Магия черного кристалла (СИ) - Куприянова Мария - Страница 71

— Да. Да. Я вижу. Ты вспомнил. А теперь подумай.

— Первая кровь, — хрипло выдавил Коля.

Он сам, своими руками убил паука. Тем самым связав себя с огнем странными магическими путами…

— Ты… Тасхашар…

— О, того существа давно уж нет в живых. А меня уничтожить невозможно. Лабиринт разрушился, но я выбрался сквозь щели, проделал под землей немалый путь и вылез по другую сторону Анделора.

— Выходит… — Коля зажмурился, отгоняя страшную правду, — тебя выпустил я… не окажись я в прошлом… не уничтожив лабиринт…

Осознание того, что он натворил, перехватило дыхание. С его помощью в мир пришло зло. Самое страшное, неистребимое… Темной стороны Анделора не существовало бы, если бы…

— О, не бери на себя слишком многое, — зашелестел Торр-Сааз. — Ты всего лишь замкнул очередную временную петлю. Ты — жалкая марионетка в умелых руках. А потом здесь изначально не было ничего, кроме выжженной пустыни, да голодных тварей, которые так жаждали новой крови. Я подчинил их своей власти, и мои нынешние слуги — всего лишь тень того, что я получу, выбравшись на свободу.

— Все равно я…

— Не понимаешь? Когда Фаридар в первый раз появился в этом зале, он тоже ничего не мог понять. Только согласился беспрекословно служить мне. Впрочем, отказать он тоже не мог. Твое внезапное путешествие в прошлое не что иное, как четкое следование плану. Я ждал тебя. И руками твоего дяди прислал тебя к себе на выручку. Не пытайся разобраться в играх времени, даже мне порой не под силу разобраться в его хитросплетениях. Признаю, твой братец и фальшивый кристалл чуть не испортили мне планы. Но ты здесь. И теперь не важно, что стало с кристаллом, и что границы восстановлены. Я обладаю величайшим сокровищем Анделора. "Око ночи" теперь мое.

— Что за чушь? — не выдержал Коля. — Камень превратился в труху!

Смех Торр-Сааза рассыпался пламенными языками.

— "Око ночи" — это не камень! Тот маленький спектакль, который я разыграл перед твоим братом и тобой… Я должен был устроить так, чтобы кристалл попал к тебе. На самом деле черная стекляшка лишь собрала магию и помогла магу открыть истинную сущность, сломать границы разума и обрести настоящую силу! "Око ночи" — это ты!

Коля не мог поверить. Отказывался верить. Все сходилось, но такого безумства не мог предположить никто. Древнее пророчество врезалось в память, и он без труда воскресил его в памяти. 'Найди черный камень. Не дай свету исчезнуть во тьме. Сделай это прежде, чем он попадет в руки того, кто замаран магией темной стороны. Иначе он уничтожит добро и будет вечно служить злу'.

Выходит, найти черный камень, значило обрести его в себе? Открыть свои настоящие возможности? Сколько еще трактовок пророчества предстояло услышать и открыть? Адамар должен был предупредить… Или не успел? Увидел, что он, Николай погубит весь мир и окончательно потерял рассудок?

— Искусство повелевать магией, — продолжил Торр-Сааз, — подчиняется разуму. Именно поэтому обычные тела оказались для меня бесполезными. Маги, люди, животные — их души покидали этот мир и уносили с собой накопленные умения. Меняя оболочки, я ждал настоящую, ту, которая всецело подчинится моей власти, связанную со мной узами первой крови. И теперь я смогу завладеть не только твоим телом, но и разумом. Без этой составляющей распоряжаться силой невозможно. Я исполню пророчество и превращу свет во тьму. А теперь приготовься. Мое пламя поглотит тебя быстро, и ты ничего не почувствуешь, если не будешь сопротивляться.

Торр-Сааз приблизился.

Кандалы, приковывавшие к стене, слетели, но человек остался недвижимым. Бороться с древним и могущественным пламенем было невозможно. Он смотрел в темную бездну, в бурлящий хаос, видел безграничные способности. Они соблазняли, склоняли душу к принятию самого верного решения. Повернуть взгляд в черноту, найти в ней успокоение и шанс повелевать миром, вселенной, всем, до чего тянешься…

В синих глазах заплясали лепестки оранжевого пламени, Торр-Сааз следовал пророчеству и обращал "Око ночи" во тьму. Пустота поглощала, набирала силу, наполняла тело бурлящей пламенной энергией. И как тогда, в самой первой борьбе с пауком в подземных недрах лабиринта, осталось слышимым лишь биение сердца.

"Нельзя поддаваться, — стучало оно. — Не слушай. Не внимай. Его слова — ложь. Приняв власть, ты убьешь все, за что боролся. Убьешь свой мир. Своих друзей. Свою любимую женщину. И еще не родившегося сына".

Из глубин поднималась иная сила. Та, что всегда помогала. Приходила в самый нужный момент. Она ограждала сознание, призывала бороться и ни в коем случае не сдаваться. Коля сконцентрировался на теплом дыхании ара-думм, обратился к ее мощи. Сквозь огонь призвал укрощенную магию.

"Отпусти меня, — шептал гворр. — Это единственный способ"

"Ты погибнешь".

"Иначе погибнем вместе. Сдадимся Торр-Саазу, и он победит".

"Я не смогу!"

"Тебе придется!" — настаивала ара-думм.

Разрывать душу на части прежде не приходилось. Договор скрепил две сущности древними узами, преступить которые, значило умереть. Но разве он уже не умирал? Разве не он стал вместилищем светлой магии? Разве не он наполнил чистой энергией Анделор? Разве не он расправился с армией Торр-Сааза? Один! Кристалл уже разбил его душу на мельчайшие частицы, очистил от сознания гворра. И сейчас магия ор-думм не действует, как раньше, она живет сама по себе…

Коля закрыл глаза, сконцентрировался. Ощутил, как трещит магия, как отделяются вплетенные в нее частицы ара-думм. Он выталкивал гворра, уже не ощущая тела, не чувствуя боли. Он растворился в кипящей энергии, очищая ее от чужого присутствия. Черная дымка окутала тело. Развернула полупрозрачные крылья. Последний раз вспыхнули желтизной зрачки, и гворр вылетел на свободу, вышибая сущность Торр-Сааза.

Пламя распласталось на полу, зло заверещало, схватившись с призраком ара-думм. Они сплелись в клубок — черные клубы дыма и рыжие языки пламени. Покатились к огненному столбу. Источнику жизни Торр-Сааза, источнику темной магии.

Торр-Сааз отбивался изо всех сил, окутывал пламенными щупальцами неожиданного противника, пытался проникнуть внутрь, чтобы подчинить своей воле. Но как можно завладеть тем, у кого нет тела? Огненные плети хлестали черноту, проходили сквозь нее, как сквозь туман. Гворр изловчился, зацепил когтями пышущий искрами сгусток, протащил его к пьедесталу и, сделав последнее усилие, увлек за собой прямо в светящийся поток.

Коля тяжело дышал, собирался с силами, понимая, что медлить нельзя. Шатаясь, встал и бросился к источнику. Если Торр-Сааз хотел использовать "Око ночи", чтобы превратить магию света в магию тьмы, тогда он сможет сделать обратное. И никогда истина не виделась ярче, чем сейчас. На самом деле нет магии добра и зла. Есть лишь чистое волшебство. И каким оно станет, зависит от того, кому служит.

Он прикоснулся к пламенному столбу, внутри которого еще боролись две сущности. Прощай, ара-думм, ты до последнего оберегала своего хозяина…

Николай обратился к частицам. Его мощь дотронулась до хлещущей магии, призвала, успокоила и мягко подчинила. Рыжий поток засиял сначала золотым, потом желтым, а затем чистым белым светом. Два существа, попав в плен бурлящих частиц, не могли вырваться, не могли освободиться. Они сливались с ними, растворялись в искрящемся столбе волшебства. Черная и огненная тени свернулись в клубок и истаяли, исчезнув навсегда. Последний крик Торр-Сааза угас вместе с прощальным ревом гворра.

Коля обессилено повалился на пол. Уткнулся лбом в холодные доски, ни о чем не думая, ничего не чувствуя. То, что произошло после того, как он стал "Оком ночи", не поддавалось осмыслению. В его руках сосредоточилось безграничное могущество, и от его действий зависела судьба Анделора. И то, что из великой битвы он вышел победителем, свидетельствовало о том, что будущее нельзя просчитать, нельзя предсказать.

Близость источника магии помогала восполнить резерв. Волшебство мягко окутывало, убаюкивало, нашептывая ласковые слова. Могучее, и такое доверчивое… Коля закрыл глаза и уснул, прямо на полу, возле сияющих частиц. Мир освободился, и отныне Торр-Сааз никогда не потревожит Анделор. Темной половины больше не существовало. Ни от самого властелина, ни от его слуг не осталось ничего, кроме воспоминания.