История культуры древней Греции и Рима - Куманецкий Казимеж - Страница 93

Наряду с профессиональными объединениями продолжали существовать и коллегии религиозного характера, погребальные братства и т. п. Во все эти коллегии входили как свободные, так и рабы. Судя по надписи 133 г. н. э. из городка Ланувий под Римом, одна из таких коллегий взимала со своих членов вступительный взнос в размере 100 сестерциев и одной амфоры вина, а в течение года устраивала силами своих членов шесть пиров, причем каждому участнику полагались порция хлеба за два асса, четыре сардинки и амфора вина. Как далеки были эти скромные трапезы от пышных обедов богачей, известных нам по сатирам Горация, эпиграммам Марциала или, наконец, по поразительному описанию настоящей гастрономической оргии в доме тщеславного толстосума Трималхиона — героя романа Петрония «Сатирикон»! Как свидетельствует та же надпись, коллегия стремилась блюсти добрые нравы среди своих членов: известна, например, сумма штрафа, которую должен был уплатить участник застолья, чрезмерно злоупотребивший горячительными напитками.

Члены коллегии, внося ежемесячную плату в ее кассу, обеспечивали себе достойное погребение. В Риме близ Виа Аппиа был найден подземный колумбарий Помпония Гилата — коллективная гробница с нишами, предназначенными для погребальных урн. Колумбарий был сооружен в первой половине I в. н. э, и использовался до конца II в.

Одним из важнейших явлений в социальной и экономической жизни римского общества тех столетий был начинавшийся кризис рабовладельческого хозяйства, приведший к возникновению колоната. Частые войны времен республики доставляли в Рим массы рабов — в эпоху империи, с переходом к политике оборонительной, приток рабов резко сократился. Создание крупных земельных владений — латифундий и нехватка рабочей силы вынуждали менять экономическую систему в сельском хозяйстве.

Наряду с рабами все чаще стали появляться лично свободные держатели мелких земельных наделов, вносившие землевладельцу арендную плату, — колоны. Основой их отношений с земельным собственником был договор, по которому колоны обязывались отдавать землевладельцу иногда до трети урожая и сверх того по шесть дней в году работать на господской запашке. Колонат был особенно распространен в обширных императорских поместьях в провинциях, в частности в Африке, где управляющим и другим чиновникам фиска открывался простор для злоупотреблений, нарушения арендных договоров и еще большей эксплуатации колонов, так что те неоднократно вынуждены были обращаться к императору с жалобами на его же управляющих.

Распространение колоната не осталось без последствий для положения части рабов, занятых в сельском хозяйстве. Некоторые землевладельцы предпочитали теперь выделять рабам участки земли для ведения самостоятельного хозяйства. Так складывалась новая категория зависимых людей — «серви казати», или «квази колони» — как бы колоны. Труд колонов и рабов, посаженных на землю, был значительно более производительным, чем труд классических античных рабов, лишенных всякой самостоятельности и заинтересованности. Кризис традиционного рабовладения проявился и в изменении общественных воззрений на рабов. Все больше образованных римлян, подобно философу Сенеке, говорили о рабах как о людях, обладающих собственным достоинством и способных быть не вещью, а друзьями своему господину. Император Адриан запретил предавать рабов смертной казни, а его преемник Антонин Пий предоставил рабам право убежища в храмах у алтаря и у статуй императоров. Более внимательное отношение законодателя к жизни и личности раба было следствием не только роста цен на рабочую силу, но и изменений в самой идеологии общества.

Иным стало в эпоху империи и отношение римских властей к провинциям. Во времена республики провинции рассматривались как «прэдиа попули Романи» — собственность римского народа, призванная питать и обогащать господ мира — римлян. Жители провинций были отданы во власть наместников и откупщиков-публиканов. В дальнейшем доходы от провинций стали поступать прямо в столицу, в большинстве случаев в казну принцепса. В отличие от своих предшественников времен республики легаты и проконсулы, стоявшие во главе «императорских» и «сенатских» провинций, получали высокое жалованье, которое должно было отвратить их от злоупотреблений. Но, как явствует, например, из писем Плиния Младшего, и при императорах неблаговидные поступки наместников в провинциях были не редки, и специальные чиновники выезжали из Рима расследовать их злоупотребления.

Другое явление, о котором уже шла речь, — все большее участие провинциальной верхушки в управлении Римским государством. Жители некоторых провинций получали в I–II вв. права латинских, а иногда и римских граждан, пока в 212 г. император Каракалла своим известным эдиктом не даровал римское гражданство всему свободнорожденному населению провинций. Но еще раньше выходцы из Испании, Галлии, Греции, Африки, Азии и других провинций получили доступ в сенат, а некоторые из них, такие, как Траян, Адриан или Антонин Пий, добились даже императорской власти.

Наряду с богатой землевладельческой аристократией, сосредоточившей в своих руках обширные латифундии, привилегированное положение в провинциях занимали также состоятельные купцы и владельцы больших ремесленных мастерских. I–II века были периодом бурного роста провинциальных городов. На Востоке — в Греции, Малой Азии, Сирии — городская жизнь процветала еще в эпоху эллинизма, но и там рядом со множеством старых городов возникали новые: Адрианополь во Фракии, Тивериада в Палестине, Антиноуполь в Египте. Новые города появлялись и на оборонительных рубежах империи: Могунциак и Августа Винделикорум (ныне Майнц и Аугсбург) на Рейне, Виндобона и Аквинк (современные Вена и Будапешт) на Дунае. Зачастую в провинциальные римские города превращались бывшие племенные центры, такие, как Августа Тревирорум (нынешний Трир) — центр племени тревиров. В правовом отношении положение этих новых городов было различным: они считались колониями, муниципиями или «цивитатес». Восточные города, насчитывавшие уже несколько столетий, сохраняли свои основные институты еще эллинистического происхождения. На Западе города заимствовали римское городское устройство: во главе них стояла коллегия декурионов, ежегодно избиравшая должностных лиц; администрацию города возглавляли дуумвиры, были также эдилы и квесторы. Как и римский сенат, совет декурионов состоял из представителей крупной и средней землевладельческой аристократии. К концу I в. н. э., по мере усиления централизаторских тенденций в империи, римские власти начали активно вмешиваться в жизнь колоний и муниципиев, во многом ограничив автономию провинциальных городов.

Стиль жизни в провинциях обычно повторял стиль жизни в столице. Под опекой императорских чиновников развивались ремесла и торговля. Устраивались игры и другие зрелища, форумы украшались новыми храмами и портиками, термами и амфитеатрами. Купцы и ремесленники объединялись в многочисленные коллегии, служившие до некоторой степени формой самоуправления. Разделение труда внутри империи привело к специализации производства в отдельных провинциях. Так, Сирия славилась изготовлением пурпурных тканей, изделий из стекла и драгоценных металлов; из Египта вывозили льняные ткани, папирус и хлеб; пшеницу, а также диких зверей для римских амфитеатров, золото и слоновую кость корабли доставляли из Африки; золото, серебро, олово, медь, железо и дешевые вина — из Испании. Галлия поставляла вина более высокого качества, льняные ткани и керамические изделия; Далмация — опять-таки вина, оливковое масло и особенно строевой лес; северные провинции снабжали продовольствием размещенные там легионы. Нетрудно заметить, что провинции обменивались главным образом сельскохозяйственной продукцией и предметами роскоши. Несовершенство коммуникаций, транспорта ограничивало развитие торговли, а покупательная способность средних и низших слоев населения в провинциях, разоряемых имперскими налогами и конкуренцией со стороны рабовладельческих латифундий, была невысока.