Маска леопарда - Куримото Каору - Страница 26

Гуин, все еще державший его на руках, видел, как кровь медленно отливает от лица.

— Ах… как больно, — простонал молодой воин. — А-ах…

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, ничего. Ничего.

— У тебя есть родные в Торусе?

— Ну, у меня…

Орро медленно облизал губы, потом с трудом произнес:

— Слушай. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь в Торусе, отыщи таверну «Дым и трубка», спроси Годаро. Это мой отец. Хороший человек. Он будет гордиться, если узнает, что его сын пал геройской смертью, сражаясь с ордами дикарей.

— Запомнил. Годаро из Торуса, — Гуин взял его похолодевшую руку. — Я тебе обязан, Орро.

Окровавленное лицо воина расплылось в улыбке.

— Ты великий боец, человек-леопард, — прошептал он из последних сил. — И если бы я не бросил тебе меч, то не был бы монга… монгаульским воином.

Это были последние слова Орро из Торуса. Гуин положил тело молодого воина на пол, подобрал свой меч и сказал:

— Следующую дюжину голов я срублю за тебя. Его ноздри уловили запах дыма. На лестнице раздавались вопли дикарей. Прибывало подкрепление!

Крики показались Гуину странными. Он кинулся вверх по ступеням. В одно мгновение оказался у каменной двери, которой загородил проход, и отшвырнул ее в сторону.

— Ох, Гуин! — Ремус кинулся к нему на шею со слезами радости. — Я уж решил, ты погиб…

— А это что такое? — произнес Гуин вместо ответа и сбросил вниз пять скопившихся за заграждением трупов. — Ты и впрямь становишься мужчиной. Я думал, ты маменькин сынок, но теперь придется изменить свое мнение.

Ремус засиял от радости. Гуин достал ключи и начал искать подходящий.

— Ага, вот этот! — воскликнул он, когда ключ повернулся с легким щелчком.

Тяжелая дверь отодвинулась, и Ринда кинулась им навстречу.

— Ремус!

— Ринда! Ринда!

Последние несколько часов показались близнецам самыми долгими в жизни, ведь их разлучили впервые. Они крепко обнимали и целовали друг друга. Но радость встречи как рукой снял крик Гуина, увидевшего что-то за спиной у Ринды.

Из темноты донесся ответный вопль. Девочка оторвалась от брата, кинулась обратно в камеру вслед за воином и остановила его руку, занесшую меч.

— Постой, Гуин! Это моя подруга! Суни совсем безобидна. Она такая хорошая! Остановись!

— Твоя подруга?

— Черный Граф пленил ее, поэтому сюда и пришли семы. Они решили спасти ее! И как только увидят, что она жива и здорова, сразу же отпустят нас. Я точно знаю.

— Вряд ли, — ответил Гуин. — Прячьтесь ко мне за спину! Они поднимаются!

— Суни поговорит с ними!

— Я сказал — за спину, глупая принцесса! — прикрикнул воин. — Доал бы их побрал, у них факелы! Мы можем поджариться заживо в этой башне!

Первая группа дикарей уже выбралась на площадку. Суни выскочила из камеры и бросилась им навстречу. Но увидев передних семов, пронзительно вскрикнула и бросилась за спину Гуина.

— Суни, что такое? — спросила Ринда.

Та быстро залопотала.

— Да что случилось? Это же соплеменники, пришедшие тебя спасать! Поговори с ними, Суни! Скажи, что мы — друзья!

— Как бы не так, — откликнулся Гуин. — Девчонка говорит, она из племени Раку, а эти — из вражеского племени Карои.

— Ты понимаешь ее язык! — воскликнула Ринда изумленно.

— Похоже… Но сейчас от этого мало толку. Кажется, наша последняя надежда испарилась. Девчонка не поможет. Даже если выберемся отсюда живыми, нам на хвост сядут и дикари, и монгаулы.

— Гуин, берегись! — крикнула Ринда.

Тот едва успел увернуться от стрелы и крикнул:

— Возвращайтесь в камеру!

Он втолкнул туда всех троих детей, вбежал за ними и захлопнул дверь.

— Это задержит их на некоторое время, — объяснил воин, оглядываясь по сторонам. — Но тут не намного лучше, чем снаружи.

Дикари молотили в дверь и изрыгали потоки проклятий.

— Во всяком случае, мы снова вместе, — сказала Ринда. — Даже если здесь погибнем, это лучше, чем умереть поодиночке.

Близнецы снова обнялись, а Суни забилась в угол и свернулась клубком.

— Иди сюда, — позвала ее Ринда. — Бедняжка. Будь это твое племя, ты была бы спасена. Ну же, иди сюда…

Суни приблизилась и сжала ее руку. Гуин поглядел на них задумчиво и сказал:

— Я здесь не умру. — Он принялся мерить тесное помещение шагами. — Неизвестно, кто я такой и откуда на мне эта маска, но носферусские обезьяны не помешают нам это выяснить.

— Но… — начала было Ринда.

— Гуин! — воскликнул вдруг Ремус. — Дверь! Сейчас они ее выломают!

Снаружи донесся угрожающий треск, как будто о дверь ударилось что-то тяжелое. Затем еще и еще… Вскоре за оглушительным грохотом ничего не стало слышно.

— Таран! — воскликнул Гуин. — Обезьяны умнее, чем я думал!

— Гуин! — Ринда воздела руки к потолку. — Носферусские дикари приносят пленников в жертву своим богам, долго пытают их и съедают живьем. Я слышала об этом! Если они выбьют дверь, пожалуйста, убей нас… и Суни тоже, коли она захочет!

— Ринда! — всхлипнул Ремус, сжимая ее покрепче.

Они подняли глаза, услышав смех Гуина, перекрывший стук тарана.

— Проклятый Черный Граф был прав — в тебе чувствуется королевская кровь, Ринда-Провидица. Но ты слишком торопишься сдаваться. Еще не все потеряно… Надежда умирает последней, с нашим предсмертным вздохом. А пока она жива, надо сражаться! Это — одна из величайших истин.

Принцесса хотела возразить, но тут каменная дверь затрещала, и в центре ее образовалась дыра. В разные стороны полетели осколки и пыль. Гуин схватился за оружие.

— Дай меч и мне, — попросила Ринда. — Я тоже буду биться.

— Прижмитесь спиной к стене, чтобы они не смогли вас окружить, — ответил воин. Он оттолкнул детей подальше и повернулся к двери.

Она наконец-то распахнулась, и дикари с победными воплями ринулись в камеру, размахивая каменными топорами. Гуин принялся обороняться, но тесное помещение и темнота играли на руку нападающим. Каждый раз, размахиваясь мечом, он задевал за стены или за потолок. И все-таки удалось снести несколько голов.

— Отступать больше некуда, Гуин, — воскликнула Ринда. — Нам осталось лишь… Что такое?

Ремус просунул руку под висевший на стене гобелен и отшатнулся. Под тканью оказался огромный провал!

Все четверо кинулись в потайной ход. Дикари попробовали ринуться в погоню, но лишь наткнулись на твердую каменную стену.

3

Беглецов окружала кромешная тьма. Они летели вниз, в бесконечную пропасть, вопя от страха и изумления. Через некоторое время им показалось, что полет замедлился… и они почти парят или планируют. Наконец та сила, что держала людей в воздухе, бесцеремонно бросила их на камень.

Детям повезло, что Гуин, самый тяжелый из беглецов, приземлился первым. Он инстинктивно протянул руки и поймал остальных на лету.

Падение слегка оглушило, и некоторое время они лежали неподвижно. Потом Гуин потянулся, закашлялся и стряхнул детей со своей широкой груди. Вскоре все четверо пришли в себя.

— Ну что, живы? — спросил воин. В темноте его глубокий голос звучал как-то таинственно.

— Я цел, — откликнулся Ремус. — А ты, Ринда?

— Ну… Я вроде — тоже.

Близнецы нащупали друг друга во мраке и обнялись.

— Такая темень, хоть глаз выколи, — произнесла принцесса. — Интересно, что произошло? Мы только что были в башне, а теперь…

— Тише! — прикрикнул Гуин громким шепотом. Его глаза засветились в темноте, словно изумруды. — Мы вылетели из камеры. Кажется, там был секретный ход, ведущий сюда. Довольно необычно для старой крепости. Даже не могу сказать, угрожает ли нам здесь что-нибудь или нет.

— Не нравится мне это место, — сказала принцесса дрожащим голосом. — Чувствуется нечто неприятное. Кажется, пахнет гнилью. Я слышала этот запах, когда мы приближались к заставе, а теперь он еще сильнее.

— Из нас лишь у тебя есть дар предвидения, и ты, как всегда, права, — откликнулся Гуин. — Но я и сам чувствую разложение. С тех пор как мы провалились сюда, мои ноздри ощущают запах плоти, гниющей заживо. Это гораздо хуже, чем мертвечина.