Блондинка в цветочек - Лестер Кристина - Страница 23

– Ну ты даешь! – повторила шокированная Алиса.

– Я ему что-то рассказывала про себя. Но что? Алиса! Я этого не переживу!

– Ну успокойся. Это бывает. Поспи, потом что-то, возможно, прояснится. Может, у него спросить?

– Ты шутишь! Я больше ему не смогу показаться на глаза! Это конец! Это провал! Это позор! Алиса! Я пропала! Что мне делать? Ты срочно должна дать мне совет!

– Подожди, подожди. Во-первых, я звоню с работы. А во-вторых, тебе все-таки сказать, где значится его фамилия?

– Да-да, говори быстрей, и я пойду плакать дальше.

– Так вот, Николас Бертли является владельцем десяти процентов акций нашей любимой корпорации. Во всех документах он значится соучредителем, вместе с твоим отцом.

– Чт… Что-о-о?

– Я сама в шоке. А теперь извини, мне пора.

7

Она долго сидела в оцепенении, глядя в одну точку, пытаясь сообразить хоть что-нибудь. Не получалось.

Ник ее обманывает? Да. Во-первых, он говорил, что ни разу не был знаком с журналистами. Это вранье.

Во-вторых, он расспрашивал про ее отца, как будто ничего не знал. Вранье номер два.

И наконец, он рассказывал о себе и упоминал строительный бизнес, а об их корпорации – ни слова. Третий промах. Если человек работает с ее отцом, он не может всего этого… Он вообще не должен так себя вести! Он должен был с самого начала во всем признаться и не морочить ей голову. Неужели она казалась ему такой глупой и наивной… Нет. Тут что-то еще. Если он морочил ей голову, значит, он ставил такую цель: морочить ей голову. По-другому и быть не может! С этой мыслью она накапала себе успокоительного, чокнулась с зеркалом, поздравила себя с наступающим алкоголизмом и легла спать.

В шесть часов вечера ее разбудил звонок в дверь. Отец, веселый и светлый, как погода за окном, предлагал прогуляться и поужинать. На улице плясало мартовское солнце, субботний вечер только начинался, и ему хотелось провести время весело и по-семейному, то есть с ней.

– Кроме того, дорогая, у тебя через неделю день рождения, – балагурил папа. – Мы будем обсуждать, что тебе подарить… Дай-ка я переоденусь. На улице – такая жара!

– Какой еще день рождения?

– Тридцать первое марта, дочка! – Он стягивал осеннее пальто, водружая на себя слегка помятый кожаный френч.

Вики смотрела на него с презрительной улыбкой:

– Фу, папа, ты похож на толстопузого буржуа. Надень что-нибудь другое. Бери пример с меня. Я одеваюсь просто и демократично.

– Да, я заметил. Что с тобой? Ты перестала интересоваться деньгами. Вики, ты не больна?

– Нет. Ну… после вчерашнего, конечно, болит голова. И все.

– Не надо было так много… Кстати, где ты была всю ночь?

– На катере. То есть на теплоходе.

– Опять? А если бы он утонул?

Она посмотрела на него озадаченно. А ведь и правда: было бы забавно снова утонуть в компании Ника.

– Кстати, папа, я хотела поговорить с тобой про Николаса Бертли. Ты мне должен кое-что объяснить…

Отец замер с плащом в руке.

– Про… кого?

– Папа! Ты в порядке?.. Папа!

– Откуда ты про него знаешь? – спросил отец чужим голосом, бледный как полотно.

– Я ничего еще про него не знаю. Как раз хочу узнать, кто он такой.

– Он… мой… давний знакомый.

– Знакомый?!! – У Вики стало такое лицо, словно ее ограбили.

– Да, я должен был догадаться, что когда-нибудь он всплывет, – пробормотал отец.

– А что такого?.. Что наделал этот негодяй?!

Он молчал, глядя себе под ноги.

– Ну, пап!.. Ну скажи хоть что-нибудь!

Отец грузно опустился на диван в прихожей, провел платком по вспотевшему лбу и бледными губами сказал:

– Да видишь ли, Вики… В каком-то смысле… Негодяй – это я.

Через три часа от солнечного мартовского вечера уже не осталось и следа. Кое-где стали зажигаться огоньки фонарей, хотя было еще светло; воздух стал зябким, и Вики, сгорбившись под тяжестью пальто и переживаний, ускорила шаг. В дешевом кафе на краю парка ее ждала Алиса, которая перед отъездом в Европу работала без выходных и сейчас освободилась, чтобы выбраться в город.

Отец только что рассказал удивительную историю восьмилетней давности, как он ловко украл у молодого Ника его первый бизнес. Нику было тогда всего двадцать три. Как ей сейчас… Конечно, Ник потом поднялся, ему помогла его богатая семья. Конечно, он быстро добрал потерянные деньги, но уже на другом поприще. И все-таки… И все-таки он оставил у себя эти десять процентов акций своей бывшей корпорации. Зачем? Чтобы отомстить через много лет?

…Она прошла пять кварталов на одном дыхании. Она не знала, как относиться после всего услышанного и к отцу, и к Нику. Ей было жалко Ника. Она сначала обиделась на отца, но тут же его и оправдала, потому что он по-другому не мог. Наверно, не мог… Ведь папа, он не может быть плохим…

А Ник? Он знал, кто она такая? Конечно знал. Он заранее собрал о ней информацию?.. Конечно! А может, он специально выслеживал ее с самого начала? Неужели…

Алиса помахала ей рукой в окно. Вики жалко улыбнулась ей и вошла в кафе.

– Что стряслось? На тебе лица нет.

Она кратко и без эмоций рассказала все, что узнала от отца. Теперь оставалось решить, учитывая все вышеизложенное, чего от нее добивается Ник.

– Подожди, – Алиса нахмурилась, – надеюсь, ты пока не рассказала папе, что вы встречаетесь?

– Нет. Тем более что мы не встречаемся.

– А как же…

– Думаю, это было в первый и в последний раз.

– Но ты же хочешь его видеть! Вики, у тебя еще позавчера были такие глаза!

– Целуется он, конечно, отменно! – Она вздохнула. – Но как-нибудь переживу.

– Подожди. Нужно во всем разобраться.

– Мы не разберемся. Пока я у него откровенно не спрошу, чего он хочет…

– Жаль, что ты ничего не помнишь… Может, он что-то говорил тебе вчера ночью?

– Алиса, я СОВСЕМ ничего не помню! Но думаю, вряд ли он стал бы раскрывать все карты. Зачем?

– А затем. Скажем, у него был коварный план: жениться на тебе и отнять у папы бизнес. Отомстить, значит. А потом…

– Не смеши меня, Алиса! Жениться!..

– Очень распространенный случай, кстати.

– Хотя, постой… он что-то там все время лепетал про предложение… – Вики схватилась руками за голову. – Господи, ну неужели он и правда хотел меня использовать!

Алиса сделала назидательное лицо и оптимистически произнесла:

– Ну… Ну успокойся. Все мы в какой-то степени друг друга используем в этой жизни. Не все так плохо. Может быть.

– Может быть. Знаешь что, Алиса! У меня утром было такое ощущение… Ну утром, когда я не помню, было что-то или нет… Мне вдруг показалось, что он меня боится. Представляешь?

– А почему?

– Не знаю. Я же ничего не соображала, пока дома не выспалась. Понимаешь, что-то изменилось за эту ночь, но вот что – хоть убей, не знаю! Он утром был другой. Он так на меня смотрел исподтишка… Сама не знаю, как это описать.

– Подожди, что вы сказали друг другу на прощание?

– Да в том-то и дело, что ничего! Мы, как сумасшедшие, шарахались друг от друга. Мне было стыдно, и он чего-то стыдился. Или боялся.

– Но как, совсем ни слова за все утро?

– Совсем.

– Вики. Я думаю, что вы не спали. Люди, которые провели вместе первую ночь, обычно бывают более многословны.

– Очень смешно!

– А я не смеюсь.

– А зря. Потому что он думает про меня черт те что! Мог, кстати, решить, что со мной разговаривать не о чем. Я же для него блондинка в цветочек! Откуда у меня мозги!

Алиса изумленно уставилась на нее.

– Ага. И для тебя тоже.

– Нет, Вики, я не о том. Вы не спали. Это я тебе точно говорю.

– Ну слава богу! – с досадой выдохнула Вики.

– Вот видишь? Ты разочарована.

– Я разочарована?! Это я-то разочарована?! Да я…

– Это видно, Вики. Ты влюблена в него. Несмотря ни на что. Но почему вы не попрощались?

– Да тут, понимаешь, еще эта туфля! Из-за нее я торопилась уехать на такси.