Броненосцы Петра Великого. Части 1 и 2 (СИ) - Кун Алекс - Страница 14

Ночь прошла спокойно, под шум прибоя спать хотелось зверски. Погода существенно улучшилась, день обещает быть хоть и ветреным но солнечным. Волна должна стихнуть до крупной зыби, может идти и не очень комфортно но уже вполне можно. Вопрос только куда идти. Теперь все зависит от решений Петра, а торопить его мне не кажется хорошей идеей, остается сидеть и ждать. Что я и делаю. Залез на катамаран вытащил из кухонной гермы один кан и пачку чая с сахаром. В случае чего придется ими пожертвовать бросив на стоянке. Вскипятил себе чая, опять сижу и жду.

Только к середине дня на тропе появился человек. Один. Надеюсь известия будут хорошими.

Узнаю в подходящем человеке Петровского кормчего, одного его вряд ли пошлют меня арестовывать, значит будет приглашение, а вот что они там со мной делать соберутся, кормчему конечно же не сказали.

— Здрав будь кормщик Антон — говорю я вставая навстречу, за руку тут вроде не принято здороваться — какие вести принес?

— И тебе поздорову кормщик Александр. Прислал меня Петр Алексеич с наказом к тебе, сворачивать лагерь и переходить на рейд к его яхте. Ждет он тебя.

— Садись Антон, лагерь я уже собрал, так что есть у нас время посидеть, поговорить и чаю попить. Расскажи, что вчера было, как сегодня государь тебе наказ передавал, все подробно расскажи. Важно для меня это очень, каждая мелочь важна.

— Да уж вижу. Задал ты задачку. Как вчера не лодке своей по волнам полетал, да государя привез — только о тебе все пересуды и были. Государь от тебя смурной возвернулся, говорят всю ночь с его высокопреосвященством в каюте яхты разговоры вели, а у той каюты все окружение его крутилось. Так ли это, мне не ведомо, утром призвал меня государь и повелел за тобой идти. А сам злой, глаза красные, но говорил спокойно, думаю не на тебя его злоба. Точнее сказать не могу, не ведаю более.

— Хорошо, а об окружении государя что сказать можешь?

Антон явно замялся, в принципе понять его можно, приходит чужой человек, возможно подосланный, и начинает выспрашивать.

— Антон, да ты не тушуйся так, расскажи просто, кто есть кто.

Такая задачка показалась кормчему решаемой, и он выдал краткий перечень фамилий с еще более кратким описанием. В свите Петра оказались две Архангельские шишки, архиепископ Афанасий и воевода Архангельский Федор Апраксин и несколько шишек Московских, тут был и Меньшиков и князь Борис Голицын и несколько фамилий не вызвавших у меня никаких ассоциаций. Наверняка народу в свите было больше, но на маленькую яхту много не пихнуть, особенно если учесть, что и охрана какая то быть должна. То что Петр бегает без оружия и охраны не показатель, он вроде как на своей земле. Теперь прикинем что этот консенсус мог насоветовать. Афанасий уже старый, так что он скорее всего за традиции и любые сдвиги ему не интересны. Меньшиков и Апраксин молодые и жадные, им еще воли дать не должны, их одуряющее казнокрадство должно быть еще впереди, так что такие должны заинтересоваться чем то свеженьким. Боярин Борис Голицын будучи зрелым сорокалетним человеком по логике не должен принимать скоропалительных решений а будучи воспитателем Петра наверняка привык потакать его причудам. Ну и сам Петр надеюсь двумя руками за флот нового типа должен уцепиться. Петр еще молод, кстати видимо по этому я его не узнал, ничего общего с портретами более позднего времени, так что о шпионах он еще задумываться не должен, думаю он будет за меня — а это может перевесить все остальное. Можно попробовать рискнуть и поехать на встречу.

— Антон, благодарю тебя за столь подробный рассказ о людях, к которым меня пригласили. А то будет неудобно придти никого не зная. Отправлюсь прямо сейчас. Ты со мной пойдешь или обратно пешком?

— Если дозволишь, с тобой и есть у меня просьба нижайшая, дозволь за кормилом постоять хоть чуть. — ну такие пожелания от людей умеющих ходить на яхтах вполне понятны, всегда интересно попробовать новый тип под рукой. Странно что Петр не лез в кормщики, видимо сильно напугала его штормование яхты.

— Дозволю конечно — улыбаюсь я Антону — только руль у меня очень легкий и чуткий, а ветер сильный, так что слушай внимательно что тебе скажу. — мы медленно шли к катамарану и я подробно инструктировал Антона как отрабатывать волну и приводиться к ветру на порывах, а так же об особенностях катамарана, особо акцентируя его внимание на том, что если кильнемся, обратно уже не встанем. Антон похоже проникся, можно попробовать дать ему порулить.

Отошли без проблем, посадил Антона за румпель практически сразу как на глубину вышли и были опущены плавники. Дошли до якоря по тросу, и подняв якорь развернув стаксель продолжили отход от берега. Пока Антон держал курс можно было не торопясь поднять грот на первую полку рифов. Ветерок ослаб да и катамаран загружен по походному, если крупных ошибок рулевой не допустит все будет путем.

Развернулись в галфвинд левого галса и пошли к яхте Петра, надо будет спросить как она называется. Шли бодро, я сидел на шкотах, Антон рулил, управлялся он в принципе неплохо, такого годик натаскать и будет приличный гонщик, а пока много лишнего мельтешения, да и волне каждой кланяться не обязательно, надо выбирать опасные. До рейда добрались без происшествий, не так шустро как с Петром, но минут за 8-10 дошли. Могли бы и быстрее, просто я перестраховывался на парусах сбрасывая ветер, пока сам за руль не сяду выжимать скорость опасаюсь. Причаливать к яхте надолго я посчитал рискованным, встал на якоря рядом с ней и собрался распаковывать свою мелкую надувнушку, которой я пользовался очень редко. Однако от яхты отвалил тузик с гребцами и пришлось лихорадочно упаковывать надувнушку обратно. Пока до нас добирался тузик Антон расхваливал мою лодку а я благодушно поддакивал, точно-точно и легкая на руле и скорость невообразимая ну прям идеал чистой воды.

— А как называется твоя лодка Александр?

— Катран — и заметив недоумение в глазах кормчего поясняю — есть такая акула в Черном море.

— Да, так и есть акула! быстрая, ловкая и сильная. Ты Александр в самую точку с именем попал. — мне осталось только со всем соглашаться.

— Антон, а твоя яхта как называется?

— Это новоманерная яхта «Святой Петр» Холмогорской постройки по голландским чертежам, о том году на воду спущена, аккурат к прошлогоднему приезду государя.

Запрыгиваю на яхту с доставившего нас тузика, осматриваюсь. Несколько необычная для меня концепция постройки, с высокой кормовой надстройкой. Говорят такие надстройки делали не столько для увеличения обитаемости сколько для обеспечения движения яхты носом против шторма, мол большая боковая площадь надстройки разворачивает яхту как флюгер носом к волне и ветру. Может конечно и так, но до чего же большим становиться лобовое сопротивление! хорошо что от этой идеи постепенно отказались. Яхта небольшая, метров 6 в ширину и 15–17 метров длину. Одна мачта с латинским и прямым парусами и пара летучих стакселей на круто задранном вверх бушприте. Висящие по бортам огромные щиты шверцев портили яхте весь вид, но без них она лавировать не могла. Небольшая палуба, кроме центральной надстройки была загромождена еще двенадцатью пушечками, которые тут стояли скорее для виду. Большая каюта в кормовой надстройке на вид метров пятнадцать-двадцать квадратных. Собственно там меня и ждут, ибо больше негде. Игнорирую множество народа на палубе яхты и стучу в дверь каюты.

Дверь открывает здоровенный мужик, осматривает меня с прищуром. Судя по тому, что мне захотелось распахнуть куртку, продемонстрировать содержимое карманов и пройти контроль на металлодетекторе — профессия мужика не оставляла сомнений. Мужик молча посторонился, захожу в небольшую, сильно прокуренную каюту с овальным столом посередине. И так небольшая каюта разделена еще перегородкой, за которой видимо спальня, так как в этой части коек не видно. Во главе стола на стуле с высокой резной спинкой сидит Петр, вокруг стола сидит его ближнее окружение. Рассматривая их пытаюсь сопоставить личностей с характеристиками выданными кормчим. По стеночке стоят еще несколько человек, часть точно охрана а остальные видимо из класса подай-принеси. Если тут ежедневно на десятке квадратных метров по дюжине человек, то я Петру искренне сочувствую. Петр отрывается от разговора и указывая на меня мундштуком трубки говорит: