Путник - Майский Глеб - Страница 57

Путник посмурнел. Он и сам пока не мог сказать ничего определённого. Его тянуло к Элане как магнитом, но упрямство закоренелого холостяка противилось, возражало, кричало о потере свободы и самостоятельности.

— Барон, мне очень нравится ваша дочь. Нравится так, как не нравилась ни одна женщина до неё. Но говорить о любви я пока не готов. Я еще не до конца разобрался в собственных чувствах.

— Хорошо. Извините, что завёл этот разговор.

— Да нет, разговор, наверное, нужный. То, что Элана меня любит, может решить многое. Сам бы я, пожалуй, не решился рассказать ей о своих чувствах, не будь уверен во взаимности.

— Кригушка, тебе этого нельзя, оно полнит, — говорила Светлана, отодвигая подальше блюдо с мясным пирогом. — А я хочу видеть своего мужчину стройным и подтянутым. Кстати, ваш поход в Хаттан пошёл тебе на пользу, животик явно уменьшился. Ничего, я ещё над тобой поработаю, и всё будет замечательно.

Болт сочувственно наблюдал за стоическими усилиями громилы, который пытался сделать вид, что есть он совсем не хочет, а блюдо с жареным гусём, стоящее по правую руку, ему совсем не интересно. Крига выдавало постоянное сглатывание слюнок и прыгающий кадык. Инквизитор, роль которого выполняла Светка, на эти телодвижения обращала ноль внимания и кормила любимого огурчиками, помидорчиками, салатиками и ласковыми речами. В красивом платье из серебристого хаттанского шёлка девушка выглядела потрясающе, это хоть немного отвлекало громилу от созерцания гастрономического клондайка, расставленного на столе.

Рядом с Болтом, по другую сторону стола сидела Элана, выглядевшая не менее эффектно в изумительной красоты тунике из ярко-алой переливчатой ткани. Аромат алдейских духов дразнил, придавал некую тайну и без того впечатляющей красоте дочери барона.

Олег наклонился ближе к девушке, собираясь ей что-то сказать на ушко, но она его опередила.

— Мне тоже его жалко, — тихонько сказала она. — Бедный Криг, для него это страшное испытание.

— Ты читаешь мои мысли, — улыбнулся Болт.

Элана почему-то чуть порозовела и опустила голову.

— Пройдёмся? — предложил путник, — вечер замечательный.

Девушка согласно кивнула и парочка покинула Крига со Светланой к вящему удовольствию последних.

— В Пролге очень красивые закаты, — сказал Болт, наблюдая за склоняющимся к горизонту светилом. — На Земле это тоже выглядит эффектно, но не настолько.

— Я родилась в мире, где нет солнца. Но на тропе есть свои красоты. Не на той тропе, где ходишь ты, полной опасностей и тварей. Есть другие тропы, обжитые и прекрасные. Отец уже рассказал тебе, что я уроженка междумирья и не могу долго жить ни в Пролге, ни на Земле.

Олег хотел было брякнуть что-то типа: "ну и что?", но вовремя прикусил язык — девушка могла его абсолютно неправильно понять.

Вместо этого он неожиданно даже для себя приобнял девушку и поцеловал её в висок. Элана прижалась к нему, положила голову на плечо и замерла.

— Я тебя люблю, — невнятно пробормотал Болт, удивляясь сам себе, ведь он считал, что эти слова от него не услышит ни одна женщина. Язык вновь работал независимо от головы и по полной программе подставлял своего хозяина.

— Ты правду говоришь? — зелёные глаза девушки смотрели строго и требовательно.

— Угу… — с усилием выдавил путник.

— Угу, угу, — осуждающе ответила Элана. — Вот я правда тебя люблю, Болтов. Не знаю, за что меня так наказала судьба, но тем не менее… Попробуй только обмануть меня, пришибу. Ты знаешь мои способности. Боги… как же я боюсь за тебя… за нас с тобой! — Элана крепко обняла путника и прижалась к его груди.

— Всё будет хорошо, любимая. Всё наладится… обещаю — успокаивающе шептал путник.

— Правда? — Элана с надеждой, с трепетом просила своего мужчину подтвердить надежду на лучшее, словно от его ответа и впрямь что-то зависело.

С крепостной стены, откуда парочка любовалась закатом, отлично просматривался внутренний двор замка, где подданные барона занимались обычными вечерними работами — загоняли в стойла скотину, вернувшуюся с пастбищ, занимались уборкой двора, те же, кто закончил дела, одевался в чистое, чтобы уходить домой, к семье. Неожиданно в открытые ворота влетел всадник на взмыленном коне, бросил поводья конюху и быстрым шагом устремился к входу в покои хозяина.

— Это Михар, — встревожено сказала Элана, — он принёс плохие вести, я чувствую. Пойдём к отцу, надо узнать, в чём дело.

Когда Элана с Олегом вошли в кабинет Гиранита, тот сказал всего две фразы:

— Война. Войска Самутрея перешли гиблую топь и напали на южный форт государства Хаттан.

Глава 23

— Южный форт — это ещё не вся граница, путник, — раздражённо говорил Гирон. — Войско Хаттана уже на подходе к северному форту и я уверен, средний форт устоит перед завоевателями.

— Воевода, не ты ли распинался перед советом, что южный форт самутрейцы тоже не возьмут? Однако он не смог продержаться даже три дня. А ведь именно южный форт — самая укреплённая крепость в цепочке укреплений на границе с Самутреем.

Болт уже битый час пытался доказать упрямому вояке, что в этот раз нападение Самутрея отбить только военными средствами не удастся, нужно подключать как можно больше магов. Кроме того, нужно срочно снять часть войск с границы с Гибором и усилить восточные рубежи государства.

Но воевода закусил удила, в отсутствии действующего головы, которого совет так и не смог избрать из-за внутренних разборок, Гирон вообразил, что, наконец, настал его звёздный час и надо брать быка за рога. То бишь — разбить Самутрей, не слушая ничьих советов и не допуская никого из посторонних к планированию военных операций, ведь в таком случае все заслуги достанутся именно ему. На волне народного ликования можно взлететь очень высоко, а там будем посмотреть — нужен ли вообще совет старейшин для управления Хаттаном. Чужеземец лезет не в своё дело, однако со счетов его сбросить трудно, после того как он изгнал Гринвелла, совет прямо таки ест из его рук. Ну что же… есть методы. Были фигуры и посильнее этого путника… Где они? В земле, кормят червей. Не стоит становиться на дороге у воеводы Гирона, он терпеливый, но пределы следует соблюдать.

Болт чуть ли не слышал мысли Гирона, ментальные способности путника росли, точнее раскрывались с каждым днём всё больше и больше.

— Гирон, ты угробишь кучу народа и сам плохо кончишь. Я надеялся, что остатки здравого смысла у тебя всё же сохранились, но вижу, что ошибался. Придётся принимать собственные меры.

Путник подошёл вплотную к красному от злости воеводе.

— Лучше не мешай мне, Гирон. Ты грамотный вояка, но теряешь почву под ногами и не хочешь слушать добрых советов. Мне жалко не тебя, а солдат, которые пойдут на смерть из-за идиотизма командира.

Уходил Болт от воеводы с двойственным чувством — с одной стороны войска верили Гирону, тот в своё время принёс немало побед хаттанскому оружию, потому просто устранить его было бы глупо. С другой же стороны, становилось понятно, что стареющий вояка решил прибрать к рукам бразды правления государством, а это уже никуда не годится, Хаттан и без того в огромной опасности. Положение усугубляло то, что вся группа Болта ушла на Землю и он буквально разрывался на части, пытаясь разрулить политические дрязги в столице. Гирон завтра отправляется к войскам на границу, но категорически отказывается взять с собой четвёрку магов из Рогуса, предлагающих свою помощь. Предложение же взять Болта советником вообще вызвало у воеводы нечто похожее на истерику. По дороге к дому в голове Олега роились невесёлые мысли о том, что, похоже, Гул-Магот, всё же выйдет победителем в борьбе за тропу, ведь на самом деле с Хаттаном воевал сейчас не Самутрей, а маги тропы, это и козе понятно. Но воевода не понимает. Дурак? Вроде нет… полудурок — так будет точнее.

Придя домой, а Болт теперь с полным правом мог считать дом на улице Серебряных снов своим, поскольку выкупил его, он решил, что утро вечера мудренее и завалился спать. Около полуночи его разбудила сигналка, хотя и без сигналки он тоже проснулся бы — чувство опасности работало не хуже электроники.