрением и слухом мудреца должна стать мысль; кто. не идет за ней, уподобляется слепому или глухому, запутывается во внутренних противоречиях. Поскольку есть только бытие, а небытия вообще нет, то бытие не могло возникнуть из ничего и потому оно вечно и неизменно, едино и неподвижно, ничем не ограничено и замкнуто в себе. Такова новая «правда», как говорит философ, которую открыла ему богиня Дикэ (Справедливость), явившись на блестящей колеснице.

Предполагается, что слушателем Парменида был врач и наблюдатель природных явлений Эмпедокл из Агригента, автор поэм «О природе» и «Очищения». Жил он в V в. до н. э. и, подобно Пифагору, имел славу пророка и чудотворца. Эмпедокл оспаривал как учение Гераклита о вечном становлении и умирании, так и взгляды Парменида. Все изменения, происходящие в мире, он объяснял соединением (под действием силы «любви») и разделением (под действием силы «ненависти») четырех элементов, существующих вечно и неизменно: воздуха, огня, воды и земли. Здесь Эмпедокл возвращается к стихийно-материалистическому суждению о природе, характерному для ионийских натурфилософов.